ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ К. С. СТАНИСЛАВСКОГО Найденко М.К.

Краснодарский государственный университет культуры и искусств


Номер: 4-2
Год: 2014
Страницы: 288-290
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

система Станиславского, экспериментальная психология, подсознание, Stanislavsky, experimental psychology, the subconscious mind

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассмотрены поиски К. С. Станиславского в области современной ему психологии при создании творческой системы актерского мастерства.

Текст научной статьи

Обращение К. С. Станиславского к психологии не ставило целью создания собственного направления или школы в данной области научного знания. Между тем создатели психологических направлений и школ (Л. С. Выготский, П. В.Симонов, Б. М. Теплов, С. Л. Рубинштейн и др.) в своих трудах ссылаются на открытия сделанные К. С. Станиславским в психофизиологии эмоций, психологии творческой деятельности, способностей и одаренности, природы и теории игры и т.д. Более того, в 1934 году к Станиславскому обращается И. П. Павлов, с просьбой ознакомить его с материалами по системе. Вопреки пошлому образу, сложившемуся, к сожалению, в массовом сознании о деятельности И. П. Павлова, как открытия рефлекторного слюноотделения у собаки, следует заметить, что имя лауреата Нобелевской премии (1904), основателя новых направлений в отечественной и зарубежной психологии И. П. Павлова было и остается высочайшим авторитетом в мировой науке. В интересующий нас период (30-е годы XX века) поиски К. С. Станиславского и научные приоритеты И. П. Павлова можно объединить стремлением найти характерные особенности поведения человека, включая испытываемые им субъективные состояния. И. П. Павлов высказывает предположение о наличии двух «сигнальных систем» в высшей нервной деятельности человека и различии в их действии, определяя следующие типы: «художественный» - с преобладанием чувственных образов и «мыслительный» с преобладанием абстрактных понятий, образуемых при помощи слов. К. С. Станиславский ставит проблему соотношения сознательного и бессознательного в творчестве актера: «Живое, подлинное чувство и «истина страстей» создают, прежде всего, жизнь человеческого духа роли, доступную нашему сознанию. Но этим далеко не исчерпывается творческая цель. Мы привыкли придавать слишком много значения, как в жизни, так и на сцене всему сознательному…. Если так, то создавая сознательную жизнь роли, мы создаем лишь одну десятую ее. Такая урезанная жизнь - уродство» [1, 121]. С этим положением К. С. Станиславского созвучны идеи И. П. Павлова о значимости для изучения психологии человека данных о его субъективном мире: «Психология как формулировка явлений нашего субъективного мира - совершенно законная вещь, и нелепо было бы с этим спорить. На этой основе мы действуем, на этом складывается вся социальная и личная жизнь.… Не представив себе субъективного состояния, нечего будет объяснять с помощью условных рефлексов. Откуда черпается знание об этом состоянии, когда оно принадлежит другому? Нужно «вчувствоваться», «вмыслиться», как говорит Ясперс, войти в объективное состояние другого» [2, 248]. В связи с вышеизложенным понятен интерес И. П. Павлова к системе К. С. Станиславского и желание ознакомиться с ней. Однако К. С. Станиславский отвечает вежливым отказом в письме к И. П. Павлову от 27 октября 1934 года. Опуская комплиментарное вступление и заключение, приведем следующую цитату из этого письма. «Приношу Вам сердечную признательность за внимание к моей работе…. Зная, что Вы сильно заняты и что следует беречь Ваше время, я не хочу утруждать Вас рассмотрением всех имеющихся у меня материалов в их полном объеме. Поэтому я по выяснению интересующих Вас вопросов пришлю Вам соответствующие главы или же составлю их краткий конспект. На это мне потребуется некоторое время…» [3, 405]. Парадоксально, что это пишет художник, озадаченный проблемным, творческим поиском именно в психологическом аспекте. Но дальнейшая история несостоявшегося сотрудничества убеждает в сознательном уклонении от него К. С. Станиславского. Посредником между И. П. Павловым и К. С. Станиславским выступал артист Малого театра А. Э. Ашанин, один из инициаторов организации в 1933 году при Всероссийском театральном обществе лаборатории по изучению проблем, связанных с творчеством актера. В письме от 14 октября 1934 года А. Э. Ашанин, сообщая И. П. Павлову о своей встрече с К. С. Станиславским, дословно приводит следующее его высказывание: «… Мне кажется, что если я мог бы быть интересен и чем-то, может быть, полезен Ивану Петровичу, то не тем, что я могу написать ему и спросить у него, а тем, что я могу показать Ивану Петровичу в процессе своей работы» [4, 573]. Логично предположить, что в это время К.С.Станиславский уже ответил на вопросы в области психологии творчества актера и создал соответственные психологические основания своей системы, проверяя их в данный период в художественно-творческой практике. Причины отказа в ознакомлении с данными психологическими основаниями, кроются, на наш взгляд, в источниках, использованных и обобщенных К. С. Станиславским. Так, уже в книге «Работа актера над собой», рассматривая элементы актерского мастерства, К.С.Станиславский опирается на работы психологов, далеких от «материалистического» мировоззрения. В главе, посвященной сценическому вниманию, Станиславский пишет: «Вы знаете, что не сам объект, а привлекательный вымысел воображения, чувственное внимание притягивает на сцене внимание к объекту. Впрочем, название «чувственное внимание» принадлежит не нам, а психологу И. И. Лапшину» [5, 122]. Между тем И. И. Лапшин, как и многие другие представители «идеалистической» психологии вскоре после революции вынужден был эмигрировать за границу. В главе, посвященной эмоциональной памяти в творчестве актера, К. С. Станиславский опирается на учение об аффективной памяти представителя экспериментальной психологии Теодюля Рибо и даже приводит пример из его работы. В незавершенной главе об искусстве переживания, ставит проблему соотношения сознательного и бессознательного в трактовке американского психолога Эльмара Гетса и английского психолога и психиатра Генри Модсли. Таким образом, к началу 30-х годов Станиславским не только теоретически изучены, но и проверены на практике самые различные психологические труды, до того, как их авторы попали под цензурный запрет идеологически «правильной» науки, а его «нежелание» сотрудничества с И. П. Павловым было вызвано опасением за судьбу ученого. Эти опасения сбудутся в 1950 году, на знаменитой «Павловской сессии» АН СССР, когда лишь мировая известность и значимость психологических исследований И. П. Павлова уберегла его от репрессий. И, тем не менее, встреча К. С. Станиславского и И. П. Павлова состоялась. Состоялась как встреча психологических концепций. Так, возможности психологии в области решения интересующих его проблем К. С. Станиславский оценивает в рукописном наброске, не включенном им в статью «Дифирамбы творческой природе». Этот черновик сохранился в архиве К. С. Станиславского. В нем он пишет об ученых, одни из которых «В оправдание отделываются фразами: вдохновение, интуиция, подсознание, сверхсознание приходят к нам «свыше». Но что это значит «свыше», никто не знает и не задумывается над этим вопросом…. Те, которым все так ясно и просто, говорят: сознание - это фонарь, который освещает ту мысль, на которую направлено внимание, остальное - в темноте. В минуту вдохновения фонарь освещает всю корку мозга, и тогда мы видим все. Я готов верить, что этот пример удачен» [6, 1]. А вот удивительное текстовое и смысловое совпадение мысли художника и ученого: «Если бы можно было видеть через черепную крышку и если бы место больших полушарий светилось, - писал Павлов, - то мы увидали бы на думающем сознательном человеке, как по его большим полушариям передвигается светлое пятно, окруженное на всем остальном пространстве более или менее значительной тенью…. Пространство, находящееся в «тени», есть то, что мы субъективно называем бессознательной, автоматической деятельностью» [7, 374]. К. С. Станиславский не выступает сторонником или противником той или иной психологической теории. Он ищет в психологии, прежде всего экспериментальной, практических оснований для своей системы. Так, в упомянутом нами выше архивном документе, К. С. Станиславский высказывает достаточно «крамольную» по тем временам мысль о том, что даже если наука докажет, что все «таинственные» процессы творчества объясняются материалистическими причинами, то и это не научит «владеть вдохновением», не сможет дать «простого, доступного актеру практического приема». Однако развитие психологической науки подтвердило и обосновало в психологии творчества интуитивные поиски и догадки великого создателя системы изучения и практического освоения искусства театра.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.