ОБ ИСТОКАХ СПЕЦИФИКИ РОССИЙСКОГО ПРАВОСОЗНАНИЯ Маховиков А.Е.

Самарский государственный экономический университет


Номер: 12-1
Год: 2014
Страницы: 255-258
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Текст научной статьи

Современное российское правосознание в значительной степени отражает специфику сложившегося в мировоззренческой традиции соотношения правовых и нравственных норм. В парадигме нашего правосознания право и мораль тесно взаимосвязаны и моральные ценности находятся в основании правовых отношений. В западной же традиции право наоборот приобретает самостоятельный и независимый от морали статус, и правовые ценности постепенно становятся безотносительны к ценностям нравственным. Кроме того, российское правосознание больше опирается на традицию духовного совершенствования личности, в рамках которой постоянно происходит сопоставление идеала и реальности. Постепенно в нем складывается устойчивая ментальная установка, что нравственный идеал обладает большей истиной, чем любая реальная правовая норма. Истоки подобной специфики российского правосознания современные исследователи философии права чаще всего находят в православной византийской духовной традиции. И трудно с этим не согласиться. Нам хорошо известно, что развитое объективное римское право с IV в. потеряло свое значение и в Восточной, и в Западной Римской империи. Развитие правосознания с этого времени на Востоке и на Западе пошло в противоположных направлениях, что и обусловило в дальнейшем их специфические особенности. Источником права в Византийской империи в решающей степени становится сам император. Императорская власть становилась легитимной не благодаря праву, а благодаря власти, т.е. император Византии легитимен уже потому, что он император и несет легитимность в себе самом. Получается, что «император является источником всякого права, вне его права не существует, а если нет права, то нет и легитимности. Восходя на престол, император приобретает легитимность, а теряет ее с потерей своего сана»1. Понимание Византийского императора как «nomos empsychos» или «одушевленного закона» было буквальным, и если император в этом случае признавался единственным источником и носителем прав, то и ответственность за все решения он брал на себя. Поэтому он приобретал неограниченную власть и огромный бюрократический аппарат для контроля за исполнением своих распоряжений. Что же в этих условиях могло ограничить произвол императорской власти? Конечно, это, прежде всего, этические нормы, постоянное нарушение которых превращало императора в тирана. В данном случае формируется правовая традиция, в основе которой «лежит форма суверенитета народа, но такого суверенитета, который определяется не юридически, а этически»2. Складывается специфическая ментальность, в рамках которой не существует и не может существовать различия между лицом - носителем прав и обязанностей - и личностью, которая подчиняется «только» этике. В этой связи становится понятно, почему нравственные ценности постепенно приобретают в византийской традиции большее значение, чем правовые нормы. Это непосредственно вытекает из того, что нравственные понятия такие, например, как честь, свобода, равноправие, справедливость, милосердие, благо, авторитет и т.п. непосредственно соотносятся с областью трансцендентного Божества и поэтому приобретают абсолютную ценность и становятся подлинной истиной для православного человека. Критерием в этом случае для различения истины-правды и не истины-лжи становится определенная идеальная абсолютная ценность. Право в этом случае рассматривается как надиндивидуальная форма духовного единения людей на базе правды-справедливости, Божественной благодати, милосердия и других христианских нравственных ценностей. Совершенно иначе происходило развитие правосознания в Западной Римской империи, которая уже в V в. прекратила свое существование как единое государство и на её территории возникли многочисленные варварские королевства. Различные культурные традиции этих народов объединила греко-римская культура, которая постепенно становится основанием будущей западноевропейской ментальной традиции. Формируемая в этих условиях правовая доктрина изначально стала отличаться доминированием античного рационализма, который сразу обусловил возникновение проблемы разведения права и морали, определение четких границ их сосуществования. Этому же способствовало и прямо противоположное внерациональной византийской традиции понимание истины. В соответствии с этим, понятие истины, больше соотносимое с естественными и точными науками, стало в полной мере использоваться в области правовых отношений. По этому поводу Ф.фон Халем замечает: «право теперь понимается так, что его можно доказать, как доказывается математическое правило, например, ссылкой на закон или решение верховного суда, а справедливость (нравственность) чувствуется, её доказать невозможно»3. И если истина всегда одна, всегда исключительна и всегда независима от места, времени и лица, то она становится присущей исключительно праву, а нравственные нормы её лишаются и в лучшем случае в качестве доказательства ссылаются на авторитет. Но истина, основанная на авторитете, даже если в качестве такого выступает Бог, в рамках ментальности западного человека не может быть доказана по формуле дважды два равно четыре, а, следовательно, она вообще не рассматривается как истина. Этот подход изменил в рамках западной ментальности и понимание христианских вероучительных истин. Рационализм в понимании религиозного вероучения привел к тому, что «отношение к Богу в значительной степени освобождается от эмоций и подчиняется здравому смыслу, а сам Бог подчиняется праву»4. Бог и человек оказываются как бы в рамках договорных и в определенной степени равных отношениях, и если человек выполняет взятые на себя обязательства христианина, то Бог также должен выполнять ответные действия. В рамках данной ментальности Бог, как и человек не только принимает, но и подчиняется рациональной истине, поэтому и для Него дважды два должно быть равно четырем, а не пяти. Для любого верующего человека очевидно, что здесь происходит явное ограничение Божественного всемогущества и римская церковь также, конечно, этого не могла не видеть. Однако объяснение этому было также с позиций рационализма, т.е. что на самом деле Бог не лишается своего всемогущества, так как добровольно подчиняется истинам разума, которые Сам же и создал. Конечно, считают представители римской церкви, Бог «может захотеть, чтобы дважды два было равно пяти, но она, церковь, точно знает, что Он этого не захочет. Правда церковь никогда не говорила откуда у нее такие сведения»5. Получается, что в мировоззренческой традиции Запада «истиной может быть только то, что не противоречило логично-рациональной истине, а рациональная истина по своей природе не признает никакой другой противоречащей ей истины»6. Здесь можно вспомнить слова известного теолога средневековья Фомы Аквинского: «никто не верит вопреки разуму, ибо истина не может противоречить истине»7. Для ментальности западного человека истина веры стала соотноситься исключительно с рационализмом и им же обосновывалась, хотя проблема верификации всегда оставалась актуальной. Поэтому, например, вполне возможным становится в средневековой схоластике разработка доказательств бытия Бога, что для православной традиции было просто немыслимо, т.к. нелепо твари доказывать существование своего Творца. В этой ситуации в сознании человека Запада совершенно иначе, чем в российской ментальности складывается соотношение права и морали, так как здесь право занимает доминирующее положение и лишь оно обладает истиной. Этические нормы в западной ментальной традиции приобретают подчиненное положение по отношению к праву, и неизменным всегда и везде остается принцип: «если этика вступает в противоречие с существующим правом, то она должна уступить праву»8. Конечно, конфликты между этическими и правовыми нормами возможны и в западном обществе, однако их стараются не допустить, но уж если такой конфликт возникает, то и здесь в урегулировании конфликта за основу берут исключительно правовые нормы. Здесь неизменно действует принцип, согласно которому «только право может решать, в каком случае оно уступит этике»9. Проблемы нравственного или безнравственного поведения человека в обществе выведены за рамки правовой системы и приобретают второстепенный характер. Право, а не нравственные нормы постепенно становится на Западе регулятором практически любых социальных отношений. Сегодня западные юристы сетуют только на то, что из правового поля пока выпадают такие сферы деятельности, как семейные отношения, международное публичное право и деятельность мафии, кроме же них «фактически нет областей, которые не регулируются правом»10. Совершенно иначе как мы видим складывается ситуация в традиции российского правосознания. Здесь истина освящена религиозным авторитетом и соотносится прежде всего с нравственными нормами. Правовые же нормы, принятые и утвержденные самим человеком в этой ситуации теряют истину, так как лишаются абсолютной положительной ценности. В этом проявляется национальное своеобразие и важная составляющая национальной идентичности, которая всегда «является столь же необходимым практическим постулатом человеческого общежития, как и идентичность индивидуального лица»11. Сегодня мы нередко сталкиваемся с утверждением о западных правовых ценностях как универсальных, которые имеют приоритет перед ценностями национальными. В рассматриваемом же нами контексте сложившейся специфики российского правосознания стремление по западному образцу к полному обособлению права от морали и исключению из него нравственных ценностей не может рассматриваться иначе как выход за рамки парадигмы российского правосознания. И это неизбежно должно быть связано с изменением или даже потерей нашей национально - культурной идентичности. В этой ситуации мы все-таки больше должны исходить из того, что культура любого народа всегда национально - своеобразна и существует параллельно с общечеловеческой культурой, что «универсально-общечеловеческое находится в индивидуально - универсальном, которое делается значительным именно своим оригинальным достижением этого универсально-общечеловеческого»12. _ 1Фридрих фон Халем. Историко-правовые аспекты проблемы Восток-Запад// Вопросы философии. 2002. .№ 7. С.39. 2Там же. С.49. 3Там же. С.30. 4Там же. С. 29. 5Там же. С.31. 6Там же. 7Там же. С.33. 8Там же. С.49. 9Там же. 10Там же. С.37. 11Хюбнер К. Нация: от забвения к возрождению. М.,2001. С. 291. 12Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века. // О России и русской философской культуре. М.,1990. С.100.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.