ГОРОДСКИЕ ПРАКТИКИ ЭТНОРЕЛИГИОЗНОГО ВОСПИТАНИЯ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ В СЕМЬЕ, НА ПРИМЕРЕ УЛЬЯНОВСКА И САНКТ-ПЕТЕРБУРГА Гарифзянова А.Р.

Елабужский институт (филиал) Казанского Федерального Университета


Номер: 12-2
Год: 2014
Страницы: 247-252
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

семейное воспитание, этническая идентичность, религиозная идентичность, традиционность, parent practices, ethnic identification, religion identification, traditions

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье анализируется отношение родителей к этно-религиозному воспитанию детей, его роли в жизни крупного российского города. Показывается, что беря его за основу, родители стремятся не только привить любовь к своему народу, но и заложить прочные нравственные устои. Оно нужно для воспроизводства традиционных детско-родительских ролей, а также гендерно-возрастных режимов. Через реализацию практик этнорелигиозного воспитания в семье формируется необходимый языковой и культурный контекст. В статье также уделяется внимание значению национальных школ и учреждения дополнительного образования как коммуникативных площадок, помогающих родителей выстраивать свои воспитательные стратегии.

Текст научной статьи

Семейные практики этнорелигиозного воспитания в условиях крупного города представляют собой разнообразие действий родителей и других родственников, направленных на преемственность норм поведения, свойственных конкретному народу. Усвоение детьми этих традиционных норм, привитие им любви к своей исторической родине и уважения к землякам рассматривается как один из важных элементов процесса их взросления. Однако этнорелигиозное воспитание охватывает целый комплекс ценностей, привитие которых должно обеспечить воспроизводство заведённого предками образа жизни со свойственным ему гендерным укладом. Одной из целей проекта «Дети и подростки в этносфере крупного российского города», выполненного при поддержке Российского гуманитарного научного фонда в 2013-2014 году2, было разобраться в разных аспектах такого подхода к воспитанию. В рамках проекта в Санкт-Петербурге и Ульяновске было собрано 60 глубинных интервью: 30 - с детьми и подростками от 10 до 19 лет и 30 - с взрослыми членами их семей. Интервью прошли в разных этнических группах: среди армянских, азербайджанских, ингушских, лезгинских, русских, татарских, узбекских, украинских, чеченских и чувашских семей. Во всех из них по-своему толкуют сущность этнорелигиозного воспитания. С точки зрения некоторых даже простая помощь детей по хозяйству может выступать способом такого воспитания: «Интервьюер: А у Вашего рода есть какие-то особые подходы к воспитанию мальчиков, к воспитанию девочек? Респондент: Да есть, мне отец говорил, обычно мне всегда внушали, что мальчик должен всё тащить домой, самый простой метод был. Интервьюер: А что мальчик должен нести домой? Респондент: Ну, я имею в виду, добытчиком, работать для семьи, для своих детей, родственников, а девочкам мы обычно говорим, более быть послушными и домохозяйками. Интервьюер: Ну, учить хозяйству, да? Респондент: Да, учить хозяйству, мама, мне кажется, всё им рассказывает, подсказывает…» (Санкт-Петербург, мужчина, 43 года, русские-азербайджанцы) Само этнорелигиозное воспитание давно перестало считаться одной лишь передачей культурного наследия, большое значение в ней также отводится усвоению накопленного семьёй опыта проживания в ситуациях как этнического большинства, так и меньшинства. В исследованиях обнаруживается, что в обоих случаях выбираемые родителями воспитательные стратегии существенно отличаются друг от друга [Thornton 1997; Umaña-Taylor и др. 2006; Rodriguez и др. 2009]. Опыт проживания в условиях этнического меньшинства заставляет взрослых делать всё, чтобы их дети не потеряли самоуважения и достоинства в самых сложных для себя ситуациях. Воспитание национальной гордости вполне подходит для решения этой педагогической задачи. При этом много общего обнаруживается у представителей разных народов, когда они оказываются в одной городской среде и, по сути, в одинаково чужой для себя культуре, где необходимость адаптации и желание сохранить свои традиции, передать их следующему поколению сталкиваются и производят особый контекст взросления для детей и подростков. Но есть и вторая, прямо противоположная, стратегия воспитания, заключающаяся в принципиальном отказе от концентрации семейных практик на каком-либо их этническом своеобразии. Обращению к ней могут способствовать различные причины от отсутствия у взрослых свободного времени, например для того, чтобы заниматься с детьми или внуками изучением родного языка, до боязни «перекоса в сторону национализма». Особенно критикуется идея целенаправленного этнорелигиозного воспитания в русских семьях. Например, в одной из них отец 12-летней девочки полагает, что «у нас итак перекос в сторону национализма серьёзный. Поэтому, если воспитывать любовь именно к своему народу, мы получим перекос ещё более сильный. То есть, воспитывать любовь к ближнему - да, я считаю, нужно! Но воспитывать любовь именно к своей нации - это уже попахивает национализмом, ну, в некотором роде…» (Санкт-Петербург, мужчина, 36 лет, русские). Аналогичной позиции придерживаются не только в русских семьях. Многие респонденты подчеркивали, что живя в Санкт-Петербурге или Ульяновске, у них не всегда есть возможность для обучения детей азам народной культуры. Они признаются, что сами «стали забывать свой язык, вот. И получается так, что я не могу им дать основы языка, нет ни времени, желание, наверное, где-то есть, но… этим надо много заниматься…» (Санкт-Петербург, мужчина, 38 лет, татары). На их взгляд, воспитание детей в стороне от народной культуры поможет избежать проблем, связанных с ксенофобией, а также позволит легче адаптироваться к этническому большинству. Нивелирование любых национальных особенностей подчас является хорошо продуманным шагом, особенно в смешанных семьях, где родители относятся к разным национальностям. Предпочтение одной из них, отражённое в содержании воспитательных практик, способно привести к серьёзному разладу между родственниками и их настойчивым советам развестись с тем, чтобы растить ребёнка в близкой им этнокультурной среде. В данной статье фокус делается на первой из выделенных стратегий воспитания, акцентирующей необходимость сохранение и передачи подрастающему поколению национальных устоев. Родители в этой стратегии являются главными агентами, способствующими формированию у детей чувства родства со своим народом. Более того, во многих семьях ответственность за поддержание интереса сыновей и дочерей к культурным традициям, за создание для них языковой среды в соответствии с этнической принадлежностью, а также за постепенное включение их в земляческие сети ложится на отцов. Для некоторых из них основным методом этнорелигиозного воспитания являются поездки к родственникам на историческую родину: «Респондент: Да, обычно летом, к родителям, к папе, чтобы дети знали свои корни, чтобы там они по ходу дела, с обществом общаются. Одно дело я им рассказываю, а другое дело они своими глазами видят… пока они этого своими глазами не увидят, они этого не поймут, то, что я им расскажу. Понимаете, для них же это сказка! Интервьюер: Это, это что? Респондент: Ну, как, даже про своих этих национальных обрядах. Они пока этого не увидят, им то, что я им сказал, понимаете, это борода, они послушают…» (Санкт-Петербург, мужчина, 43 года, азербайджанцы). Можно сказать, что многие родители видят в поддержке тесных семейных уз с родственниками, оставшимися на исторической родине, главный путь в сохранении этнической составляющей в воспитании детей: Интервьюер: Ну и старший сын, и младшая Ваша дочь, они всё равно понимают, да, что такое Армения, что такое их родина? Респондент: Да, конечно, да, да. Интервьюер: То есть, Вам нет необходимости рассказывать им об этом? Респондент: Нет. Вот почти каждый год дочка там бывает, у нас традиции, все соблюдает она» (Санкт-Петербург, женщина, 39 лет, армяне). Некоторые родители отводят ведущее место в этнорелигиозном воспитании старшим членам семьи: бабушкам, дедушкам, тётям или дядям. На них возлагается обязанность контролировать и надзирать за правильностью передачи подрастающему поколению национальных ценностей и норм поведения. Они же нередко берутся за обучение внуков и племянников родному языку, изучают с ними религиозные каноны: «Респондент: Мама учила меня, мы с сестрой иногда просто, ну, в основном мама учила, потом папа немного помогал. Интервьюер: Мама говорит, что ты читать умеешь, а кто научил? Респондент: Ну, мама учила меня, потом, вот, поехали в Ингушетию, там у меня двоюродная сестра она старше меня, она стихотворениям некоторые учила на ингушском языке, бабушка учила…» (Ульяновск, девочка, 13 лет, ингуши). В семьях, ведущих этнически ориентированный образ жизни, остро реагируют на любые проявления непонимания со стороны окружающих к их позиции вырастить своих детей так же, как в своё время воспитывались они сами. В стремлении воссоздать запомнившуюся с собственного детства атмосферу родители прибегают к помощи как различных национальных организаций (диаспор, воскресных школ, кружков народной культуры), так и других родственников, считающихся в семье непререкаемыми авторитетами. Но институциональные практики, лишённые активного участия со стороны родителей, не могут заменить всей полноты семейного этнического контекста. Ребята, которых отдавали в подобные кружки или школы, довольно быстро бросали их: «… внук в прошлом году или в позапрошлом учил чувашский язык, но что-то, не знай, родители отказались - он ушёл оттуда… Да, начал он было, но всё бросил» (Ульяновск, женщина, 73 года, чуваши). На мотивацию детей сильно влияет мнение взрослых о лёгкости изучения родного языка и народной культуры, знание которых им должна подсказать их генетическая память. Свою собственную задачу они видят в том, чтобы разучить с ними азбуку и самые ходовые в повседневном быту слова. Родители, а ещё больше бабушки и дедушки убеждены, что если мальчикам и девочкам придётся вернуться на историческую родину, они смогут быстро восполнить языковые пробелы, поскольку «знают буквы и могут читать слова». Поэтому, с точки зрения этнических меньшинств национальные школы и кружки не играют той роли, которую им приписывают в обществе. Лишь в нескольких семьях не возражали против того, чтобы записать туда своих детей. Другая причина отказа от национальных школ или учреждения дополнительного образования заключается в недостаточном уровне преподавания там. С полученным в них багажом знаний будет трудно сделать успешную карьеру как в Санкт-Петербурге или Ульяновске, так и на исторической родине. Опыт родственников и знакомых свидетельствует о том, что родители обычно не удовлетворены качеством обучения в национальных школах: «… маленькие дети в первом классе знакомых, у наших знакомых, они в этой школе учились и матери очень недовольны. Вот все время разговариваем с ними, говорят: «Ничего, можно сказать, ничему не учат детей» (Санкт-Петербург, женщина, 39 лет, армяне). Действительно, большая часть таких школ и кружков организуются на инициативных началах самих диаспор, испытывающих трудности с привлечением профессиональных педагогов. Довольно распространённое явление, когда занятия по национальному языку, истории и культуре ведут люди, не имеющие соответствующего образования. Вместе с тем, нельзя не признать того, что национальные школы и кружки берут на себя важную функцию коммуникативной площадки. Здесь взрослые делятся информацией о том, например, в какие учебные заведения города возьмут их детей без регистрации, в каких они встретят дружественный или, наоборот, враждебный приём, в каких обучается больше всего их земляков. Серьёзную конкуренцию национальным школам создают мечети и церкви. В глазах родителей их преимущество заключается в том, что со знанием родного языка мальчики и девочки могут усвоить там религиозную обрядовость: выучить необходимые молитвы, освоить умение вести себя во время богослужений, перенять строгий и закрытый стиль в одежде. «Интервьюер: А, вообще, никогда в вашей семье муж или вы не настаивали, что обязательно нужно знать родной язык? Респондент: Настаивали, конечно, и хочется, чтобы он знал свой родной язык. Он даже у нас в прошлом году в мечеть ходил…» (Ульяновск, женщина, 54 года, татары). Многие семьи выстраивают воспитательный процесс на сравнении традиций своего народа с местным городским укладом, в целом ассоциирующимся с русской культурой. Акцент, в основном, делается на гендерном аспекте семейного воспитания, а также на отношении к старшим, как самых сильных сторонах выбранной стратегии. Мама из армянской семье постоянно присматривается к одноклассницам своей 15-летней дочери. Она находит, что её дочка «поскромнее чуть, может. Ну, я не знаю. У нас вот дочка, да, вот мы, можно сказать, не говорим ей - вот это тебе нельзя, то нельзя. Мы её тоже и отпускаем куда-то гулять, там не говорим никогда нет. Она знает свои меры, что вот должна пойти там всё время позвонить: «Мама, я здесь, вернусь через полчаса там. Я в «Макдональдсе», там гуляю с девочками». Я обязательно должна знать с кем она вышла, с кем гуляет… Вот я пару раз слышала там дети, да, русские 14-15 лет. Одна другой спрашивает, говорит: «Придёшь ты на дискотеку сегодня?». Она говорит: «Надо у мамы спросить». А вторая говорит: «А кто мама такая? Тебе уже 15 лет!». Очень так часто было, что я сталкивалась с этим…» (Санкт-Петербург, женщина, 39 лет, армяне). Несовпадение гендерно-возрастных режимов приводят к формированию популярного среди этнических меньшинств мнения о том, что «здесь очень много деморализовано, очень много аморального, очень много того, чего там не увидишь…» (Ульяновск, женщина, 44 года, ингуши). Выбор этнически окрашенной стратегии воспитания кажется им единственным способом решения подростковых проблем своих детей с их тягой к популярной культуре, молодёжным «тусовкам», социальным сетям из Интернета и модным среди сверстников местам проведения свободного времени. В итоге, патриархальные традиции чаще всего рассматриваются как основы национального воспитания. Подчёркивается, что такие обычаи, как почитание старших, уважение к мужчине как к главе семейства, строгий контроль над поведением детей, ограничение их самостоятельности в принятии решений и есть ядро этнорелигиозного воспитания. Та же мама из армянской семьи продолжает рассказывать о заведённых в её дома порядках: «Интервьюер: То есть вот это основной принцип, что старший сказал?.. Респондент: Да, надо уважение там бабушке, дедушке. Что-то старший сказал, значит, так и надо. Отвечать, вот что-то сказали… они не должны отвечать, даже если старший не прав. Интервьюер: Что значит, не должны отвечать? Спорить, имеете в виду? Респондент: Ну, да…» (Санкт-Петербург, женщина, 39 лет, армяне). Но такой подход накладывает и на родителей серьёзную ответственность перед всеми остальными родственниками. С них, а не с детей, будут спрашивать за то, что сыновья и дочери станут плохо себя вести: «Значит, у них дома так, родители на это все глаза закрывают, значит, они разрешили этому ребёнку и курить, и пить там», - категорически подытоживает армянская мама. Патриархальность воспринимается ей как незыблемое свойство «нормальной семьи», а послушание детей - как показатель своей родительской состоятельности. Интересно, что в русских семьях также говорили о патриархальных традициях воспитания в прежние времена, как о национальной характеристике, которая на сегодня утрачена, особенно в больших городах. «Интервьюер: А по-Вашему, в России есть свои традиции воспитания детей? Респондент: Традиций нет, сейчас они уже утрачены полностью. Интервьюер: То есть, какие-то традиции были, а что Вы имеете в виду? Респондент: На Руси были традиции, как раз именно более они были тоталитарные, авторитарными. Интервьюер: То есть, почтение к родителям? Респондент: Да, то есть, точнее не почтение к родителям, а страх, наверное, больше, потому что родитель был всегда прав, и родитель, как сказал, так и будет. Ну, скажем так, больше похоже на законы Кавказа, в принципе, они были и в России такие. Может быть, в городах это в меньшей степени, в сёлах так, вплоть до того, что до сих пор сталкиваешься с семьями, в которых с родителями общаются на «Вы», по имени-отчеству…» (Санкт-Петербург, мужчина, 36 лет, русские). Не всегда возможно разделить национальное и религиозное воспитание. Для многих семей любовь к своему народу развивается через выполнение религиозных предписаний. Собственно, сегодняшние родители находят в вероучениях те общие духовные ценности: доброту, терпимость, трудолюбие, законопослушность, честность, - которые хотели бы привить своим детям. Ещё с помощью религиозных обрядов восполняется утраченные за советские годы ритуалы, с помощью которых отмечаются знаковые вехи взросления и события в жизни ребёнка. Через воспитание религия, независимо от конфессии, приобретет актуальное повседневное значение: «Интервьюер: А какое место в жизни вашей семьи занимает религиозное воспитание? Респондент: Можно сказать, первое место. Интервьюер: А в чём вот оно выражается? Респондент: Ой, как ответить даже. Все обычаи религиозные, буквально всё можно причислить к тому, что Вы говорите. Она (дочь - Авт.) должна, например, как я сказал, одеваться, платок носить, например. Или даже по религиозным обычаям, это и разговаривать, это тоже входит туда же. У нас как вот религиозные наши деятели обучают. По религии, например, оскорблять нельзя, унижать нельзя, красть нельзя. Все это входит в религиозные обычаи. Намаз, какие-то религиозные обряды. Например, родился сын, ты в честь него барашка. За здоровье, чтобы он рос там, не болел, третье, четвёртое. Отдал там бедным, например. Обычай, обязательно всёнужно неимущим отдать. Чтобы их как-то, вот все это у нас как-то на первом месте. Интервьюер: А Вы намаз читаете? Респондент: Конечно, у нас каждый пацан читает намаз! Интервьюер: А девочки? Респондент: Девочки тоже все. Жена учит обычно, я учу. Но большинство учит она» (Ульяновск, мужчина, 53 года, чеченцы) Такой взгляд на религию, как на кладезь нравственности и инструмент её воспитания, нравится и русским семья. В одной них папа крестился вместе со своими маленькими детьми с тем, чтобы они «выросли честными, это первое, во-вторых, чтобы ответственными, трудолюбивыми, то есть это первостепенное, что я прививаю своим детям» (Санкт-Петербург, мужчина, 44 года, русские). В связи с этим в современных городских семьях возрастает роль тех родственников, которые лучше всего разбираются в тонкостях веры. Их приглашают на все семейные праздники, просят посидеть с детьми в свободное время или забрать их к себе на каникулы. В мусульманских семьях родители надеются, что в результате такого религиозного воспитания их дети, подражая просвещённым в этих вопросах родственникам, скоро сами смогут начать Коран на семейных торжествах, а также смогут обходиться без помощи взрослых при совершении намаза. Принятие детьми основ религиозного отношения к жизни также должно им помочь приобрести верные ориентиры и не ошибиться в выборе своей судьбы. Всё же городские условия накладывают свой отпечаток на этнорелигиозное воспитание. С одной стороны, чувствуется разница в практиках у представителей разных народов, с другой, наоборот, очевидно объединение взглядов на то, каким оно должно быть, вне зависимости от национальной или религиозной принадлежности. В семьях отмечается важность передачи традиций национального воспитания с целью сохранения собственной этнической идентичности в чужой культуре большого города. Между тем, многие осознают тот факт, что не всегда эти традиции и вытекающие из них практики могут привести детей к жизненному успеху. Родители сами констатируют скрытое противоречие между целями этнорелигиозного воспитания и успешной образовательной адаптацией детей. По этой причине в некоторых семьях, ощущая эту дихотомию, видят лишь один выход для сохранения традиционного и близкого им подхода в воспитании - это возвращение на историческую родину или пребывание детей на исторической родине как можно чаще. Другой выход усматривается во включении детей в активную религиозную жизнь: через совместное посещение мечетей, храмов, воскресных школ при них, приглашение к участию в церемониях и ритуалах легче воспроизвести дух исторической родины. Кроме того, в крупных российских городах массовые религиозные праздники являются одним из немногих поводов для того, чтобы встретиться с земляками. _ 1Статья подготовлена на основе доклада на международном научно-практическом семинаре «Дети мигрантов: школа, семья, друзья» («Children of Labor Migrants: Schooling, Family, Friends»), прошедшем 6-7 ноября 2014 г. в «Центре молодёжных исследований» НИУ ВШЭ, Санкт-Петербург. 2Грант РГНФ, №13-03-00597, рук. - д.с.н. Омельченко Е.Л.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.