БИПОЛЯРНОСТЬ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ НА ПРИМЕРЕ РАЗВИТИЯ МОСКВЫ И ПЕТЕРБУРГА В XIX в Рыкова О.Н.

Иркутский областной колледж культуры


Номер: 12-2
Год: 2014
Страницы: 322-325
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Москва-Петербург, двустоличность, северная столица, Moscow, St. Petersburg

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуется проблема противопоставления Москвы и Санкт-Петербурга в истории русской культуры XIX в., а также рассматриваются основные работы публицистов данного периода, которые наиболее полно отразили контрасты столиц.

Текст научной статьи

Двойственность русской культуры в истории проявлялась не только ее дихотомией Запад-Восток, христианство - язычество, но и ее двустоличием. Древняя Русь с самого начала была государством с двумя центрами: Киев и Новгород, после татаро-монгольского завоевания - Москва и Новгород, с приходом к власти Петра - Москва и Петербург. Исторически Россия сложилась так, что в ней нет ни абсолютной разрозненности, ни абсолютного средоточия. В России всегда существовали 2 центра, один государственный, а другой - умственный и духовный [9, 222]. В XVIII в. российский феномен двустоличности разделил идеологические и политические функции центров. Представление Санкт-Петербурга как абсолютно «нерусского», «западного» города самое распространенное явление, как в публицистике, так и в научной литературе. Даже его название указывает на европейский характер. Первая часть «Sankt» происходит от латинского корня, что означает «святой», затем греческое имя «Петр» (Peter), и окончание «burg», переводится с немецкого как «камень». Переплетение в петербургской культуре древнерусских и западноевропейских культурных элементов несколько приближало ее с культурой древнего Новгорода. Петербург возник в отличие от старых городов Западной Европы в эпоху Нового времени и его архитектурный облик был не результатом естественного развития городской культуры, а просто скопирован с западноевропейских городов. Если Петербург - это подражание европейскому городу, то Москва не похожа ни на один европейский город, она есть воплощение богатого русского села. Образ жизни в Москве приближен к селу, чем к городу. А.И. Герцен в статье писал: «После 10 часов не найдешь извозчика, не встретишь человека на иной улице; разъединенный быт славяно-восточный напоминается на каждом шагу. В Петербурге вечный стук суеты» [4, 180]. По географическим, политическим и многим другим причинам архитектура Санкт-Петербурга и Москвы контрастируют. Планировка Петербурга в отличие от Москвы имеет прямые магистрали, отсутствие округлых линий в ландшафтах. Москва же имеет радиально-кольцевую планировку. Радиальное построение магистралей воплощает идею бесконечности и возвращения. Москву отождествляли с птицей феникс, потому, что Москва часто горела и несмотря ни на что «возвращалась из пепла» после пожара, поэтому эта мифическая птица считается ее символом. Для каменного Санкт-Петербурга климатической проблемой были наводнения, поэтому его стихией была вода. По свидетельствам И.Е. Забелина, Москва в XVIII - XIX вв. всем своим обликом представляла собой огромную деревню, состоящую из простых крестьянских изб. Деревенский характер Москве добавляло обилие огородов и садов. Центральные улицы назывались мостовыми, потому что покрыты были деревянными мостами [5]. Дома и усадьбы знати возводились среди жилищ простонародья, в то время как в Петербурге город делился на две части, в одной сосредотачивался богатый контингент (эта часть походила на европейскую столицу), в другой - бедный. Н.Б. Герсиванов в 1839 г. в статье «Москва и Петербург» поверхностно сравнил эти города, так он отметил, что «любители знаний не найдут в древней столице чем удовлетворить потребности в просвещении; нет безденежных курсов физики, химии, сельского хозяйства: Остроградский, Гесс, Нечаев, Усов не читают здесь лекций; есть только один курс химии для фабрикантов. Нет ни картинных галерей, ни музеев, ни публичных библиотек; частные библиотеки незначительны: это не то, что на севере, где два огромных книгохранилища. Публичная библиотека и Румянцевский музей, содержимые в хорошем порядке, открывают свои сокровища всякому без исключения» [3, 115]. Н.Б. Герсиванов также сравнил степень значимости купеческого сословия в столицах. В Москве численность купцов была значительно выше, чем в Петербурге, поэтому Гостиный двор занимал в первой столице отдельную часть города, а во второй он находится в центре города. В Московский Гостиный двор не было принято ходить без конкретной цели, а в Петербургском можно было гулять «без всякого дела». В первой половине XIX в. западники и славянофилы отводили разные роли для Петербурга. Например, В.Г. Белинский, видел в Петербурге «способ распространения и утверждения европеизма в русском обществе. Петербург есть образец для всей России во всем, что касается до форм жизни, начиная от моды до светского тона, от манеры класть кирпичи до высших таинств архитектурного искусства…» [1, 197]. По словам А.И. Герцена, с основания Петербурга Москва сделалась второстепенной и «прозябала в ничтожестве» до 1812 г. После 1812 г. Москва заново отстроилась. Герцен замечает: «а надобно признаться - плохо обстроилась она - архитектура ее домов уродлива: дома ее малы, облеплены колоннами, задавлены фронтонами, огорожены заборами…». Публицист видел Москву перенимающей и деформирующей у Петербурга моду и обычаи. Московский быт он описал так: «полудикий, полуобразованный барский быт, русское барство не знает комфорта - оно богато, но грязно; оно провинциально и напыщенно в Москве и постоянно догоняет нравы Петербурга, а Петербург и нравов своих не имеет. Оригинального и самобытного в нем нет, не так как в Москве, где все оригинально - от нелепой архитектуры Василия Блаженного до вкусных калачей.» [4, 180]. В то время как все самое лучшее, появлявшееся в Москве, отправлялось в Петербург - «писать, служить, действовать». Сравнивая москвичей и петербуржцев, Г.И. Герцен приводил следующие противопоставления: «москвич любит кресты и церемонии, петербуржец - места и деньги; москвич любит аристократические связи, петербуржец - связи с должностными лицами. Высокому должностному лицу в Москве кланяются в пояс, дают обеды и балы. В Петербурге за счет того, что внутри него происходят все политические события - ничему не удивляется. В Москве до сих пор принимают всякого иностранца за великого человека, в Петербурге - каждого великого человека за иностранца. В судьбе Москвы есть что-то мещанское, пошлое: климат не дурен, да и не хорош; дома не низки, да и не высоки. В Петербурге любят роскошь, но не любят ничего лишнего; в Москве одно лишнее считается роскошью, оттого у каждого московского дома колонны; у каждого московского жителя несколько лакеев, скверно одетых и ничего не делающих, а у петербургского один, чистый и ловкий» [4, 183]. Д.С. Лихачев в своих научных работах о Петербурге утверждал, что Петербург не просто сконцентрировал в себе «лучшие стороны русской культуры», но он также «самый русский среди русских, и самый европейский среди европейских городов» [7, 24]. Для академика русская культура является европейской на протяжении всего ее развития. Поэтому он вовсе не считал эпоху петровских реформ временем разрыва с национальными традициями [9]. Д.С. Лихачев, писал, что Петербург закономерно вобрал в свою культуру лучшие традиции русской и европейской культур - став городом общемировых культурных традиций. Так важнейшими особенностями европейской культуры, по Лихачеву, являются личностное начало, стремление к свободе и восприимчивость к другим культурам. Именно поэтому в петербургской культуре органично соединяются художественные традиции допетровской Руси и европейских стран Нового времени. Влияние на облик Петербурга древнерусских архитектурных традиций обнаруживаются, например, в планировке здания «Двенадцати коллегий», в сводах Меншиковского дворца [7, 13]. Еще одной чертой, сближавшей Петербург с русскими городами, по мнению ученого, было наличие в нем гостиных дворов. В реализации политики женского просвещения между столицами имелось много общего, однако разница в уровне и характере обучения присутствовала. С 1 апреля 1869 г. в Санкт-Петербурге стартовали подготовительные курсы для женщин. В октябре 1869 г. в Москве открылись публичные курсы для женщин по программе мужских классических гимназий (Лубянские курсы). Отношение горожан столиц к курсисткам было неодинаковым. У москвичей по поводу женского образования было довольно много предрассудков. В 1881 г. П.Д. Бобрыкин в «Письмах о Москве» писал о том, что в Москве учащихся женщин меньше, чем в Петербурге. В Москве женщине гораздо сложнее добиться диплома, систематического образования в любой области. Само слово «курсистка», как писал П.Д. Бобрыкин, произносится московскими обывателями почти с гримасой [2, 267]. Петербургские обыватели относились к курсисткам в большинстве случаев индифферентно. По словам А.П. Мертваго, столицы пользуются трудом жителей из провинции. Трудоспособность Петербурга значительно выше Москвы. Некоторую роль в повышении трудоспособности Петербурга играли иностранцы. Наиболее сообразительная часть населения из Ярославля, Твери, Рязани и Тулы направляется в Петербург. Москва отражала в себе культурные недостатки страны, всю ее грубость, невоспитанность и наивность. Какова Россия - такова и Москва. В Москве там, где требуется работа одного человека, в большинстве случаев будет стоять два. Оплата труда в Москве была значительно ниже, чем в Петербурге. А.П. Мертваго отмечает низкую культуру среднестатистического москвича даже в знаниях огородных культур. Московский потребитель не разбирал сортов овощей, москвич делал на рынке выбор в пользу товара «покрупнее», поэтому культивируются кормовые сорта овощей [10, 322]. Благоустроенные улицы центра Петербурга даже в 90-е гг. XIX в. резко отличались от его отдаленных улиц. По описаниям современников Д.А. Засосова и В.И. Пызина, несмотря на прекрасную архитектуру, улицы производили довольно унылое впечатление, так как окраска домов в центре была очень однообразна, преимущественно это был желтый или темно-красный цвета. Уборка улиц, площадей и садов в столице была неотъемлемой частью жизни Петербурга, за чистотой следила не только полиция, но и санитарная инспекция. На городских окраинах скапливалось огромное число нищих, как правило, это были жулики и аферисты, а не несчастные калеки, какими они себя представляли. Подъезды хороших квартир обслуживались швейцарами, которым выдавались ливрея и фуражка по западному образцу. Северная столица сочетала в себе крайние категории жителей - от богатых, живущих в особняках, до бедноты, не имеющей никакого жилья. Пришлое население города формировало условия «легкости нравов». В Петербург на заработки приезжало много одиноких мужчин и женщин, что служило катализатором развития пьянства и «случайных связей». В результате этих обстоятельств рождалось много незаконнорожденных детей. Поэтому в столице было много сиротских домов. В Петербурге жило много потомков старинной аристократии, но большинство из них были уже не богаты, как правило, они состояли на государственной службе. Таким образом, диалог столиц можно рассматривать как культурогенез для всех городов России. Анализ взаимосвязей и противоречий двух культурных центров России позволил выявить некоторые закономерности в формировании русской городской культуры. Московско-петербургская полемика выражалась в литературе и архитектуре обеих столиц. На московское градостроение уже в XVIII в. оказывало решающее влияние петербургская архитектура, а быстрое становление Петербурга не могло состояться без культурного потенциала Москвы. Важным явлением было и распределение ролей в государственной системе ценностей и норм поведения жителей столиц.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.