ГРАЖДАНСКИЕ ЛИЦА КАК КАТЕГОРИЯ ВОЕННОПЛЕННЫХ ПЕРИОДА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙН (НА ПРИМЕРЕ КАВКАЗСКОГО ФРОНТА) Познахирев В.В.

Смольный институт Российской академии образования (Санкт-Петербург)


Номер: 6-1
Год: 2014
Страницы: 191-193
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

военнопленные, гражданские лица, Первая мировая война, Оттоманская империя, турки, civil, the Ottoman Empire, prisoners of war, the Turks, World War I

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье предпринята попытка классифицировать гражданских лиц из числа подданных Оттоманской империи, которые в годы Первой мировой войны на основании действовавшего законодательства задерживались российскими властями в качестве военнопленных.

Текст научной статьи

Состав и структура подданных Оттоманской империи, находившихся в русском плену в 1914-1918 гг., во многом детерминировались тотальным характером самой Первой мировой войны, в ходе которой, по мнению Н.М. Жданова, «понятие пленного <…> было значительно расширено и распространено не только на комбатантов, но фактически во многих отношениях и на всех оказавшихся во власти государств пленения лиц враждебной нации» [1, 12, 31]. Справедливость последнего полностью подтверждается практикой войны на Кавказском театре военных действий (ТВД), где круг военнопленных противника включал в себя и гражданских лиц, задерживаемых в прифронтовых районах и на оккупированных территориях: - с оружием в руках (боеприпасами к нему); - в результате отказа добровольно выдать оружие и (или) боеприпасы к нему до проведения обыска; - по подозрению в причастности к шпионской деятельности, если подозрения эти остались неподтвержденными; - в целях пресечения возможной шпионской деятельности; - по иным причинам, дающим основания считать пребывание данного лица в тылу действующей армии нежелательным. К сказанному необходимо добавить, что признание перечисленных лиц военнопленными основывалось на нормах Положения о полевом управлении войск в военное время от 16 июля 1914 г. (ст. ст. 415, 507 и др.), наделявших военачальника от командира корпуса и выше правом высылать из района, занятого вверенными ему войсками любого субъекта, чье присутствие в названном районе он сочтет «вредным». При этом достаточно очевидно, что в отдельных случаях степень «вреда» почти неизбежно должна была обусловливаться субъективными, а то и просто случайными факторами. Возвращаясь к приведенному выше перечню отметим в первую очередь, что значительную часть «задержанных с оружием в руках» составляли как курды, нередко ведущие в отношении частей Кавказской армии полупартизанскую войну, так и этнические турки, в т.ч. и лица преклонного возраста (до 80 и более лет), что во многом объясняет большое число последних в лагерях военнопленных в России. Следует обратить внимание также и на то, что «обнаружение в ходе обыска оружия (боеприпасов к нему)» почти неизбежно влекло за собой пленение обыскиваемого без учета его возраста и любых иных обстоятельств. Так, в ноябре 1914 г. 50-летний Исмаил Годжа Осман оглы, мулла и одновременно учитель турецкого языка одной из сельских школ Эрзерумского вилайета, был признан военнопленным после обнаружения на полу его мечети четырех боевых патронов. При этом объяснения муллы, основанные на том, что накануне в мечети ночевали турецкие солдаты, которые вполне могли эти патроны там и обронить, во внимание приняты не были. Осталось без проверки и следующее его заявление: «нас задержали армяне (т.е. бойцы одной из добровольческих армянских дружин, входивших в состав Кавказской армии - В.П.) из-за двух-трех человек, которые скрывали курдов и награбленное ими имущество. Лица эти, неизвестные мне по фамилиям, откупились, дав взятку, а нас задержали» [2, 75]. Пленение «в целях пресечения возможной шпионской деятельности», по нашим данным, не получило на Кавказском ТВД широкого распространения. В качестве одного из немногих примеров можно сослаться на постановление Главнокомандующего Кавказской армией от 22 июля 1917 г. В этом документе приведены имена 11 жителей с. Арник Эрзерумского вилайета, которые «по показанию муллы того же селения и двух других свидетелей являются аскерами (т.е. «солдатами» - В.П.), выбывшими из рядов турецкой армии по разным причинам». Исходя из того, что нахождение названных лиц «в войсковом районе Кавказской армии является опасным для армии в виду возможного с их стороны содействия неприятельским разведчикам», Главнокомандующий постановил «упомянутых 11 лиц в качестве военнопленных выслать на все время войны из войскового района в глубокий тыл, в гор. Тифлис, о чем и объявить им» [3, 195]. «Недоказанная причастность к шпионажу» как основание для пленения турецких подданных практиковалась гораздо чаще, тем более, что размах шпиономании в войсках многократно превосходил и реальные масштабы деятельности в регионе оттоманской разведки, и степень вовлеченности в нее населения оккупированных русскими территорий. Так, из 95 турок - гражданских лиц, доставленных 12 декабря 1914 г. на Сарыкамышский этапный пункт вместе с пленными военнослужащими противника, - «шпионами» числились 27 чел., или 28,4 % от их общего числа [2, 50]. Правда, офицер штаба Кавказского военного округа, проводивший в отношении «шпионов» дознание, установил, что к их изобличению «не добыто на месте никаких решительно фактических данных, как, например, имение при себе карт, планов, писем, снимков, средств для передачи условных сигналов и пр., а равно не сделано ссылок на свидетелей, которые могли бы подтвердить, что такое-то лицо занималось шпионством» [2, 50.]. Тем не менее, в конечном итоге все эти люди были признаны «военнопленными». Наконец, что касается лиц, задержанных «по иным причинам», то в большинстве случаев сюда входили турки, оказавшиеся в ближнем тылу армии без установленного пропуска и не имевшие при себе иных документов, а то и просто ставшие жертвами произвола. Сказанное во многом объясняет тот факт, что поток «мирных жителей», эвакуируемых в тыл вместе с «настоящими военнопленными», уже с первых дней войны приобрел значительные размеры. Так, 9 ноября 1914 г. из Тифлиса было отправлено вглубь России 113 пленных, в т.ч. 77 гражданских лиц. 12 декабря 1914 г. на Сарыкамышском этапном пункте числилось 103 турецких подданных, из которых лишь 8 являлись военнослужащими, а остальные фигурировали в документах как «простые сельчане», направленные на пункт «разновременно из занятых нашими войсками турецких селений». 20 декабря 1914 г. в Тифлис была доставлена для последующей отправки во внутренние регионы страны партия военнопленных в составе 24 человек, 14 из которых составляли «мирные жители» и т.д. [2, 50-51, 58-59; 4, 45, 104]. (Впрочем, здесь необходимо учитывать и то обстоятельство, что приведенные примеры относятся к периоду Сарыкамышского сражения (декабрь 1914 г. - январь 1915 г.), когда значительная часть турецких солдат попала в плен будучи еще в гражданском платье, т.к. прибыв по мобилизации в части в разгар боев, эти люди не везде успели получить обмундирование). Сказанное во многом объясняет и тот поток жалоб на незаконное задержание, который возник уже в ноябре 1914 г. и не иссякал вплоть до конца войны. Жалобы исходили как от самих пленных, так и их родственников, и адресовались во все инстанции вплоть до канцелярии Наместника его императорского величества на Кавказе. Некоторым даже удавалось заручиться полуофициальной поддержкой со стороны должностных лиц российской военной и гражданской администрации (порой довольно высокопоставленных), которые, руководствуясь, в общем-то, понятными мотивами, активно выступали в защиту прав и интересов отдельных турецких подданных. Однако восстановление справедливости во многих случаях выглядело уже проблематичным, поскольку в хаосе войны было практически невозможно не только выявить подлинные причины пленения того или иного турецкого подданного, но и, зачастую, … даже установить его местонахождение (особенно, если жалоба исходила от родственников). В одном лишь Тифлисе гражданский турок мог оказаться в распоряжении и воинского начальника, и смотрителя военных арестантов, и коменданта города и др. Он мог числиться и за штабом Главнокомандующего армией, и за ее военно-судной частью, и за прокурором одного из корпусов и т.д. Наконец, пленный мог быть отправлен к месту интернирования будучи вообще нигде и никем не зарегистрированным.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.