АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ: НОВОЕ О СТАРОМ В НОВОЙ ФОРМЕ ИЗЛОЖЕНИЯ Самченко В.Н.

Красноярский государственный аграрный университет


Номер: 4-1
Год: 2014
Страницы: 324-328
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

история философии, античная философия, history of philosophy, an ancient philosophy

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Данный ритмизованный текст применяется с целью облегчить студентам усвоение учебного курса. В то же время, в нём есть моменты научной новизны, отражающие исследования автора и опыт его работы.

Текст научной статьи

Запад был сразу не лучше, хоть старше Востока, Мысль в нём дремала едва ль не до крайнего срока. И получилось одно только там исключение, В силу событий особенного стечения. В бронзовом веке культура на острове Крит Чтилась не ниже египетских пирамид, Да подорвало её изверженье вулкана, И достижение в волнах забвенья пропало. Но нет и худа совсем уже без добра. Как для внедренья железа настала пора, Некому было в том месте держаться за прежнее, Общество заново строилось свежее, вешнее. Не было старого класса давящих чиновников, Старого культа, жрецов - торможений виновников. Эллинов трезвенный, сильный и гибкий народ Двинул и мысль, и хозяйство намного вперёд. Мы отмечали уж прежде, что для античности Признаки свойственны в обществе синтетичности: «Средства для жизни тут каждый имеет свои, Есть и хозяйство в общественном бытии»; «Общество то породило культурный расцвет, Там и научное знанье явилось на свет». И философия в смысле научного знания Истинной логики жизни и мироздания Укоренилась в особенной этой среде, Что не случилось в эпоху ту больше нигде. То объяснимо широкой в хозяйстве античном свободой И непосредственной связью самих индивидов с природой. Каждый здесь может и должен себя прокормить, Голову вздором невыгодно было дурить. Меньше здесь почвы находят пустые иллюзии, Нас приводящие часто к нелепой конфузии. Каждый - хозяин своей и земли, и судьбы Ищет он ум удачной житейской борьбы. Первыми были философы-фисиологи: Почву явлений разрыли как археологи, Чтобы начало-архэ в глубине отыскать И все явления в этом начале связать. В первоматерии видел Фалес и за ним ионийцы Это архэ, но в отличьи от них италийцы И Пифагор ищут первую форму всему. Те и другие блуждали нередко в дыму, Воду за суть принимая иль целые числа, Как Парменид, рассуждая без ясного смысла. Есть Бытие лишь одно, - так учил Парменид. Нет становления значит, всё стоймя стоит; Множества нету, оно только чудится нам… Чтобы поверить, коньяк надо пить по утрам! Слово само «философия» ввёл Пифагор; Но не решился ничьею победой их спор. Башней особенной средь ионийцев стоит Дух диалектики - царственный Гераклит. Мир для него - это вечный природный огонь, Сам создает он себе ясный Логос-закон. Но откровенье глубокое Гераклита Было не понято многими, частью забыто, И исказил его сильно философ Платон, Смысл диалектики взявшись представить потом. Он говорил: «В реку дважды уже не войти, Ибо река пребывает извечно в пути». Но Гераклит ведь учил, что, бегущим предав себя водам, В реку одну «дважды входим мы и не входим»! Для диалектики вещи по сущности самой двойны, Ну а Платон лишь с одной посмотрел стороны. А ученик Гераклита афинский Кратил Вовсе идеи учителя извратил. Он говорил: в ту же реку не входим и раз, Ибо вода в ней меняется прямо сейчас. Но ведь река-то и есть постоянный поток Новой воды, в том же русле несущей свой ток! В мира вещей понимании мыслью нечистые, Были Платон и Кратил, ну конечно же, релятивистами. Всё ж фисиологи, в поте трудясь, намечали Выходы мысли своей из юдоли печали. Многое понял великий Анаксагор, Мыслью крылатой взлетая порой выше гор. Но не постигли всей истины сами они. Скоро настали другие в политике дни: В обществе стали слагаться сложнее реалии, И появились философы-гуманитарии. Тягу к познанью природы отвергли софисты - Субъективисты, насмешники, релятивисты. И Протагор среди них отчеканил навек Формулу «Мера всего - это сам человек!» Но толковал её так, что лишь мненье моё Определяет вещей и людей бытиё. И, в продолжение как бы, другой софист, Горгий, Релятивизма подсунул нам овощ прогорклый: В мире де нет ничего, а что есть, то не можем познать, А если знаем - не можем де это другим передать. Но уже вскоре опять наступает черёд Тех, кто в познании общий прогресс создаёт. Гуманитарий Сократ подготовил надёжно основу, Чтобы создать философию будто бы снову - Вместе способной природу и нас отразить, Т.е. любую из целей умом поразить. Он открывает для мира основы всеобщие Всякой науки, равно о природе и обществе. Три их: разумная логика, строгие факты, И обсужденья свободного неотменимые акты. Опровергая лукавых софистов эклектику, Этим Сократ в рассуждение ввёл диалектику. Всюду её утверждал вместо подлой эристики, В спорах всегда побеждал без уловок софистики. Мало о личном заботился в жизни Сократ, А вот побиться за истину был всегда рад. Но, и злобна, как всегда, и навечно тупа, К смерти за то осудила Сократа толпа. А в это время созрела уже для парения Линия целостного мировоззрения. Тут лишь свой путь осознали материалисты, И отрицать его стали системно идеалисты. Ясно учил Демокрит, что везде и всегда Есть только атомы тел, и вокруг - пустота. Да, пустота невещественна; что из того? Значит, материя шире, чем вещество! С мутной концепцией эйдосов вскоре потом Выступил против него знаменитый Платон. Эта теория, в сущности примитивная, Всё-таки многих влечёт, как художественно активная. Эйдос, буквально - понятие видовое, Что-то, как призрак, живое и неживое: Сам по себе - бестелесная как бы скульптура, Но по нему формируется как-то натура. Он вне пространства как будто бы помещается, Но на материю все же влиять умудряется. Если есть конь, то за небом есть эйдос коня, Только в нем больше гораздо красы и огня: Косность материи вещи кривит и ничтожит, Эйдосов рать ничего тут поделать не может. Тот же Платон, первый чёткий идеалист, Первый же был утопический социалист. Он Атлантиду придумал, в которой людишки все вроде Овоща, скажем - морковки, на огороде: Садят её, и пропалывают её, И под надзором сквозным всё её бытиё! Собственный опыт его опроверг те видения, Но сохранилась надолго его Академия. Гордо его ученик Аристотель стоит, Гений великий по прозвищу Стагирит. Он говорил: Мне Платон и учитель, и друг, Но только истина выше всего для наук. Не понимает Платон, как идею и бренное тело Можно связать, и о полисе неумело Судит он так, словно это большая семья. Правильней будет теория мира моя. В ней Перводвигатель общий прогресс направляет Тем, что в своё совершенство все вещи влюбляет. Действует всё-таки каждая из себя, Свой идеал от природы своей же любя. В мире сперва подвизаются индивиды, И лишь потом появляются эйдосы-виды. Так вот материя, где есть одни лишь возможности, Форм достигает немыслимой силы и сложности. В правильном обществе быть должна собственность частная, Жизнь без неё - это рабская доля несчастная. А диалектики мало для знанья предметной реальности, - И аналитику он создаёт на основах формальности. - Хоть диалектик я сам, Аристотель, считаю, тут прав: Частным наукам формальный пригоднее нрав. Сам применял не бездарно он логику эту, Чем и способствовал мощно науки расцвету. Школа его, под названием славным Ликей, Многое в сфере познанья дала для людей. Он Александра, царя Македонского, пестовал, Ради познанья за войском его путешествовал. Но после дорого связь та ему обошлась: Жизнь раньше времени из-за неё прервалась. А между тем развивалось активно смешение Греков с Востоком, и собственности лишние Для создающего всякий продукт большинства: Близилось время единого божества. Тут философия из учебной Снова становится душелечебной. Старые ценности под ноги бросили киники, Доблесть бранили и ели одни только финики. Ни животу и ни власти не гнулись в угоду, Лишь уважали автаркию и свободу. Дескать, природа достаточна для себя, Надо прожить, никого, ничего не любя. Кто любит родину - тот прозябает во мраке! Имя и жизнь переняли они от собаки. Родоначальник учения был сократист Антисфен, Но больше всех среди них знаменит Диоген, Что ночевал одно время в общественной масляной бочке, В «переоценку всех ценностей» весь погрузившись по мочки. Близко к софистам о знании скептики мыслили, Все утвержденья науки к догматам причислили. Лишь эпохэ (воздержание от суждения) Вечно достойно, по мнению их, уважения. Если же где нам совсем уж нельзя не судить, Надо за мнением общим без мысли ходить. Так атараксия да апатия Нам облегчают и сон, и занятия. И от Пиррона до римского Секста Эмпирика Скептикам чуждой была философская лирика. Внешне был скептиком также и Эпикур, Но по значению он - средь особых фигур. Не без лукавства учил он, что атараксию Якобы знанье о мира устройства даёт нам по максимуму. Физику он в основание духа поставил, В ней он ученье об атомах снова прославил. Но у него они тяжестью различаются, А при движении чуточку отклоняются Сами собою и «в месте дотоль неизвестном». Это «clinamen»; на качестве том интересном Строит мудрец Эпикур и структуру природы, И понимание сущности нашей свободы. Многое здесь, хоть с поправками на историю, Напоминает нам квантовую теорию. Общество быстро уже в эти дни разлагалось, И Эпикуру практически не оставалось В сфере житейской морали иного пути, Как от политики в Сад (свою школу) уйти. Атомист Демокрит призывал дружбу граждан крепить беззаветно, Атомист Эпикур повторял: Проживи незаметно! Чтобы и жизнь сохранить, и свободу идей, Ищет он лишь безопасности от людей. Всё-таки думал он: можем мы, пусть не любой, Разумом сами командовать нашей судьбой. В этом церковники пользы для клира не видят, И Эпикура всегда, клевеща, ненавидят. Но его школа могучая существовала Больше полтысячи лет, и при этом нимало Не изменила по духу ученья себе, Стойкая в истине, в жизни, в научной борьбе, Так же серьёзна, блестяща и вовсе не стара В римской поэзии Тита Лукреция Кара. С эпикурейцами спорили издавна стоики. Только они были явно их менее стойкими, Хоть и покажется русским, что прямо название Стоиков нам указует на это призвание. Начав от физики, дальше склонились к морали, А под конец свою честь воровством замарали. Стоик Зенон, увлечённый по книгам Сократом, Цель видел в образе жизни простом и отрадном. Взял он автаркии принцип себе из кинизма, Жизнь по природе и всё, кроме злого цинизма, Чтобы достигнуть в моральном сознаньи высот. Мир для него был как тело одно без пустот, Пневмой (дыханием) связан, пронизан огнём - Логосом вечным (сейчас его разум зовём). Но только как не стремись ты к духовной свободе, Как ни пытайся достойно жить лишь по природе, А неизбежна ведь в мире повсюду борьба. Тут, по Клеанфу, ведёт нас иль тащит судьба. То же, по сути, твердил бывший раб Эпиктет, То ж император Аврелий признал тет-а-тет. Но ближе всех это к сердцу воспринял Сенека, Живший на склоне ужасном античного века. Он говорил, что свободен всегда не любой, А кто готов при обиде покончить с собой. Тонкий он был моралист-увещатель, а прожил неровно. Как воспитатель известного злостью тирана Нерона, Низостям он не однажды его потакал, Много богатства бесстыдно наворовал. И не свободною смертью он кончил, наверно, По приказанью Нерона же вскрыв себе вены. А по причине такого в морали жеманства Назван по праву он дедушкой христианства. Собственность люди теряли в ту пору немеряно, Сменен свободы закон был удавкой доверия, И неизбежно при этом растёт лицемерие. До христианства с трудом представляли, как бог Чем-то на вещи духовно подействовать мог. Мысль ведь не может ни камень с обрыва столкнуть, Ни даже санки по скользкому льду протянуть. Древний Платон изобрёл для того Демиурга, Действуя здесь наподобье лихого хирурга: Тело и дух словно нитками белыми сшил; Но не сумел ему крови доставить для жил. Он же придумал ещё для того Мировую Душу-Псюхе, тоже еле на деле живую. Верили стоики римские в это ещё. Только Филон тут расширил решений плечо На два решения сразу, и каждое ново: То эманация духа и божье творящее Слово. Первое видит повсюду Филона учение Ряд ипостасей от вечного истечения Сути божественной вниз по косненья ступеням, Как бы от солнца к эфиру, к растеньям и к теням. Неоплатоник Плотин то решенье воспринял И все другие решенья Платона отринул. А по сравненью с учением Стагирита Это вверх дном перевёрнутое корыто. Гностики тоже молились на эманации, Душу-Псюхе призывая для интеграции. Гностиков было учение - радужный сплав Знания с мистикой, не разбирая кто прав. Но христианам решенье надо иное же, Ибо Христос для них - Логос, он Слово суть божие: Сын не такой, как бывает рождённый от тела, А как та мысль, что со словом из уст излетела. Слово есть воздуха вещного колебание, Но ведь и смысл ему дан говорящим заранее. Властный приказ от Отца и Дух бога святой Слиты здесь в форме реченья, по виду простой. Так христианство в античном мышлении выросло, Только свободы мышления долго не вынесло. Быстро при нём философские школы античные Были подавлены, как суеты неприличные Пред абсолютом мышленья в лице божества; Пробил здесь час мракобесия - тьмы торжества.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.