ЯЗЫКОВЫЕ ЛАКУНЫ: ИНТРАЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ПОДХОД Савицкая Е.В.

Поволжская государственная социально-гуманитарная академия


Номер: 10-
Год: 2014
Страницы: 283-288
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

языковая лакуна, парадигмальная ячейка, лакунарная единица, лакунарная форма, language lacuna, paradigm cell, lacunary unit, lacunary form

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье обосновывается внутриязыковой подход к проблеме лакун. Доказывается , что лакуны являются интралингвистическим феноменом. Уточняется предмет лакунологии.

Текст научной статьи

По логике вещей, языковая лакуна - наличие пустующей ячейки в парадигме - представляет собой внутриязыковой феномен. Так она вначале и трактовалась. Но в середине XX века Ж.П. Вине и Ж. Дарбельне [10] ввели в лингвистический обиход термин межъязыковая лакуна. Как известно, термины отчасти конвенциональны. В известных пределах им можно придавать те значения, какие считают нужным ученые; требуется лишь специальная оговорка. Так отчего бы не уравнять значения терминов лакунарность и безэквивалентность, как это и делают многие лингвисты? Имеются веские основания полагать, что межъязыковая трактовка лакуны выходит за допустимые пределы произвольного толкования термина; мы придерживаемся внутриязыковой трактовки лакуны и постараемся показать, что она противоречит самой сущности понятия ‘лакуна’ (пробел, нехватка). Давно стало «общим местом» утверждение о том, что язык - это система, в которой «одно явление может быть обусловлено другим или же само обусловливает другое явление … Каждый элемент … связан со множеством других элементов … системы» [1, 14]. Но именно вследствие тривиальности этого утверждения его порой упускают из виду. В частности, исследователи иногда не учитывают, что лакуна - это отсутствие единицы или формы не просто в языке, а в совершенно определенной ячейке некоторой парадигмы, и эта ячейка имеет установленную конфигурацию. С. Ульманн охарактеризовал лексические парадигмы (поля) как «области со сложной организацией, состоящие из … противопоставленных элементов, которые получают свое значение в рамках всей системы как единого целого … В каждом поле соответствующая сфера опыта … делится … уникальным способом,… с помощью определенной шкалы значимостей» (цит. по: [3, 19]). Произвольно взятые элементы других языков не могут повлиять на эту структуру уже самим фактом своего существования. Системный подход предполагает, что если в языке В нет эквивалента для единицы или формы языка А, это не означает, что в соответствующем поле языка В непременно есть пустующая ячейка для эквивалента. Если не учитывать это обстоятельство, то в рассматриваемом языке исследователю порой чудятся фантомные лакуны. На наш взгляд, при межъязыковой трактовке лакун принцип системности языка принимается во внимание недостаточно. Между тем в применении к лакунам он требует учета следующих положений системологии. • В парадигме все элементы взаимосвязаны единой структурой. • Каждый элемент имеет свою значимость (по Ф. де Соссюру, «ценность»), определяемую его местом в парадигме. • Это место (ячейка) имеет конфигурацию, обусловленную отношениями элемента со смежными элементами в парадигме. • Если тот или иной элемент системы отсутствует, то в парадигме для него имеется пустая ячейка (лакуна), чья конфигурация влияет на структуру поля так же, как конфигурация заполненной ячейки. • Постулировать лакуну в парадигме, мысленно вставив в нее какой-либо иносистемный элемент, значит перекроить всю структуру этой парадигмы. • По форме и положению ячейки можно судить о некоторых свойствах отсутствующего элемента. • Парадигму можно представить в виде матрицы, координаты которой соответствуют параметрам структуры парадигмы; недостающий элемент реконструируется по координатам матрицы. • Лишь «свой» (системный) элемент имеет ячейку в парадигме; для «чужих» (иносистемных) элементов в ней нет вакантных ячеек (лакун). Лакуна - не ничто; это вещь объективно существующая и определенная. Она предполагает наличие пустой парадигмальной ячейки некоторой конфигурации, которая устанавливается через координаты матрицы. Лишь тогда можно говорить о том, что парадигма имеет структуру. Если же мы станем без счета мысленно вставлять в систему языка неограниченное количество иноязычных единиц и на этом основании постулировать в данной системе лакуны, то окажется, что парадигма - это не структурированный фрагмент «мозаичного панно», а аморфный «зыбучий песок», куда можно вставлять что угодно и сколько угодно. При межъязыковом подходе к лакунам системность языка оказывается под вопросом. Правда, строгость языковой системы снижается по мере подъема по уровням. Мы солидарны с тезисом Г.В. Быковой: «Лексико-семантическая система … является не только наименее жесткой, но и наиболее подвижной и сложной по своей … структуре, где наблюдаются … случаи асимметрии формы и содержания» [2, 6]. Но коль скоро мы всё же признаём системность лексического фонда, перечисленные положения системологии следует учитывать всякий раз, когда речь заходит о лексических лакунах. Лакуны (пустые ячейки) в объекте могут быть установлены как раз в том случае, если объект имеет четкую структуру; если он структурирован слабо, а тем более аморфен, то выявить лакуны в нем трудно, а то и невозможно - подобно тому, как в мягком шмате сала нет заранее подготовленных дырок, куда засольщик намеревается вставлять дольки чеснока. Поверхность сала гладкая, в ней нет дырок. Дырки появляются тогда, когда дольки чеснока втискиваются в сало, раздвигая рыхлое вещество. Аналогичным образом, в лексико-фразеологическом фонде, если он рыхлый (аморфный), нет лакун для иноязычных элементов. Если же он достаточно четко структурирован, то лакуны в нем имеются, но они не созданы иноязычными элементами, не соответствуют им по конфигурации и не предназначены для них. По данным словарей, отсутствовать значит не просто ‘не находиться’, а ‘не находиться в положенном месте’. Так, школьник может отсутствовать на уроке, но не на заседании Кабинета министров. Он там не отсутствует; его там просто нет. Аналогично, в системе нет чужих (иносистемных) элементов, но отсутствует в ней лишь свой собственный (системный) элемент. На этом основании дадим определение: лакуна - это реальное отсутствие в системе ее собственного элемента, которое подразумевает его виртуальное присутствие. Отсутствующий элемент называется лакунарным. В частности, языковая лакуна - это реальное отсутствие в языке его единицы или формы, которая присутствует там виртуально и является лакунарной по отношению к данному (а не иному) языку. Если лакуна есть отсутствие элемента в системе, то это - отсутствие своего элемента, не имеющее отношения к другим языкам, а если элемент в системе не отсутствует, а его в ней просто нет, то нет и лакуны; в противном случае лакуну нельзя трактовать как отсутствие. Лакуна есть нехватка (недостача) элемента в комплекте. В нем может не хватать своего элемента, но никак не чужого. Так, в комплекте шахматных фигур может не хватать пешки, но нельзя сказать, что в нем не хватает шашки, хотя ее и вправду там нет. Когда фигуры выстраиваются на доске перед началом игры, остается пустая клетка для недостающей пешки, но для шашки пустой клетки нет. Дело в том, что шахматный комплект - система. Язык - тоже система (параллель с шахматами проводил еще де Соссюр). Проведем еще одну наглядную аналогию. В мозаичном панно могут иметься пустые ячейки от его собственных выпавших фрагментов, однако в нем нет ячеек требуемой конфигурации для фрагментов других мозаичных панно. В этом плане языковая парадигма сходна с мозаикой, а иноязычная единица / форма - с чужим фрагментом. Лишь в том случае, если структуры двух парадигм на каком-либо участке изоморфны (такое бывает, например, в интернациональной терминологии), то единица языка А по конфигурации может совпасть с пустой ячейкой в языке В. Например, русский термин катет вписывается в пустующую ячейку английской геометрической терминосистемы (в ней нет лексемы для катета; катет обозначается неустойчивыми словосочетаниями типа sides about the right angle of a triangle, trigon legs forming the 90° angle). Но это не значит, что данная английская лакуна носит межъязыковой характер: ведь она не зависит от наличия названия для катета в русском или ином языке. Отсутствие языковой единицы / формы в одном месте предполагает ее присутствие в другом; многие лингвисты полагают, что этим другим местом является другой язык. (Отсюда проистекает отождествление лакунарной единицы / формы языка В с безэквивалентной единицей / формой языка А, ведущее к противоречиям.) Однако единица / форма языка В не может присутствовать в языке А - именно потому, что она для него чужая. Тогда где же она присутствует? Согласно нашей трактовке, она присутствует не в языке А, а в виртуале всё того же языка В. Что такое виртуал языка? Толкуя это понятие, примем во внимание оппозицию «идеальная система :: ее практическая реализация». В философии она выражена в Платоновой антитезе «идея вещи :: ее воплощение», а в лингвистике - в Ельмслевской антитезе «языковая схема :: языковая норма». Виртуал языка - это то, что существует в его схеме, но не реализуется в норме (хотя может реализовываться окказионально). Так, все английские глаголы могут образовывать форму Present Continuous, но в норме глаголы, обозначающие чувства, в этой форме не употребляются, поскольку чувства, в отличие от эмоций, не являются сиюминутными состояниями. Но, не реализуясь нормативно, она реализуется окказионально, например: 1) I don’t mean to be rude. But tonight I’m loving you! Oh you know that tonight I’m loving you! ; 2) Dear Met, I’m really hating you right now . Точно так же «по законам русского языка деепричастие может быть образовано от каждого глагола», но у ряда глаголов «деепричастия … не употребительны» [7, 562]. Так, словоформы *пляшá и *пишá существуют в схеме русского языка виртуально. В норме они не произносятся и не пишутся, но мыслятся (любой носитель русского языка может правильно образовать их). По Л. Ельмслеву [5], языковая единица, произнесенная, написанная или мыслимая - это одна и та же единица. Ее виртуальное бытие подтверждается тем, что она реализуется в речи окказионально, например: 1) «Мать: Ни стыда, ни совести! И в гроб пойдет пляша» (М. Цветаева). 2) «Творю и творю неустанно, // И денно, и нощно пиша» (Г. Борина). Как реальные, так и виртуальные (лакунарные) единицы / формы бытуют в схеме языка как знаки-типы. Разница между ними, по сути дела, носит статистический характер: она состоит в том, что первые регулярно, а вторые лишь спорадически реализуются в речи в качестве знаков-событий, подобно тому, как по одним литейным матрицам часто, а по другим лишь от случая к случаю отливаются изделия. В Интернете нами обнаружено несколько примеров окказионального употребления английского глагола to like в форме Present Continuous (I am liking this song) и русского причастия буд. времени умрущий: «Детей пересылают в другие места … Остается последний, вот-вот умрущий ребёнок» (С. Воложин). Значит, нельзя сказать, что эти формы не существуют вообще; они отсутствуют в норме (не употребляются регулярно, т.е. нормативно), но присутствуют в схеме языка. По Л.Ельмслеву [5], язык, воплощаясь в разных субстанциях (звуковой, буквенной, в виде точек и тире кода Морзе, жестов морской флажковой сигнализации и др.), остается всё тем же языком. Субстанция варьируется, но сохраняется структурный инвариант языка. Значит, язык идентифицируется в его качественной определенности не по субстанции, а по структуре. Язык - не структура, а система (структура + субстанция). Но, поскольку субстанция носит переменный характер, одна и та же языковая структура воплощается в разных внешних субстанциях и во внутренней (мозговой) субстанции. Это значит, что виртуальные языковые единицы и формы (такие, как англ. *will be being done или рус. *мечт) тоже существуют в языке - ведь они известны носителям языка - но в основном во внутренней субстанции, а во внешней они воплощаются не регулярно (не нормативно), а лишь окказионально. Языковая лакуна - это не просто пустота, а пустота, содержащая виртуальный (лакунарный) элемент, притом не чужого, а данного языка. В этом смысле лакуна есть одновременно небытие и бытие (М. Хайдеггер [8] трактовал отсутствие как модус бытия - виртуальное бытие). Напрашивается параллель с пониманием вакуума в квантовой механике: вакуум - это не просто пустота, а пространство, заполненное виртуальными элементарными частицами, которые при некоторых условиях переходят в реальный мир. Аналогично, виртуальная единица / форма, конструируемая по законам данного языка, при определенных условиях может стать реальной. На этом основан потенциал формо-, слово- и фразообразования. Например, идея путешествий во времени долго муссировалась в мировой литературе, но наименование time machine возникло лишь в начале научно- технической эры. Его создал Г. Уэллс в одноименном романе (1895). К тому моменту оно уже витало в воздухе цивилизации и было предуготовлено зарождением нового мышления. Оно появилось как окказионализм и вначале было спорадической реализацией виртуальной языковой единицы, но затем стало всё регулярнее употребляться и таким путем постепенно превращаться в реальную английскую языковую единицу. Ныне оно широко используется и без связи с романом Г. Уэллса, в несколько иных значениях: так в наше время называются электронные устройства, связанные с прогнозированием (выпуска новой продукции, коммерческого спроса и др.). Виртуальная единица time machine получила «путевку в жизнь» и стала реальной. «В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека», - отметил К. Маркс [6, 189]. Будущее цивилизации и культуры сначала возникает в виртуальном пространстве когнитивного мира людей в виде замысла, плана, программы, а уж затем реализуется в физическом пространстве реального мира (хотя зачастую не в точном соответствии с замыслом, но, во всяком случае, в большей или меньшей причинной связи с ним). Хоть и говорится: «Человек предполагает, а Бог располагает», а также «Когда люди говорят о будущем, боги смеются», хоть и посмеялся Воланд над Берлиозом, строившим планы на ближайший вечер, а всё же будущее прорастает в настоящем, формируясь как равнодействующая человеческих планов и объективных обстоятельств. «Стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его», - писал о будущем Н.Г. Чернышевский [9, 154]. Если в лингвокультуре уже имеется понятие или концепт, занимающий ячейку в ее семантической системе, но для него еще нет нормативного десигнатора, а есть лишь окказиональный десигнатор, имеются основания именовать его лексической или фразовой лакунарной единицей, а его отсутствие в лексико-фразеологическом фонде языка (при наличии ячейки в семантической системе) может называться лакуной. Мы согласны с Г.В. Быковой: лакуна - это «смысловое содержание до его объективации в новом слове» [2, 45] или попросту «семема без лексемы» [4, 8]. Одни лакунарные (виртуальные) единицы, переходя в языковую норму, становятся реальными (порой с изменением исходного значения) и тем самым заполняют лакуну, а другие так и остаются лакунарными либо уходят из языка вместе с ячейками. Так (путем фильтрации) пополняется реальныйлексико-фразеологический фонд языка из своего «запасника» - виртуала. Итак, безэквивалентность и лакунарность не тождественны и не жестко взаимно обусловлены. Одни единицы и формы безэквивалентны (не имеют эквивалентов в других языках), а другие лакунарны (реально отсутствуют, но виртуально присутствуют в своем языке). Это разные языковые явления и разные лингвистические проблемы. Проблема безэквивалентности ставится в межъязыковом плане в рамках сравнительной типологии языков, теории перевода, лингвострановедения, лингвокультурологии, теории межъязыковой идиоматичности, а проблема лакунарности - во внутриязыковом плане в рамках теории формо-, слово- и фразообразования, дистрибутивного анализа, структурного описания языка. Лакунология, в соответствии со своим названием, должна исследовать лакунарные, то есть виртуальные единицы и формы языка. Вместо них она исследует безэквивалентную лексику и фразеологию, языковые реалии, идиоэтничные элементы языка. В этой области достигнуты большие успехи, но эта отрасль науки должна, на наш взгляд, называться не лакунологией, а лингвистической идиоэтнистикой или эндемистикой. Лакунология же (в точном смысле слова), по нашему мнению, должна затрагивать такие темы, как языковая парадигматика, отношение между языковой схемой / нормой / узусом, потенциал языка и его реализация, механизмы глоттогенеза, пóлевое строение языка, когнитивный субстрат языка. Мы всецело поддерживаем изучение безэквивалентных языковых единиц и форм. Но, на наш взгляд, во избежание противоречий не следует при этом пользоваться термином межъязыковая лакуна, ни приравнивая его к термину безэквивалентная единица / форма, ни противопоставляя их как жестко взаимообусловленные. Однако наша аргументация направлена не на то, чтобы заменить термин межъязыковая лакуна каким-либо иным, а на то, чтобы выявить сущность языковой лакуны, разграничить проблему лакун и проблему безэквивалентности и тем самым сменить единый подход на два разных подхода, более адекватных сущности этих феноменов.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.