ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ ПРИРОДА ВКУСА В КОНЦЕПЦИИ КАНТА Вяткина А.Г.

Воронежский государственный университет


Номер: 12-1
Год: 2014
Страницы: 244-247
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

вкус, чувственность, культура, трансцендентальная способность, taste, sensibility, culture, transcendental ability

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Статья посвящена исследованию проблемы вкуса в эстетике Канта. Рассматриваются некоторые характеристики данной способности, возникающие в контексте кантовского трансцендентализма и специфики постановки проблемы вкуса в философии немецкого классика.

Текст научной статьи

Чувство, способное распознавать явления и результаты культурной деятельности с точки зрения определений хорошего и плохого, пригодного и непригодного, более и менее совершенного, получило в рамках классической терминологии наименование вкуса. Как пишет Вольтер: «Вкус, то есть чутье, дар различать свойства пищи, породил во всех известных нам языках метафору, где словом «вкус» обозначается чувствительность к прекрасному и уродливому в искусствах: художественный вкус столь же скор на разбор, предваряющий размышление, как язык и нёбо, столь же чувствен и падок на хорошее, столь же нетерпим к дурному; нередко он бывает столь же неопределенен, сбивчив и теряется перед необходимостью судить, хорошо ли то, что ему предложено, и подчас требуются время и сила привычки, чтобы воспитать вкус» [1, с. 267-268]. Заметим, что говоря о возможности использования понятия вкуса применительно к духовной жизни человека, Вольтер имеет в виду сферу искусства. Хотя изначально, на этапе введения в философский обиход, данное понятие использовалось в гораздо более широком контексте: как способность оценивания культурной деятельности человека в целом, взятой во всем многообразии ее областей. Так, испанский философ и теоретик литературы Б. Грасиан, с трудами которого традиционно связывается становление проблематики вкуса, пишет: «Добираться во всем до лучшего - счастливый удел хорошего вкуса» [3, c. 32]. Искомая способность рассматривалась как своего рода инструмент, который, будучи правильно налаженным и настроенным, безошибочно ориентирует своего обладателя в пространстве различных явлений той или иной культурной области, позволяя среди всего наличного многообразия отличить ценные и стоящие результаты, отделив их от непригодных и неудачных. Этот инструмент образуется в процессе освоения достижений той или иной области культуры. Соответственно вкус не является врожденным качеством, естественно присущим человеку от природы, и, следовательно, качеством всеобщим. В то же время важно отметить, что количество усилий, времени, требующееся для воспитания данной способности, будет весьма существенно различаться в зависимости от выбранной предметной сферы. Не случайно возникает деление духовной культуры на высокую и низкую. Овладение теми областями, которые относятся к рангу низкой культуры, доступно для многих людей, в большей или меньшей степени, чего нельзя сказать о явлениях культуры высокой. Нетрудно заметить, что утверждаемая позиция на проблему вкуса по сути своей противоположна воззрению, доминирующему в современной культуре, согласно которому выносить суждение вкуса, в том числе и в сферах высокой культуры, может каждый. Кроме того, каждый имеет право настаивать на своей оценке, не принимая во внимание чью бы то ни было позицию. Подобные демократические настроения особенно процветают в сфере искусства. Рядовому представителю массовой культуры кажется, что мир воображаемого в искусстве не подчинен никаким правилам и в нем нет препятствий для ничем не ограниченного произволения. Вынесение оценок в этой области зачастую рассматривается как нечто сравнительно простое, доступное для каждого, предполагающее по большому счету лишь умение воспринимать, созерцать. Кажется, что тут от тебя требуется только зарегистрировать свои эмоции, свое чувство удовольствия или неудовольствия. Тем более что возникшее в результате мнение опровергает не эксперимент, не опыт, не логика, а всего лишь другой человек, обладающий отличным представлением. А если, как полагает современный обыватель, выражающий взгляд массовой культуры, все люди равны, то впору объявить ничью - «о вкусах не спорят». Эта расхожая фраза, неизменно встающая на стражу любого «а мне нравится» или «а мне не нравится», обладает сегодня практически характером закона. Опорой рассматриваемому представлению служит убеждение, что эстетический вкус - это естественная, прирожденная способность, в той или иной мере присущая каждому человеку. Данную точку зрения можно обнаружить, в частности, в английской эстетической традиции, представленной именами Д. Аддисона, Э. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма, Э. Бёрка. Так, Юм и Бёрк, несмотря на определенные различия в понимании искомой проблемы, сходятся во мнении, что наличие у всех людей чувственности и рассудка как условий, из которых складывается действие интересующей нас способности, позволяет каждому претендовать на обладание вкусом, в том числе и в сфере высокой культуры. К числу сторонников рассматриваемой точки зрения можно отнести и Канта. Немецкий классик ставит целью обоснование трансцендентальной природы эстетической способности суждения, что изначально характеризует ее как общечеловеческое свойство. Эстетическое удовольствие, полагает Кант, «необходимо должно основываться у каждого на одних и тех же условиях, поскольку они - субъективные условия возможности познания вообще и поскольку соотношение этих познавательных способностей, требующееся для вкуса, необходимо для обычного здравого рассудка, наличие которого мы можем предполагать у каждого» [4, c.165]. С одной стороны, Кант вслед за английскими мыслителями утверждает, что способность вкуса основывается на одних и тех же познавательных способностях, наличие которых «мы можем предполагать у каждого», и проявляется в чувстве удовольствия или неудовольствия, испытываемых при восприятии определенного представления. Однако вместе с тем добавляет еще одно условие, необходимое для вынесения суждения вкуса. Согласно определению Канта: «Вкус есть способность судить о предмете или о способе представления на основании удовольствия или неудовольствия, свободного от всякого интереса. Предмет такого удовольствия называется прекрасным» [5, c. 154]. Важным условием «чистоты» суждения вкуса является его незаинтересованность. Согласно Канту, интересом называется благорасположение, которое мы испытываем от существования вещи. Как поясняет Л.Н. Столович, «эстетическое отношение к любому явлению не может не быть бескорыстным: воспринимая его как прекрасное, человек не ждет от него личной выгоды или непосредственной утилитарной пользы. Эстетическое отношение к дереву, например, мгновенно прекращается, как только начинаешь высчитывать, сколько можно получить из него кубометров дров» [6, c. 26]. По словам Канта, когда дело касается оценки вкуса, мы должны исключить из нашего восприятия все те значения, которые имеет вещь для нашего непосредственного, обыденного существования, а также и все эмоции, возникающие по отношению к ней в связи с этим существованием, например, приятность, трогательность, грусть и др. «…Это в свою очередь достигается посредством того, что по возможности опускают то, что в представлении есть материя, то есть ощущение, и обращают внимание лишь на формальные особенности своего представления… Быть может, эта операция рефлексии покажется слишком изощренной, сложной, чтобы приписывать ее способности, именуемой нами общим чувством; однако она лишь кажется таковой, когда ее выражают в абстрактных формулах; на самом деле нет ничего более естественного, чем абстрагирование от привлекательности или трогательности, кода ищут суждение, которое должно служить общим правилом» [4, c. 166]. Согласно Канту, вынесение незаинтересованного суждения в области искусства не есть сложная операция, напротив, оно определяется как естественная способность, доступная каждому. Кроме того, философ полагает, что при выполнении данной операции человек может претендовать на всеобщее одобрение своей оценки: «Чтобы иметь право притязать на всеобщее согласие с суждением, вынесенным эстетической способностью суждения и покоящимся только на субъективных основаниях, достаточно допустить: 1) что у всех людей субъективные условия этой способности в том, что касается отношения приведенных в действие познавательных способностей для познания вообще, одинаковы; это должно соответствовать истине… 2) что суждение принимало во внимание только это отношение (тем самым только формальное условие способности суждения), и поэтому оно есть чистое суждение…» [4, c. 162]. Таким образом, каждый имеет право выносить суждение вкуса, а при выполнении второго условия также еще и претендовать на всеобщее согласие с собственной оценкой. В то же время Кант многократно подчеркивает важность культуры в развитии вкуса, хорошего вкуса. Без ее усвоения, полагает философ, данная способность «остается грубой и неразвитой». «Из всех способностей и талантов вкус… есть именно то, что больше всего нуждается в примерах, в том, что в процессе развития культуры дольше всего встречало одобрение; это ему необходимо, чтобы вновь не впасть в грубость и не вернуться к элементарности первых опытов» [4, c. 155]. Однако, если говорить об эстетической культуре, представленной множеством различных традиций, школ, течений, то она вносит существенные различия в предпочтения вкуса. Приобщение к ней является эмпирическим фактором в развитии рассматриваемой способности, но не есть условие возможности вкуса как способности трансцендентальной и всеобщей. Каким тогда образом при вынесении оценки можно претендовать на одобрение каждого человека? Данный вопрос проясняется в последующем изложении, где философ рассматривает, в чем заключается умопостигаемое, высшее значение прекрасного, что представляет собой вкус в его трансцендентальном значении и соответственно культура, необходимая для развития данной способности. Как гласит один из заключительных выводов Третьей критики, прекрасное есть символ нравственно доброго. Из данного положения вытекает следующая характеристика вкуса и требующейся для него культуры: «…Так как вкус, по существу, есть способность судить о чувственном воплощении нравственных идей…, из чего… выводится то удовольствие, которое вкус объявляет значимым для человечества в целом, а не только для личного чувства каждого, - то очевидно, что истинной пропедевтикой к утверждению вкуса служит развитие нравственных идей и культура морального чувства, ибо только в том случае, если чувственность приведена в согласие с ними, подлинный вкус может принять определенную неизменную форму» [4, c. 231]. Говоря о необходимости приобщения к культуре для развития вкуса, имеющего право претендовать на всеобщее согласие, философ имеет в виду не культуру той или иной области искусства, взятой с позиции своих собственно художественных определений, но в первую очередь культуру гуманистическую. Естественно, как она предстает в кантовском понимании, а именно: как «культура душевных сил, которая достигается посредством предварительных знаний, называемых humaniora, вероятно, потому, что гуманность означает, с одной стороны, общее чувство участливости, с другой - способность быть глубоко искренним в своем сообщении другим о себе» [4, c. 230]. Поскольку всеобщий характер нравственных идей у Канта сомнений не вызывает, то воздействие humaniora на «моральные задатки», или «задатки чувства идей практических», которыми, по мысли философа, обладает каждый человек, должно привести к формированию общей для всех «культуры душевных сил», одобряющей и считающей прекрасным всё то, что является символом нравственно доброго и представляет собой чувственное воплощение идей практических. В данной статье мы не будем подвергать сомнению представление о прекрасном как чувственном выражении морального. А также не будем касаться иного понимания, согласно которому воздействующее на чувственность прекрасное более всего способно искушать и соблазнять, а потому в гораздо большем числе случаев оказывается противником добра, нежели его союзником, или же вовсе находится по ту сторону добра и зла. Всё это сюжеты, требующие специального рассмотрения. Также мы не станем долго останавливаться на вопросе, являются ли общительность, искренность и стремление выражать другим свои чувства столь ценными качествами, как то полагал автор Третьей критики, и действительно ли они необходимы для развития вкуса. Мы лишь позволим себе усомниться в этом, приведя слова другого мыслителя, занимавшегося рассматриваемой проблемой, испанского философа Б. Грасиана, для которого несомненной ценностью выступало такое личностное качество, как сдержанность в чувствах, особенно необходимое, как полагал мыслитель, для развития искомой способности. Поистине достойное восторгов и оваций крайне редко, едва ли не исключительно, а потому всегда стоит точно взвешивать свои эмоции, не расточая слишком много на то, что стоит сравнительно мало. Прекрасно стремиться передать свои чувства другому, но представляется, что раз уж речь идет не о любви, но о сфере высокой культуры, то скорее стоит удостовериться не столько в искренности своих чувств, сколько в их художественной ценности, а также в справедливости своих суждений. Что же касается общительности, то данному свойству Грасиан более предпочитал замкнутость и строгую избирательность в отношении людей, полагая, что именно эти качества ведут к совершенствованию культуры души, а вместе с тем способствуют и культивированию в способности вкуса умения отбирать лучшее и превосходное. Здесь важно отметить, что попытка критиковать кантовскую эстетическую систему неизменно наталкивается на то препятствие, что, как отмечают исследователи, «Кант не был знатоком и ценителем искусства, и его интерес к проблеме прекрасного вырастал не из желания разрешить трудности, возникавшие в области эстетики как философии искусства» [2, c. 79]. Как известно, интерес этот был связан со стремлением решить проблемы внутри собственной философии, найдя опосредующие связующие звенья между теоретической и практической системами. В этом смысле Кант не был беспристрастным исследователем прекрасного и способности вкуса. Так, ценность тех качеств, которые философ полагает необходимыми для развития искомой способности, оказывается вполне обоснованной исходя из внутренней логики его эстетической системы, но вызывает сомнение, если принять во внимание природу самого феномена вкуса. Вместе с тем кантовская философия открывает путь трансцендентального рассмотрения искомой способности. Действительно, развитый вкус предполагает набор «априорных» принципов, организующих наш опыт в соответствующей предметной области. В то же время последующее развитие данной проблемы предполагает выход за рамки ограниченности кантовского трансцендентализма, в частности, выявление исторической, и даже, возможно, субъективной, индивидуальной, обусловленности и специфики этих принципов.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.