ПРОБЛЕМА ИНИЦИАЛЬНОГО В ТЮРКСКИХ ЯЗЫКАХ Ишкильдина Л.К.

Уфимский научный центр РАН


Номер: 6-2
Год: 2014
Страницы: 22-25
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

башкирский язык, диалект, анлаутный, аффриката, соответствие, Bashkir language, dialect, Anlaut, affricate, correspondence

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В данной статье анализируется проблема генезиса анлаутного j- в тюркских языках на примере диалектов башкирского языка.

Текст научной статьи

Анлаутный j- фиксируется в самых ранних на сегодняшний день орхоно-енисейских тюркских рунических памятниках. Однако из-за различий в отражении древнетюркского сонорного j- в тюркских языках в тюркологии существуют сторонники двух точек зрения: одни возводят древнетюркский j- к пратюркскому состоянию (В.А. Богородицкий, Н.З. Гаджиева, В.В. Радлов, Б.А. Серебренников, Э.Р. Тенишев и др.), другие (Г.И. Рамстедт, М. Рясянен, С.Е. Малов, А.М. Щербак, Н.А. Баскаков, Н.Н. Поппе, К.Г. Менгес, Г. Дерфер и др.) - отрицают. Жекающий и йокающий характер тюркских языков был отмечен еще Махмудом Кашгари. В своем словаре “Дивани лугат ат-турк” (XI в.) средневековый автор указывает на то, что одной из специфических особенностей огузских, а также кыпчакских племен, в отличие от остальных тюркских племен того времени, является факт замещения в произношении анлаутного «й» на алиф ´ или «ж» [8, 69]. Утверждение о том, что первоначальным был *j, впервые было высказано В.В. Радловым (“Сравнительная грамматика северных тюркских языков”. Т 1, Фонетика. - Лейпциг, 1882-1883). Он представил основные направления изменений *j- в тюркских языках. Последователи В.В. Радлова считают: “В действительности аффриката ǯ (дж) не может утрачиваться перед узкими гласными, так как для этого нет необходимых фонетических условий. Утрачивался здесь фактически начальный j перед узкими гласными типа ы, и, у. Это можно проследить на материале азербайджанского языка: ср. аз. ил ‘год’ и тур. jыл; аз. илан ‘змея’ и тур. jылан; аз. үрәк ‘сердце’ и тур. jүрек. Следовательно, кирг. ыр ‘песня’ возникло в ту эпоху, когда в языке еще существовал начальный j. Когда же позднее он стал превращаться в аффрикату ǯ (дж), то в ряде слов древний начальный j успел уже исчезнуть. Отсюда современное кирг. ыр ‘песня’, восходящие к jыр” [10, 52]. j- сохраняется в большинстве тюркских языков, включая древнетюркский (орхонский) и половецкий. Из видоизменений фонемы отметим индивидуально частичный переход (усиление) в шипящую звонкую аффрикату ǯ (дж) в киргизском и казанско-татарском (в сочетании со следующим палатальным гласным, а у кряшен и в других случаях, но в большинстве говоров - в мишарском и тептярском, как и в башкирском, видим сохранение первоначального j-), а в казахском из аффрикаты получился простой шипящий спирант ж΄ [2, 106]. Следует отметить, что В.А. Богородицкий здесь имеет в виду литературные языки, так как, например, в диалектной системе казахского языка “джоканье (ǯ) встречается в восточных и некоторых южных говорах” [9, 192]. Представители второго направления, исходя из алтайских соответствий, считают, что “в анлаутной позиции традиционно реконструируемый тюркский *j- (но у А.М. Щербака *υ) соответствует пратюркскому *ӡ́, фонологическому варианту *ć для анлаута” [11, 25]. Они объясняют это отсутствием сонантного начала в абсолютном большинстве тюркских основ, и рассматривают переход пратюрк. *ӡ́- в *j- в кыпчакских, огузских языках, в узбекском и карлукском, а также и в языках центрально азиатских памятников как “ареальную инновацию” [11, 25]. Приходится, по-видимому, предполагать, что пратюркский *ӡ́- фонетически и функционально был весьма близок к j- (представляя собой, по-видимому, нечто вроде палатального взрывного, подобно горноалтайскому дь-), что в сибирских языках вполне наблюдается [5]. Как видим, представители первого и второго направления сходятся во мнении в одном: шипящая фрикативная җ является результатом дезаффрикатизации ǯ (дж). Однозначно, j- анлаут не мог дать такое многообразие рефлексов по тюркским языкам. Изначально в пратюркском существовал сложный согласный аффрикатного характера, как, считают сторонники второго направления (А.В. Дыбо, О.А. Мудрак и др.), типа *ӡ́- (дь), который дал различные переходы по тюркским языкам и их диалектам (й, дж, дз, ч, с, с', д и т.д.). Основными рефлексами пратюркского *ӡ́- стали j- и ǯ (дж) > җ. По крайней мере следы последнего (пракыпчакской аффрикаты ǯ) сохраняются в говорах башкирского языка: 1) в одних случаях он теряет смычность (употребление фрикативного җ-): юж. диал. (лит.) [йер] ‘земля’ - среднеурал., кыз., арг., кубаляк., сальют., миас., сев.-зап. диал. [җир]; юж. диал. (лит.) [йелек] ‘спинной мозг’ - дем., среднеурал., сев.-зап. диал. [җилек] - дем. [җелек] - гайн. [җүлек / җөлөк]; др. гов. (лит.) [йекән] - арг., сальют., ай., среднеурал. [җикән]; др. гов. (лит.) [йайлау] ‘замедлить’ - сев.-зап. диал. [җайҙау]; др. гов. (лит.) йәй ‘лето’ - сев.-вост., среднеурал. [җәй] и т.д. [7]. 2) в других, в редких случаях, - щелевой компонент (употребление д-). Анлаутный «д» выступает большей частью в мягкорядных словоформах и включается в целый ряд соответствий по говорам й ~ ж ~ з ~ д. Например, др. гов. (лит.) [йеңгәсәй] ‘солдатики’ - иргиз., ик-сакмар. [диңгәзә, диңгәсәй, деңгәсәй] - сакмар., иргиз. [зиңгәсәй / зәңгәсәй] - дем. [йеңгәсәй /диңгәзәй]; др. гов. (лит.) [йейәк] ‘тесьма, лента’ - сев.-зап. диал. [дөйәк]; др. гов. (лит.) [йекән] ‘рогоз’ - арг., сальют., ай., среднеурал. [җикән] - иргиз. [дикән] - гайн. [дикан]; др. гов. (лит.) [йемләү] ‘сдобрить медовку (кислушку) сахарным песком’ - сев.-зап. диал. [димләү / зимнәү] - дем. [йемнәү /димнәү /димләү / зимләү]. Если обратиться к письменным источникам, то как известно “в начале слова j- встречается в большей части старотюркских языков (руническое койне, древнеуйгурский, караханидско-уйгурский, хорезмско-тюркский, чагатайский, тюрки, сельджукский, кыпчакский и куманский языки); начальный дж (ǯ) отмечается в языке булгарских надписей” [12, 176]. Башкировед Т.М. Гарипов по данному вопросу отмечает, что графема дж достаточно распространена в поволжском тюрки и встречается в отдельных словах на территории Башкирии и в текстах башкирских шежере XVI-XIX вв., а также в кыпчакизированных эпитафиях Татарии XV-XVII вв. [4, 150]. Для произведений XIII-XIV вв., написанных на тюрки Урало-Поволжья, было характерно употребление начальной графемы й вместо дж: йаҡшы ‘хороший’, йаңы ‘новый’, йарлы ‘бедный’, йат- ‘ложиться’ и др. [1, 29]. В крупном письменном памятнике “Кодекс куманикус” (XIII-XIV вв.), написанном на тюрки Урало-Поволжья, зафиксировано употребление анлаутного й вместо дж: йаҡшы, йаңы, йарлы, йат- и др. Вообще, тюрки Урало-Поволжья XIII-XIV вв. было характерно “йоканье” [1, 29, 32]. Р.Х. Халикова, исследовавшая язык башкирских шежере и актовых документов XVIII-XIX вв., по данной проблеме отметила: “Буква дж встречается, как правило, в начале и середине исконных тюркских и заимствованных слов. Употребляется она в словах с гласными переднего и заднего ряда: джир ‘земля, земельный’, джит- ‘достигать’, джый- ‘собирать’, джәй ‘лето’, джәнлек ‘зверь’ <…>” [13, 29]. Автор также сообщает о встречаемости графемы ж лишь в заимствованиях, а также колебании й и ж в начале собственно башкирских словах. Это явление сохраняют говоры северо-западного и восточного диалектов. В словаре Мендияра Бекчурина “Перевод слов на башкирский язык”, датируемом 80-ми годами XVIII в., фиксируются варианты слов: йалҡаулыҡ - джалҡаулыҡ ‘лень’, йүрәк - джүрәк ‘сердце’, йаҡшы - джахшы ‘хорошо’, йығыл - джығыл ‘падай, упади’. Наличие этих вариантов можно объяснить двумя причинами, не исключающими одна другую: в них, вероятно, отразились перебои в употреблении названных звуков в речи одного и того же лица или записывались факты регионального характера [6, 70, 71]. А вот в другом памятнике XVIII в. “Письме Батырши”, наоборот, четко прослеживается тенденция “йоканья” [14, 121-138]. И.Г. Галяутдинов, анализируя произведение начала XIX в. “Тарих нама-и Булгар” Т. Ялсыгулова, пишет, что “ج - [дж] в тюркских словах встречается очень редко, часто употребляется в арабских и персидских словах: джәнк ‘война’, ‘сражение’; джаһилийат ‘язычество’; бадж ‘пошлина’, ‘налог’ [3, 71]. Таким образом, можно прийти к выводу о том, что с конца XVIII века аффриката дж в письменной традиции начинает вытесняться в пользу [ж] и [й]. В живой речи башкир җ представляет собой спирантизированный вариант аффрикаты дж, который, видимо, является архаизмом по отношению к «й». Жеканье сохраняется в периферийных областях башкирских говоров.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.