СПЕЦИФИКА РАЗРЕШЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ В КОНТЕКСТЕ ВЕРОЯТНОСТНОЙ ИСТОРИИ Попов В.В.,Щеглов Б.С.

Таганрогский государственный педагогический институт им. А.П. Чехова


Номер: 6-1
Год: 2014
Страницы: 333-337
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

философия истории, фактор темпоральности, социальное противоречие, альтернативность, вероятностная история, вероятностная оценка , philosophy of history, the factor of temporality, social conflict, alternatives, probabilistic history, probabilistic value

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматривается интегральный характер представления процесса разрешения социальных противоречий в рамках вероятностной истории. Показывается роль фактора темпоральности в разрешении социальных противоречий. Демонстрируется альтернативность исторического развития и особенности его оценки.

Текст научной статьи

Актуальность работы. Когда речь заходит о системном или интегральном представлении процесса разрешения социальных противоречий, то альтернативность имеет самые различные истолкования. Имеется ввиду то, что подобная проблема переносится в ряд различных сфер исследования, которые касаются как изучения альтернативности механизма самого процесса разрешения социальных противоречий, так и, например, переводится в сферу методологических, социальных, культурологических или иного вида проблем. Проблема. Альтернативность в процессе анализа структуры процесса разрешения социальных противоречий обладает более серьёзной эвристической функцией, чем это принято считать в ряде исследований, особенно по социологии и историографии. Дело в том, что на первое место выходят не вопросы, связанные с констатацией различных социально-исторических фактов или событий (которые можно вполне сопоставить со структурой и содержанием исторического процесса), а проблема переносится в более широкую плоскость, касающуюся того, как социальный философ подходит к подобному толкованию. При этом В.В. Попов отмечает, что «В данном направлении вполне уместны исследования, связанные с построением модельных конструкций, раскрывающих механизм нестабильных ситуаций в социальной структуре социальных процессов с точки зрения их преодоления в социальном времени с учетом его альтернативности в будущих сценариях»[1, 8]. Ассоциируя альтернативность структуры процесса разрешения социальных противоречий с «семантикой возможных миров» или с «сценариями будущего» или с «возможными мирами» исследователь фактически связывает свою работу с аналитической философией истории. Цель. Акцентируем внимание на этом потому, что в современной науке подобная оценка и толкование не всегда находят место именно при подобной интерпретации, так как достаточно серьёзное внимание иногда уделяется такой интересной проблеме, как «вероятностная история». Так, В.В. Попов и Б.С. Щеглов отмечают: «Актуальность исследования понимания случайности и вероятности в постнеклассическом дискурсе, прежде всего, связаны с теми переменами, которые произошли в рамках научного знания» [2, 2559]. То есть, наблюдаем интересные варианты развития истории по отношении к её будущему учитывая то, что философ-исследователь анализирует проблемы, связанные с тенденциями развития социальных противоречий в будущее, с возможными мирами, в которых тенденции получают реализацию. Социальный субъект вправе их оценивать и соотносить, с возможными сценариями будущего, которые создают картину будущего времени, но при этом, с другой стороны, по существу всех этих вопросов имеется определённая степень развития самой реальности. По мнению В.В. Попова и Б.С. Щеглова: «Внутринаучные источники формирования постнеклассической методологии содержатся в самом неклассическом подходе, который акцентирует внимание на ограниченияз, накладываемых средствами и методами познания, а также позицией самого исследователя. В соответствии с этим, позиция исследователя трактуется как встроенная в структуру исследуемого объекта, а учёный выступает не только как наблюдатель, но и как часть изучаемой реальности»[3, 136]. Обозначая такой термин как «вероятностная история», исследователь должен, как минимум, для начала объяснить, что такое вероятностная история, а, с другой стороны, сопоставить её с такими концептуально важными при альтернативности истории концептами, как: «возможность», «тенденция», «альтернативность», «случайность» и другими. Это интересная проблема, так как в этой ситуации проблема вероятности является скорее не тем концептом, который позволяет проложить определённые сценарии развития процесса разрешения социальных противоречий по отношению к будущему, а предполагает несколько иной вариант, связанный с тем, чтобы по отношению именно к этому будущему в определённой точке отсчёта, в том именно настоящем в котором субъект находится, дать оценку альтернатив, появляющихся в будущем. При этом вероятностная альтернатива или вероятностная оценка в контексте вероятностной истории - достаточно серьёзная проблема, потому что вряд ли возможно рассуждать о какой-то единой шкале вероятностей именно по отношению к процессу разрешения социальных противоречий. Конечно, в естественно-научных дисциплинах подобная проблема решается проще, так как в естественных науках достаточно эффективно используется индуктивный метод или сочетание индуктивного и дедуктивного метода, или метод традукции. Но, когда исследователь подходит к анализу процесса разрешения социальных противоречий, то вероятность и возможность вряд ли стоит отождествлять, так как это действительно те концепты, которые имеют место при обозначении самой альтернативности в подобном процессе, но эти концепты имеют несколько разный смысл. С другой стороны, когда говорится о том, что возможные миры или категория возможности выходят на первый план, то предполагаются сценарии, тенденции, которые являются изначальным и основным исходным эмпирическим наблюдением, помогающим выстроить картины будущего по отношению к изначально выбранной социальным субъектом точки «теперь» или некоторого настоящего времени. Если дискурс заходит о концепте «вероятность», то больший акцент переносится на то, что эта вероятность уже в какой-то мере начинает оценивать то, что существует в настоящее время и то, как эта история будет развиваться. То есть, само звено, связанное с обозначением сценариев или возможных миров развития процесса разрешения социальных противоречий в будущее время, в какой-то степени теряется, так как проблема переходит на другой уровень. Именно на уровень соотнесения некоторого настоящего с некоторым будущим, но так как в рамках вероятностного определения альтернативности сами результаты этой альтернативности не обозначаются, то исследователь имеет дело с тем, что, обозначая те или иные тенденции развития процесса разрешения социальных противоречий в контексте его альтернативности он, с учётом временной шкалы, из настоящего времени определяет вероятностные оценки реализации той или иной тенденции. Кстати, при этом сама семантика возможных миров не будет работать, так как возможные миры не получат реализации в плане их обозначения в конкретных схемах определения эффективности разрешения социальных противоречий. Последнее означает, что исследователь предполагает ситуацию, в которой альтернативность развития процесса разрешения социальных противоречий по отношению к будущему времени должна соотноситься с настоящим, где существует социальный субъект со своими желаниями. По мнению В.В. Попова, «обращение к моделированию социальных процессов и социальной структуры сегодня отличается от традиционных представлений о том, что в его основе лежит принципиально иной мировоззренческий подход - философия нестабильности, что позволяет при построении моделей социальных процессов учитывать такие важные особенности социальных систем, как стохастичность, нелинейность, поливариантность» [4, 56]. Если же ограничиваться только констатацией «вероятностной истории», то исследователь в подобном случае очень сильно упрощает ситуацию и начинает не с того, чтобы проследить возможные сценарии развития истории с учётом альтернативности по отношению к будущему, а с проблемы вероятности этих сценариев. Это тонкий момент, потому что категория возможности и категория вероятности приобретают совершенно разный смысл. В первом случае, действительно имеем дело с весьма интересной проблемой, которая образует своеобразную «палитру» возможностей или возможных сценариев развития альтернативной реальности. Во втором случае, вероятность лишь оценивает, насколько тот или иной вариант, который кстати в «вероятностной истории» не фиксируется, может быть реализован. Последнее указывает на неадекватность подобной позиции, потому что проблема вероятности, в большей степени, предполагает математическую, а не социально-философскую оценку. И во втором случае, имеется ввиду проблема, касающаяся того, что, признавая значимость вероятностного подхода к истории предполагаем оценку, связанную с вероятностью реализации того или иного альтернативного пути развития истории или сценария, который возможно существует объективно и независимо от социального субъекта. То есть, получается общая схема развития тенденций объективно существующего процесса разрешения социальных противоречий, который реализуется с позиции альтернативности. Дело в том, что проблема вероятности сводится скорее не к определённому интервалу «настоящее - будущее» с последующей оценкой как настоящего, так и будущего, а к проблеме оценки перехода от настоящего к будущему. Но при этом переходные состояния или процессы, которые, в данном случае, будут представлять тенденции альтернативных путей развития социальных противоречий не анализируется. «Обращаясь к самому смыслу истории, следует сказать о том, что возникает своеобразная необходимость наличия конституэнтного фактора в истории. В этой связи, рассматривая проблему исторического развития с точки зрения рациональности, можно отметить, что существующее в истории представляется через должное, а возможное выступает своеобразным коррелятом того же сущего и того же должного. В итоге проблема настоящего времени может рассматриваться в терминах прошлого времени и возможного, то есть с выходом на будущее, вследствие чего само сущее в принципе будет обладать и не обладать истинным бытием» [5, 159]. Авторы вовсе не склонны утверждать, что категория вероятности в их понимании не является значимой для проведения анализа развития социального противоречия с позиции его альтернативности. Другое дело, что когда рассматриваются подобные категории - они должны занимать своё определённое адекватное место в процессе конструирования разрешения социальных противоречий. Тем более, когда дискурс идёт о проблеме альтернативности, о вовлечении в анализ социального противоречия целого ряда динамических категорий, то, на наш взгляд, категория вероятности должна быть встроена в этот ряд динамических категорий, последовательно введена в определённую систему и тогда она получит не только своё место, но и своё значение в рамках этой динамической системы категорий, способной адекватно отразить альтернативные пути, сценарии, тенденции, развитие социального противоречия с выходом на те возможные миры, в которых тенденции могут как реализовываться, так и не реализовываться. Тогда какой-то смысл появляется в отношении проблемы вероятности с позиции того, насколько та или иная тенденция «лучше» или «хуже». Кстати, последнее тоже не является основной чертой теории вероятности, потому что, во-первых, она не всегда имеет валидность по отношению к социальным противоречиям, а с другой стороны, понятия «мотивы», «цели», «предпочтения» и другие выходят на первый план при анализе альтернативности развития социума, и «вероятность», при этом, является одной из подобных категорий, причём не решающей. Хотя, конечно, в русле математического моделирования процесса разрешения социальных противоречий эта категория может выходить на приоритетные роли, однако авторы в данном случае не занимаются математическим моделированием, хотя и считают следующее. Постнеклассическая рациональность с её пониманием субъекта и его отношением к альтернативности развития социальных противоречий не предполагает понятия «вероятностной истории» как основного, глобального и значимого при исследовании альтернативности развития этого процесса. Речь идёт о том, что проблемы, связанные с соотношением категорий «вероятности», «возможности», «случайности», «тенденции», «альтернативности», отражающие различные сегменты, касающиеся изучения разрешения социальных противоречий по отношению к некоторому будущему времени, исследованы в недостаточной мере. Более того, когда ряд учёных выдвигают на первый план проблему «вероятности», то в подобном случае вероятность всё же касается тех аспектов, которые позволяют исследователю оценивать реализацию различных тенденций. С одной стороны, подобное видение проблемы альтернативности имеет право на существование и заслуживает отдельного специального анализа, однако исследователь-философ будет подобную идею проводить далее, а именно: проводить её к тому будущему, в рамках которого он может говорить не только о вероятности, которая могла быть оценена исследователем в границах настоящего, но и той вероятности, которая наступила или могла наступить. Речь идёт о том, что предположение вероятностного исхода различных тенденций не означает, что эта вероятность реализуется. В принципе, подобное исследование восходят в рамках историко-философской мысли к исследованиям Аристотеля, Петра Испанского, Г. Лейбница, И. Канта, Г. Гегеля и ряда других философов. Поэтому вопросы, предполагающие использование динамических категорий при анализе структуры процесса разрешения социальных противоречий, а тем более альтернативных путей его развития, заслуживает более тщательного анализа. С другой стороны, попытка ряда учёных перевести проблему из альтернативности процесса разрешения социальных противоречий в проблему вероятности наступления того или иного социального явления, нам кажется, не достаточно аргументированной. Дискурс идёт о том, чтобы показать ряд аспектов, понимаемых как определённые критерии, необходимых для адекватного исследования комплексного оценочного фактора по отношению к разрешению социальных противоречий. Категории «вероятности» и «возможности» будут отождествляться, что, на наш взгляд, является неприемлемым. Эти категории отражают самые различные аспекты в рамках корреляции, по крайней мере, настоящего времени с тем будущим временем, в рамках которой предполагается реализация тех или иных сценариев. Реализуя целый ряд вышеуказанных динамических категорий с позиции семантического обращения к альтернативности процесса разрешения социальных противоречий, исследователь так или иначе обращает внимание на следующие критерии: во-первых, механизм развития процесса разрешения социальных противоречий; во-вторых, концептуальный аппарат, который используется при обозначении этого механизма; в-третьих, оценочный фактор, необходимый при рассмотрении данного механизма; в-четвёртых, фактор темпоральности, так как без него невозможно рассмотрение проблемы альтернативности; в-пятых, те тенденции, которые могут носить как вероятностный характер, так и противоречивый - тогда эта проблема вообще сводится к нулю; в-шестых, исходя из этого, исследователь при принятии исключительно позиции «вероятностной истории» не получит того спектра возможных миров, в которых реализуются тенденции, идущие от настоящего времени в будущее время. Подобные вопросы являются значимыми, особенно с позиции методологии аналогичного исследования, так как исследователи в данном случае пытаются руководствоваться не только идеями, сопоставленными с тем или иным направлением в философии, но и стараются эти идеи «приземлить» в русле конкретной философской школы. Разберём ситуацию более подробно. Когда сталкиваются вопросы, связанные с выходом на первый план оценочной интерпретации процесса разрешения социальных противоречий, то как показывает современная литература в области социальной философии, фактически несколько в стороне остаются две достаточно серьёзные сферы. Речь идёт о методологических и семантических аспектах проблемы. Анализ вопросов, касающихся альтернативности процесса разрешения социальных противоречий, предполагает выход на проблему оценки этого процесса. Она связана не столько с фиксацией подобной оценки по отношению к какому-то выделенному на шкале времени сегменту или точке, или интервалу, сколько с тем, насколько эту оценку можно, в принципе, применить к тому или иному социально-историческому событию или факту, происходящим на этом сегменте, моменте или интервале. Авторы выступают против того, что социальный факт или событие одновременно принадлежат моменту времени или интервалу, так как на первый план выходят совершенно другие интенции, связанные как с принятием той или иной темпоральной структуры, так и с достаточно жёстким разграничением как моментной структуры, так и интервальной структуры, тем более, когда идёт обращение к стреле времени. Вывод: проблема оценки социальных противоречий связывается с тем, что она будет касаться определённых темпоральных структур с позиции конструирования процесса разрешения социальных противоречий, и дискурс переносится в сферу того, насколько подобное конструирование является адекватным по отношению к механизму разрешения социальных противоречий.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.