ДЕЛОКУТИВНОСТЬ КАК ПРОЯВЛЕНИЕ МЕТАЯЗЫКОВОЙ РЕФЛЕКСИИ В РУССКОМ И ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКАХ Тамразова И.Г.

Московский государственный университет машиностроения


Номер: 12-1
Год: 2014
Страницы: 314-317
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

рефлексия, метаречь, иллокутивные глаголы, когнитивный подход, reflection, interlingual, illocutionary verbs, cognitive approach

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуется метаязыковая функция, которая представляет особый интерес для системного функционального исследования языка и речи. Метаязыковая рефлексия рассматривается в работе с точки зрения интеракциональной прагматики, изучающей закономерности функционирования процесса речевого взаимодействия, и особенности их проявления и закрепления в разных языках и культурах.

Текст научной статьи

Р. Якобсон, выделяя функции языка, связанные с различными аспектами коммуникативного акта, особо выделял метаязыковую функцию - способность языка описывать самого себя [Jakobson, 1963:37]. Метаязыковая функция языка определяется им как одна из базисных функций речевой коммуникации для разъяснения кода (message about code) [Якобсон, 1975: 203]. С тех пор с этой функцией связаны многочисленные исследования, рассматривающие различные аспекты ее проявления и связи с другими функциями языка. Метаязыковая деятельность является обязательным компонентом языковой способности носителя языка. «Рефлексия - универсальный признак собственно человеческого мыследействования, она течет непрерывно, она "размазана по всем тарелкам", но по воле человека она останавливается (фиксируется) и объективируется, превращаясь в другие организованности (инобытия, ипостаси)» [Богин, 1998: 63]. Как отмечает И.Т.Вепрева, вербализованные метаязыковые высказывания - это продукт осознанной метаязыковой деятельности, контролирующей используемые языковые средства [Вепрева, 2003]. «Естественная лингвистика - это нерефлектирующая рефлексия говорящих, спонтанные представления о языке и речевой деятельности, сложившиеся в обыденном сознании человека и зафиксированные в значении металингвистических терминов, таких как язык, речь, слово, смысл, значения, говорить, молчать и др.» [Арутюнова, 2000: 7]. Как известно, Дж. Остин, выводя номенклатуру иллокутивных актов, опирался на естественную номенклатуру иллокутивных глаголов и глагольных выражений английского языка, насчитывающую, по его утверждению, более тысячи единиц. За это он был критикуем Дж. Серлем, утверждавшим, что номенклатура отдельных элементов речевой деятельности Языка, включающая и косвенные речевые акты, и модально-эмотивные элементы, не может сводиться к номенклатуре иллокутивных глаголов конкретного естественного языка [Серль, 1986: 151]. Как отмечает Ж. Фоконье, «области, которые нам нужны для понимания функционирования языка, заложены не в комбинаторной структуре самого языка, они существуют на уровне когнитивного строения, который задействует языковые средства. До тех пор пока язык изучается в автономном состоянии, как сам в себе и по себе, подобные области будут невидимы» [Fauconnier, 1999:13]. Подчеркивая «донаучный» характер языковой модели мира, ее называют также наивной [Апресян, 1995а], а путь ее формирования - когнитивным [Лазарев, 1999]. Наивную картину мира принято интерпретировать как отражение обиходных (обывательских, бытовых) представлений о мире [Апресян, 1995а; Яковлева, 1994]. Иными словами, считается, что язык отражает наши самые обычные, житейские представления о том или ином объекте (ситуации), в том числе и о самом языке. Именно когнитивный подход, учитывая концептуальную основу образования значения языковых элементов, позволил выявить другую сторону значения - размытость и нечеткость его границ. Он опирается на выявление всех типов знаний, связанных с потребностями коммуникативной деятельности и заложенных в структуре слов, и позволяет обнаружить взаимосвязанные разнообразные и разноаспектные концепты в их смысловой структуре. Значения слов соотносимы с определенными когнитивными контекстами - когнитивными структурами или блоками знаний, которые стоят за значениями и обеспечивают их понимание. Эти когнитивные контексты или блоки знания Р. Лэнакер называет когнитивными областями, сферами (domaines), Ж. Фоконье и Дж. Лакофф - ментальными пространствами, Ч. Филлмор - фреймами. Делокутивность представляется таким «размытым фреймом» в сложном концепте «метаязык». Делокутивность накладывается на значение языковых единиц в виде определенной когнитивной модели, отражающей вторичный характер данных единиц. При этом сам язык трактуется не просто как более или менее «прозрачный» медиум, но, скорее, как некая самостоятельная «субстанция», не ограничивающаяся только посредническими функциями по установлению взаимосвязи между человеком и окружающей его действительностью. Метаязык-концепт рассматривается как автономное образование, особый мир, который объективируется внутри языковой картины мира при конструировании своей собственной интенционально-смысловой реальности, вне которой и без которой человек просто не может существовать. Язык способен порождать свои собственные рефлексивные образования и в то же время воспроизводить определенные соответствия и отношения между такими метаобъектами мира языка, симулируя их в качестве отношений «второго порядка» и выступая в качестве «первичной» (естественный язык) либо «вторичной» (метаязык) моделирующей системы. С точки зрения когнитивной семантики значение, то есть «концепт, схваченный знаком» [Кубрякова, Демьянков, 1996: 92], это когнитивная структура, модель знания и мнения. В основе значения лежит широкий концепт, в плане объема значение энциклопедично по своей сути, то есть лексическое значение включает в себя комплекс знаний об обозначаемом, в том числе потенциальные и ассоциативные признаки. Многочисленность и разнообразие лексических носителей метаязыковых значений соответствует тому месту, которое речь занимает в «наивной картине человека»: это самая сложная из подсистем человека, обладающая самыми богатыми связями с другими подсистемами (всегда и в первую очередь - связями с интеллектом, желаниями, физическими действиями), находящаяся в вершине иерархии подсистем, составляющих (в «наивной картине») человека [Апресян, 1995b: 45-49]. Изучение метаречевого дискурса дает основание утверждать, что в языковую картину мира входят устойчивые формулы языковых построений, связанные с определенными правилами, нормами языка и речевого поведения. Можно представить, что в национальную языковую картину мира входят представления о разнообразных свойствах, нормах, правилах речевой коммуникации, совокупность которых можно обозначить как метаречевая картина мира. Метаязыковые рефлексии и метаязыковые высказывания соотносятся именно с этой составляющей национальной языковой картины мира. Возникает перспектива исследования этнокультурной специфики такого рода представлений в плане межкультурной коммуникации. Есть достаточно оснований, чтобы утверждать, что высказывания метаречевого дискурса находятся в специфическом соотношении с картиной мира, а именно с той ее частью, которая отражает речевую коммуникацию как часть действительности. В силу этого высказывание метаречевого дискурса демонстрирует частный случай концептуальной обусловленности значения культурологического дискурса. Ср. у И. Бродского: «Плавающий в покое мир, где не спрашивают «что такое? что ты сказал? повтори» - потому что эхо возвращает того воробья в ухо от китайской стены; потому что ты произнес только одно: «цветы» [БСС: 505]. Для понимания когнитивной сущности метаречевой картины мира необходимо отделить концепт «метаречь» от смежных понятий и, прежде всего, от довольно распространенного понятия «метаязык» и коррелятивных с этим термином понятий «метатекст», «метатеория», «метасемиоз», «метасредства», «металингвистика», «метакоммуникация», «метадискурс» и др. [Вепрева, 2003: 65-66]. В специальной литературе термин «метаязык» употребляется неоднозначно. Во-первых, традиционное использование термина «метаязык» соответствует философскому и логическому употреблению: «язык второго порядка», «по отношению к которому естественный человеческий язык выступает как "язык-объект", т. е. как предмет языковедческого исследования» [ЛЭС,1990:297], как ЯЗЫК, создаваемый через логико-аналитическую работу, как описательная модель языка [Залевская, 2000: 32]. Во-вторых, семантический метаязык противопоставляется языку-объекту как другая знаковая система, «позволяющая более непосредственно отразить структуру выражений объектного языка, тем самым выявляя, объективируя ее» [Кобозева,2000: 266]. Построение такого универсального семантического метаязыка, например, предпринято А. Вежбицкой в виде словаря семантических примитивов, [Wierzbicka, 1991]. Кроме неоднозначной интерпретации понятия «метаязык», остается открытым вопрос о соотношении терминов «метаязык» и «метатекст». Литературоведение оперирует понятием метатекста при характеристике зоны ассоциативных связей (подтекста) [Лотман, 1964]. В современной лингвистике в рамках теории речевой деятельности наряду с термином «текст» начинает употребляться термин «дискурс», многозначность которого говорит о том, что термин не устоялся в современном научном обиходе. Авторы, пользующиеся данным термином, непременно уточняют его сущностные признаки, указывая тот аспект терминологической семантики, который им важен. Как указывает И.Т. Вепрева, продуктом коммуникации в рамках дискурсивного подхода может быть неканонический текст. Статус неканонического текста определяется не характером структуры текста, не его размерами, а его цельностью, т. е. функционально-коммуникативной соотнесенностью текста с одним объектом, простым или сложным. И.Т. Вепрева пишет «о дискурсивной природе метаязыковой деятельности, так как рефлексивы могут быть представлены в различных текстовых формах: 1) как канонический текст-рефлексив, отдельное речевое произведение; 2) как рефлексивы внутри целого текста: а) в виде авторского попутного замечания, словесной реплики, ремарки, комментирующих основной текст, б) в виде метаязыкового высказывания, 3) в виде цепочки взаимосвязанных высказываний - текстового фрагмента» [Вепрева, 2003: 67] . При широком подходе «метатекст» понимается как строевой компонент текста, выполняющий иллокутивную функцию, связанную с «речевыми шагами Говорящего по порождению текста». Основы широкого понимания заложены в работе А. Вежбицкой «Метатекст в тексте» [Вежбицка, 1978]. А. Вежбицка анализирует метатекстовые образования типа В настоящем разделе я буду говорить о ..., Приведу пример..., повторяю, что... и др. Для такого «метатекста» характерно ситуативно-прагматическое содержание. Метатекстовые конструкции включают разнообразные способы проявления речевых тактик говорящего и слушающего, «метаорганизаторы высказывания» упорядочивают композицию текста, связывают компоненты текста, отражают стратегию автора при производстве текста. В данном понимании метатекст как результат осознания языковой действительности также является эксплицированным проявлением метаязыкового сознания. С одной стороны, процесс выбора слова, безусловно, представляет собой лишь один частный аспект речевой деятельности. С другой стороны, нерасчлененность для обыденного сознания языкового средства с тем, для чего оно используется, позволяет считать метаязыковые высказывания исследовательской базой для выявления мировоззренческих установок языковой личности, социокультурных умонастроений, психологического состояния человека и общества в целом. В данном случае «язык является средством выхода на образ мира» [Залевская, 2000: 36]. И.Т. Вепрева подчеркивает главную, родовую черту метаязыковых образований - наличие языковой рефлексии, направленность языкового сознания на познание самого себя [Вепрева, 2003: 69]. Подобная трактовка рефлексии восходит к терминологическому толкованию Джона Локка. Рефлексия, с его точки зрения, это «особое оперирование субъекта с собственным сознанием, порождающее в результате идеи об этом сознании» . Понятие делокутивность как проявление языковой и речевой рефлексии и как предмет предпринятого исследования по своей внутренней форме соотносится с понятием «метаречь», или «метаречевой дискурс». Таким образом, выстраивая терминологический ряд единиц метаязыкового функционирования, упоминаемых в работе, мы приходим к необходимости выделения особого типа метаречевого дискурса, единицей которого является метаречевое высказывание, названное нами делокутивом, которое фокусирует свое внимание на семантически и аксиологически значимых разноуровневых языковых и речевых единицах, попадающих в поле метаязыкового сознания. Метаречевое высказывание - это понятие, коррелирующие с делокутивностью на основе общего рефлексивного механизма и аутореференции, в основе которого лежит прецедентное высказывание как источник метаязыковой рефлексии. Делокутивность как указание на прецедентный речевой акт является постоянным семантико-прагматическим компонентом как в словообразовательных (делокутивная деривация), в синтаксических (цитация) и категориях французского, русского и других языков. Делокутивность как словообразовательный механизм и делокутивы как его произведение есть проявление более общей, категориальной, грамматической закономерности функционирования «прецедентного слова» в механизмах языковой и речевой номинаций. Многие ученые утверждают, что грамматическое, то есть регулярное, обязательное, семантически обобщенное, частотное, предсказуемое, характеризующее открытые классы единиц, должно изучаться иначе и описываться иными правилами и иными содержательными обобщениями, чем лексическое, свойства которого прямо противоположны - лексические явления происходят в закрытых классах единиц, лексические значения конкретны и специфичны, в лексике регулярна нерегулярность и обязательна необязательность [Теория функциональной грамматики, 1996:12]. Лексика и грамматика, хотя и отличаются друг от друга, обеспечивают язык возможностью отправлять свои основные - коммуникативную и когнитивную - функции. Функциональная грамматика исповедует «комплексный и интегрирующий подход, при котором за основу берутся семантические категории грамматики и семантические функции, объединяющие разноуровневые языковые средства. Лингвистический анализ направлен на изучение взаимодействия элементов разных уровней на функциональной основе». Предметом анализа становятся объединения разноуровневых языковых средств, имеющие функциональную основу, - функционально-семантические поля. Функционально-семантическое поле мыслится как система различных языковых средств конкретного языка, которые обслуживают ту или иную семантическую категорию. Если представить себе расширение исследования, проводимого в русле функциональной грамматики, за пределы единственного языка, то предметом исследования оказывается универсальное функционально-семантическое поле, которое получено объединением всех языковых средств рассматриваемых языков, которые ответственны за выражение того или иного значения. Таким образом, словообразовательные языковые модели делокутивности и синтактико-дискурсивные модели цитации и прецедентного текста входят в функционально-семантическое поле делокутивности как проявления метаречевой деятельности, представленные национальными вариантами в сопоставляемых языках. Основной корпус делокутивной метаязыковой лексики словарей русского и французского языка составляют слова и значения, связанные с понятиями речи и языка. Методом сплошной выборки из доступных нам словарей и анализа употреблений в литературных (письменных) и устных текстах были выявлены для двух языков: 1) особенности словопроизводства метаязыковой лексики; 2) слова с первичным метаязыковым значением, со всей их многозначностью; 3) переносные метаязыковые значения слов иных семантических полей; 4) словосочетания со словами поля речи.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.