ДЕСКРИПТИВНЫЙ АНАЛИЗ ДИСКУРСА КОМПАНЬОНКИ В ДИАХРОНИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ Ракитянская Е.В.

Хакасский государственный университет им. Н.Ф. Катанова


Номер: 6-2
Год: 2014
Страницы: 35-38
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

гендерный стереотип, коммуникативная личность, гендерная роль, диахронический подход, gender stereotype, communicative personality, gender role, diachronical approach

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматриваются дискурсивные характеристики гендерного стереотипа «Companion» в произведениях В. Шекспира, входящего в основной набор женских гендерных ролей европейского общества XVI-XVII вв.

Текст научной статьи

Целью данной статьи является лингвистическая реконструкция гендерного стереотипа “Companion” западноевропейского общества в эпоху Возрождения. Под гендерным стереотипом в лингвистике понимают «культурно и социально обусловленные мнения и пресуппозиции о качествах, атрибутах и нормах поведения обоих полов и их отражение в языке» [1, 98]. Материалом исследования являются драматических произведения В. Шекспира, так как на точность отражения Шекспиром реальной повседневной жизни своего времени указывают многочисленные отечественные и зарубежные исследователи [2-8]. В рамках данной статьи рассматривается гендерный стереотип женщины, представленной в списке действующих лиц, предваряющем каждую пьесу В. Шекспира, как nurse, gentlewoman, waiting-woman, waiting-gentlewoman, attending lady, attendant, то есть женщины, в обязанности которой входит обслуживание и сопровождение знатной дамы. Каждой девочке, рожденное в знатной семье, родители выбирают кормилицу с указанием заботиться о своей маленькой хозяйке, чтобы в будущем заслужить ее расположение: Pericles: O, no tears, / Lychorida, no tears. / Look to your little mistress, on whose grace / You may depend hereafter (P). Роль кормилицы в воспитании ребенка в эпоху Шекспира более значительна, чем роль матери, так как девочка растет в постоянном ее присутствии. Так, кормилица из пьесы «Ромео и Джульетта» рассказывает леди Капулетти о неизвестных ей событиях из детства Джульетты: Nurse: 'Tis since the earthquake now eleven years, And she was wean'd - I never shall forget it - / Of all the days of the year, upon that day; / For I had then laid wormwood to my dug, / Sitting in the sun under the dove-house wall <…> For then she could stand high-lone; nay, by th' rood, / She could have run and waddled all about; / For even the day before, she broke her brow <…> The pretty wretch left crying and said, "Ay." / To see now how a jest shall come about! / I warrant, and I should live a thousand years, / I never should forget it: "Wilt thou not, Jule?" quoth he; / And, pretty fool, it stinted and said, "Ay." <…> Yes, madam, yet I cannot choose but laugh / To think it should leave crying and say, "Ay." / And yet I warrant it had upon it brow / A bump as big as a young cock'rel's stone - / A perilous knock - and it cried bitterly (RJ). Дискурс кормилицы перенасыщен эмоциональными высказываниями, что означает, что воспоминания о детстве Джульетты очень дороги для нее. В ее монологе встречается большое количество экспрессивных повторений, ее воспоминания веселы и радостны. Кормилица дает подробную картину произошедших событий, происходит акцентирование внимания на фактуальной стороне сообщаемой информации, что указывает на истинность ее высказываний. Джульетта в ее дискурсе номинируется с помощью ласковых бранных слов, типичных, по видимому, для общения с маленькими детьми в ту эпоху (pretty wretch, pretty fool, Jule). Таким образом, кормилица является первой в жизни компаньонкой девочки, которую впоследствии сменяют другие компаньонки, - прислужницы, горничные или камеристки. Согласно статусной иерархии, в целом характерной для общества XVI-XVII вв., в основе взаимоотношений хозяйки и компаньонки, безусловно, лежат стратегии власти и подчинения, что проявляется в номинативной деятельности говорящих. Компаньонка, обращаясь к хозяйке, употребляет исключительно номинации, актуализирующие ее социальный статус знатной дамы (madam, lady): Katherine: Madam, this glove (LLL); Ursula: I will, lady (MAN); Nerissa: You need not fear, lady, the having any of these lords (MV); Lucetta: Pardon, dear madam, 'tis a passing shame (TGV); Emilia: He that is yours, sweet lady (O); Emilia: Good madam, do. I warrant it grieves my husband (O); Употребление слов с мелиоративной оценочной семантикой good, dear, sweet вместе с номинациями, указывающими на титул женщины, является дополнительным выражением уважения и почитания со стороны подчиняющегося участника коммуникации. Среди всех компаньонок в пьесах Шекспира лишь кормилица обращается к своей воспитаннице по имени, употребляя при этом ласковые номинации. Это обусловлено тем, что Джульетта в сознании кормилицы еще остается маленькой девочкой, за которой она присматривает с первых дней ее жизни и по-родственному к ней привязана. Изменение сознания кормилицы происходит после того, как Джульетта выходит замуж, и детские ласковые номинации сменяются титульным обращением к взрослой женщине: Nurse: I bade her come. What, lamb! What, ladybird! /God forbid! Where's this girl? What, Juliet! Nurse: Nurse: Go, girl, seek happy nights to happy days; Nurse: An eagle, madam, / Hath not so green, so quick, so fair an eye / As Paris hath (RJ). Со стороны властвующего собеседника - знатной женщины - используются чаще всего номинации по имени (с мелиоративными дескриптивами и без них), номинации, актуализирующие половую принадлежность (girl, wench), номинации, актуализирующие низкое социальное положение (minion): Princess: But, Rosaline, you have a favor too? (LLL); Portia: By my troth, Nerissa (MV); Desdemona: It was his bidding; therefore, good Emilia (O); Julia: No, girl, I'll knit it up in silken strings (TGV); Princess: Sweet hearts, we shall be rich ere we depart (LLL); Julia: You, minion, are too saucy (TGV). Несмотря на то что гендерная роль компаньонки включает в себя исполнение определенных служебных обязанностей, таких как помогать одевать, раздевать свою хозяйку, стелить ей постель и т.п., нельзя отнести этот гендерный стереотип к исключительно институциональному, то есть ограниченному выполнением определенных заданных функций. В рамках данного стереотипа мы находим зачатки еще не оформившегося в эпоху Шекспира гендерного стереотипа подруги, который находит дискурсивное выражение в некоторых примерах, таких, где компаньонка является не только собеседницей, но и соучастницей своей хозяйки, которая посвящена во все ее тайны и замыслы: Portia: But come, I'll tell thee all my whole device / When I am in my coach, which stays for us / At the park-gate (MV); Julia: Wouldst thou then counsel me to fall in love? (TGV); Desdemona: Wouldst thou do such a deed for all the world? (O); Hero: Come go in, / I'll show thee some attires, and have thy counsel / Which is the best to furnish me to-morrow (MAN). В приватных беседах компаньонки и хозяйки не наблюдается стратегий власти и подчинения. Дискурс компаньонки в таких беседах может быть насыщен директивами: она открыто высказывает свое мнение, задает вопросы, поучает и даже укоряет хозяйку: Charmian: Good madam, keep yourself within yourself, / The man is innocent (AC); Lucetta: Nay, now you are too flat, / And mar the concord with too harsh a descant: / There wanteth but a mean to fill your song (TGV); Ursula: I pray you be not angry with me, madam, / Speaking my fancy: Signior Benedick, / For shape, for bearing, argument, and valor, / Goes foremost in report through Italy (MAN); Дружественные отношения компаньонки и хозяйки отражаются в использовании следующих языковых средств: - ласковых номинациях хозяйки по отношению к компаньонке, демонстрирующих ее личную привязанность к ней: Princess: Sweet hearts, we shall be rich ere we depart (LLL); Juliet: Good sweet nurse, / Sweet, sweet, sweet nurse / I pray thee speak, good, good nurse, speak / Honest nurse, farewell (RJ); - любви компаньонки и хозяйки: Julia: Counsel, Lucetta; gentle girl, assist me; / And ev'n in kind love I do conjure thee (TGV); Julia: Now, as thou lov'st me, do him not that wrong (TGV); - извинениях по поводу неправоты своих действий: Julia: My penance is, to call Lucetta back / And ask remission for my folly past (TGV); Lucetta: I, being in the way / Did in your name receive it; pardon the fault, I pray (TGV); - выражением полного доверия компаньонке, готовностью вверить ей самое дорогое: вещи, земли, репутацию: Julia All that is mine I leave at thy dispose, / My goods, my lands, my reputation (TGV); - желанием устроить судьбу компаньонки наилучшим образом, найти ей хорошего мужа: Katherine: My next poor petition / Is, that his noble Grace would have some pity / Upon my wretched women, that so long / Have follow'd both my fortunes faithfully, / Of which there is not one, I dare avow / (And now I should not lie), but will deserve, / For virtue and true beauty of the soul, / For honesty and decent carriage, / A right good husband (let him be a noble), / And sure those men are happy that shall have 'em (HE); - обращением к компаньонке, как самому дорогому человеку в тяжелые жизненные моменты и даже перед смертью: Cleopatra: How do you, women? / What, what, good cheer! Why, how now, Charmian? / My noble girls! Ah, women, women! Look / Our lamp is spent, it's out (AC). Из вышеизложенного следует, что в институциональных взаимоотношениях хозяйки и компаньонки в обществе XVI-XVII вв. начинает формироваться новый гендерный стереотип подруги, который в рассматриваемую эпоху еще не может быть выделен в отдельный гендерный стереотип. Упоминания о женской дружбе присутствуют в пьесах Шекспира лишь в нескольких примерах: Emilia: I was acquainted / Once with a time when I enjoy'd a playfellow; <…> but I / And she (I sigh and spoke of) were things innocent, / Lov'd for we did, and like the elements / That know not what nor why, yet do effect / Rare issues by their operance, our souls / Did so to one another. What she lik'd / Was then of me approv'd, what not, condemn'd, / No more arraignment. <…> Had mine ear / Stol'n some new air, or at adventure humm'd one / From musical coinage, why, it was a note / Whereon her spirits would sojourn (rather dwell on) / And sing it in her slumbers <…> That the true love 'tween maid and maid may be / More than in sex dividual (TNK). Данный пример показывает, что существующие дружественные отношения между женщинами эпохи Шекспира номинируются самими женщинами не дружбой, а любовью, что говорит о неразделенности в сознании людей XVI-XVII вв. современных концептов “Love” и “Friendship”. Кроме того, приоритетность семейных отношений над всеми другими формами межличностного общения позволяет предположить, что этот же единый концепт включает в себя и признаки концепта “Kinship”, что демонстрируется примером о том, что подруги начинают называть себя сестрами и кузинами: Helena: Injurious Hermia, most ungrateful maid! / Have you conspir'd, have you with these contriv'd / To bait me with this foul derision? / Is all the counsel that we two have shar'd, / The sisters' vows, the hours that we have spent, / When we have chid the hasty-footed time / For parting us - O, is all forgot? (MND); Следует отметить, что отношения власти в паре женщина - женщина уступают таковым в паре мужчина - женщина. Так, компаньонка иногда действует за спиной своей хозяйки и не всегда в ее интересах, например, она принимает от ее имени письма, подделывает ее почерк, ворует ее вещи и даже является участницей заговора с целью обесчестить свою хозяйку: Lucetta: Sir Valentine's page; and sent, I think, from Proteus. / He would have given it you, but I, being in the way, / Did in your name receive it (TGV); Maria: I can write very like my lady your niece; on a forgotten matter we can hardly make distinction of our hands (TN); Подобное поведение компаньонки обусловлено тем, что она, как и любая другая женщина патриархального общества XVI-XVII вв. зависима от воли мужчины, обязана исполнять его приказы и действовать в угоду его интересам. Итак, гендерный стереотип “Companion”, окончательно оформившийся в британо-американской культуре в XIX веке, в эпоху Шекспира представляет собой симбиоз таких женских гендерных ролей, как “Servant”, “Friend”, “Kinswoman”. Он отличается от других женских гендерных стереотипов нечеткой концептуальной структурой. В рамках данного гендерного стереотипа можно выделить как позитивные концепты “Loyalty”, “Devotion”, “Friendship”, “Love”, так и негативные “Fickleness ”, “Treason”. Непредсказуемые действия женщины компаньонки обусловлены ее особым положением в обществе XVI-XVII вв., а именно необходимостью подчиняться одновременно и мужчине, и женщине. Однако экзистенциально важное для любой женщины подчинение мужчине проявляется в рамках данного гендерного стереотипа в том, что компаньонка подчиняется своей хозяйке лишь до тех пор, пока в силу не входят более значимые в эпоху Шекспира социальные отношения подчинения с участием мужчины (жениха, мужа, сюзерена и т.п.).

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.