РАЗВИТИЕ ИСКУССТВА ГЛИПТИКИ НА УРАЛЕ Блинова И.В.

Филиал ЮУрГУ (НИУ) в г. Златоусте


Номер: 12-1
Год: 2014
Страницы: 91-94
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

камнеобработка, камнерезное дело, геммы, античные камеи, stone processing, stone-cutting business, gems, antique cameos

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуются предпосылки становления и развития искусства глиптики на Урале, которое было привито Екатеринбургской гранильной фабрике императрицей Екатериной II в последние годы ее царствования, вплоть до середины XIX века, пока мода на них не угасла.

Текст научной статьи

История уральской камнеобработки ведет свое начало с XVIII века. Именно в годы преобразований Петра I началось активное освоение на Урале уникальных месторождений золота и разнообразных камней: изумрудов, топазов, александритов, аметистов, турмалинов, горного хрусталя, яшмы и др., а вместе с ним и расцвет камнерезного дела. Одной из первых предпосылок развития «камейного художества» на Урале стало увлечение императрицы Екатерины II резными камнями, которое обрело особый размах. Императрица свою страсть к собиранию гемм не без самоиронии называла «обжорством», «камейной болезнью», «лихорадкой, прилипчивой, как чесотка». Она заставляла своих агентов скупать все сколько-нибудь значительное, что появлялось на художественном рынке [1,57]. Второй предпосылкой, послужил настойчивый совет Екатерине II со стороны ее молодого фаворита генерала А.Д. Ланского (его пристрастие к камеям было не менее сильным, и этот общий интерес особенно сближал обоих), о принятии срочных мер к использованию природных богатств Урала и Сибири. Первого июля 1781 года до сведения генерала Якова Ивановича Данненберга - командира действовавшей на Урале с 1765 года под эгидой Санкт-Петербургской канцелярии от строений Экспедиции приискания разного рода цветных каменьев (в 1782 году ее переименовали в Экспедицию мраморной ломки и прииска цветных камней), был доведен именной указ Екатерины II. В нем предписывалось немедленно приступить к поиску и добыче на Урале «таких слоистых агатов или других каменьев, исключая яшем, коих бы слои состояли из разных цветов параллельных и смогли бы служить для вырезывания на них разных изображений, наподобие оставшихся нам от древних, которыя обыкновенно камеями называются» [1,89]. К летне-осенним месяцам 1781 года были найдены агаты пригодные для резьбы камей - у места впадения речки Березовки в Пышму, близ Березовского золотопроизводящего завода, а также на реке Сысерти, вдоль Сысертского заводского пруда и у деревни Никитовки. В общей сложности за эту компанию обнаружили около 25 камней, 15 из которых были доставлены в Петербург [2,26]. Вторая волна поисков пришлась на начало 1790-х годов. Во все места, «где каменные ломки и шлифовальные мельницы учреждены», опять пришел указ, в котором требования императрицы были выражены еще более четко: «приискать двуслойных камней в разных видах цветов, да так, чтоб каждый слой был особого цвету, и если можно, то один из них прозрачной. Таковые камни бывают между халцедонами или перелифтовыми, агатовыми, яшмовыми и сердоликовыми камнями». Важно отметить, что если раньше запрашивались агаты или кварцевые породы, но «только не яшмовые», то теперь и они включены в список пригодных [1,94-95]. Результаты поисков второй компании были более успешными. В письме от 15 августа 1792 года генерал-майор П.И. Турчанинов, который наблюдал за выполнением распоряжений, сообщал: «Присланные семь камней двухслойных ея императорское величество соизволила принять с особым благоволением, указав уведомить о том, чтобы постараться прислать более с белым слоем, и приказав приискивать таких каменьев не только с двумя, но и стремя слоями, а если сердоликов, агатов и перелифтов не будет найдено, то прислать хотя одних яшмовых, каковые потребуются». Семь камней, о которых шла речь, оценили в семь рублей 20 с половиной копеек. В сентябре было отправлено еще десять, стоимостью около 12 рублей и в декабре - 2 яшмовых камня [3,29]. Наконец, к августу 1795 года относится последний при жизни Екатерины II этап поисков слоистых камней. В Екатеринбург поступило высочайшее распоряжение о приобретении сибирских самоцветов, привезенных туда купцами. В то же время поиски местных камней, завершились только через два года и были малорезультативными [1,96]. Эти сведения говорят о том, что самоцветы пригодные для камей, добывались на Урале с особым трудом, ценой долгих и мучительных поисков. Каждый маленький кусочек, удовлетворяющий высоким требованиям, которые предъявлялись таким камням, становился счастливой находкой, находился на особом учете, за него назначалась цена. Третьей предпосылкой стал дешевый, почти даровой труд крепостных мастеров. «С возникновением на Урале горной промышленности, явился громадный спрос на рабочие руки. Правительство оказывало в этом отношении помощь частным заводчикам, разрешив приписку крестьян к заводам из различных местностей. Производилась она по указам Сената и доставалась очень легко. Положение приписных крестьян было до крайности тяжелое. Заводчики обременяли их работами, а денег за работу часто не платили. Наказаниям крестьяне подвергались необыкновенно жестоким. Если верить народным легендам, бывали случаи, когда по приказанию заводского начальства живых людей бросали в доменные печи. Наказания плетьми, батогами, надевание оков - было делом самым обыкновенным» [4,46]. Уральские камнерезы, навечно приписанные как «непременные мастеровые» к фабрикам вместе с семьями, хотя и назывались иногда даже в официальных документах «художниками», по закону были во всем уравнены с работными людьми горных заводов Уральского хребта и разделяли с ними все тяготы унизительного подневольного труда. А его постоянными составляющими были - полунищенское жалованье, урезанное к тому же в денежном выражении за счет натуральной доли («провианта») и способное лишь минимально поддерживать физическое существование мастерового и его домочадцев; многочасовое пребывание в ветхих, сырых, бедных естественным освещением, фабричных строениях; укорачивающие срок трудовой активности, потеря зрения и болезни легких; разрушаемых каменной и наждачной пылью. Работа начиналась спозаранку и продолжалась в светлые дни до 7 часов вечера, в темные же прекращалась с наступлением сумерек; при малейшей провинности - штрафы, в том числе с «содержанием под караулом безвыходно». Двадцать лет беспрерывной и беспорочной службы давали художнику-камнерезу право на пенсию в одну четверть жалования, двадцать пять - в треть, тридцать - в половину, сорок - в полный оклад, однако столь длительный срок службы был великой редкостью, чаще всего камнерезы вообще не доживали до пенсии [1,73-74]. Четвертой предпосылкой зарождения камейного искусства на Урале как самостоятельной отрасли производства, стала деятельность Императорской Екатеринбургской гранильной фабрики, на которой техника обработки твердых каменных пород достигла высокого уровня, придавшая художественному производству промышленный характер. Усиливающийся с годами размах дворцового строительства в Петербурге и его пригородах с каждым годом увеличивал потребность в поделочном цветном камне и в мастерах, умеющих изготавливать из него художественные изделия. Петергофская гранильная фабрика, оторванная сотнями верст от месторождения камня, специализировавшаяся в тот период на изделиях сравнительно небольших размеров и предназначенных главным образом для внутреннего убранства, не могла удовлетворить огромный спрос на различные архитектурные детали, необходимые для строящихся дворцов. Единственными фабриками, которые бы могли справиться с подобной задачей, были уральские. Вот почему, когда в августе 1750 года унтер - шихмейстер Иван Сусоров привез в Петербург мраморные поручни и ступени для царского села, его направили в Петергоф «для осматривания мельницы, на которой всякие цветные агатовые и хрустальные камни гранят и шлифуют и разными фигурами отделывают и нутро вынимают». И. Сусоров, внимательно изучил устройство механизмов Петергофской гранильной фабрики, ознакомившись с работой ее мастеров, сделав модели и чертежи фабрики, отправляется обратно в Екатеринбург с тем, чтобы создать там подобные же «мельницы». [5,43]. Фабрика была основана в 1765 году при Екатеринбургском заводе, в 1811 году перешла из ведения министерства финансов в ведомство кабинета его величества. «На фабрике изготавливали из уральских камней различного рода художественные вещи. Здесь можно было видеть великолепные произведения гранильного искусства. (Бывшая Императорская) Екатеринбургская фабрика послужила разсадником образования лучших мастеров по всем отраслям гранильного промысла: огранка и шлифовка цветных камней, резьба печатей, поделки из хрусталя, яшмы, малахита, орлеца, мрамора и т.п.» [4,406]. В конце 20-х годов XVIII века на фабрике, делали мелкие предметы из твердых пород камня. Гранились мурзинские топазы, сердолик, горный хрусталь и т.д. С открытием и началом разработки новых месторождений мрамора на первое место в обработке камня выходит мрамор, сохраняя это место до самого конца XVIII века. На фабрике приготовлялись изделия простые по своим формам, главным образом мраморные доски для столов и полов [5,46]. В дальнейшем, мастера-камнерезы стали выделывать и крупные художественные изделия из мрамора и яшмы: монументы, памятники, лестницы, колонны, и т.д. [4,247]. Изготавливали их для многих построек Царского Села, Петергофа, Смоленского монастыря, Мраморного дворца. Во второй половине XVIII века на Екатеринбургской гранильной фабрике стали делать предметы внутреннего убранства - столешницы, камины, чаши, цветочники и великолепные каменные вазы полные монументальной мощи, прославившие на весь мир не только уральских камнерезов, но и богатства здешних недр. Достаточно сказать, что подобные образцы, выполненные из исконно уральских поделочных камней (малахита, родонита, и разнообразных яшм), по сей день украшают залы Государственного Эрмитажа. В 50 - 60-х годах XVIII века ассортимент Екатеринбургской гранильной фабрики значительно расширился, здесь началось производство табакерок, шкатулок, пресс-папье, мозаичных картин, ювелирных украшений, солонок, чернильниц, пуговиц и черенков для ножей [7,186]. К 1780-м годам фабрика, полностью перешла на обработку изделий из твердых каменных пород. К концу XVIII века уральские мастера освоили производство совсем миниатюрных вещей - «антиков». Это не было случайностью, ведь начальные следы камейного дела могли затеряться в неписанной истории уральского камня. А если так, то насколько эти следы далеки от документально засвидетельствованных дат? Нам остается пока лишь строить догадки. Исстари каменных дел мастера Урала и Сибири гравировали печати с незамысловатыми вензелями, эмблемами, геральдическими изображениями, знаками Зодиака. Это были и перстневые вставки-инталии и «столовые», или кабинетные, печати, которым придавался вид колонок, «вазиков», фигурок, или головок животных, портретных бюстиков, многогранников, одновременно используемых как пресс-папье. Сработанные народными камнерезами - «печатниками» на горном хрустале, дымчатом кварце, золотистом топазе, морионе - разновидностях кварца, на переливте, топазе-тяжеловесе и иных камнях, они имели хождение от Нерчинска до Санкт-Петербурга. Кустарям это давало средства к существованию, а фабричным служителям приносило дополнительный заработок, доставшийся тяжелым трудом за домашним гранильным станком в свободные от службы дни или в короткие светлые часы после работы [1,103-104]. В 1798 году на Екатеринбургской гранильной фабрике были сделаны первые «антики» из белого мрамора и яшм, которые наклеивались на черный шифер. В дальнейшем искусство мастеров в этой области совершенствовалось, они не знали по этой части соперников в России. Даже мастера Петергофской фабрики уступали им. В 1802 году А.С. Строганов предлагал: «На Петергофской гранильной фабрике настает надобность в людях, имеющих познания резать с антиков, как при Екатеринбургской шлифовальной фабрике таковые имеющие хорошее начало…есть, то не согласятся ли они…служить собственно ко всему художеству в Петергофе…[8,217]. Большинство произведений были все-таки копиями слепков, выполненных с античных камей или делались с образцов известных зарубежных мастеров XVIII-XIX веков. Настоящие же камеи вырезались из одного камня, но камень подбирался, допустим, двуцветный. Задача резчика заключалась в вырезании изображения в верхнем слое камня, а нижний (чаще более темный) служил фоном. В подлинных античных камеях преобладали великолепные образцы многослойной резьбы. Впоследствии уральцы стали применять для выделки разноцветный агат и яшмы. И местные «антики» стали по праву называться камеями, пусть количество слоев обычно не превышало двух [6,187]. Еще одной предпосылкой успешного развития «камейного дела» на Екатеринбургской гранильной фабрике было выделение «резного художества» в самостоятельную сферу производства, с фиксированным числом работников и объединением в ней учебного и творческого процессов. И ученики, и ведущие камеисты были заняты в ней не спорадически, не в «свободное от основной работы время», а постоянно. Даже в штатном расписании они числились «при деле антиков» [1,77]. Наконец, последним в этом ряду, но первым по значению условием развития камнерезного дела были природные богатства Урала, главным образом южных его районов, предоставляющие для резьбы антиков богатый выбор твердых и притом слоистых многокрасочных камней, имеющих огромное значение в камнерезном художестве.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.