СУБСТАНЦИОНАЛЬНОЕ И ЛИЧНОСТНОЕ ЕДИНСТВО Карпицкий Н.Н.

Югорский государственный университет


Номер: 7-1
Год: 2014
Страницы: 187-189
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

субстанция, личность, бытие, вещь, свойство, эйдос, substance, person, being, thing, property, eidos

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматривается различное понимание субстанциональности в античной и новоевропейской традиции. Классическое понимание субстанции преодолевается в энергийной парадигме. Это открывает возможность говорить о личностном единстве, всеединстве и определяет иной способ миропонимания.

Текст научной статьи

Классическое понимание субстанциональности предполагает соотнесенность всех качеств вещи с умопостигаемой основой, которая «лежит» (под-лежащее) или «стоит» (суб-станция) в основе них. Благодаря этому все качества объединяются в целостный феномен - вещь или событие. Лежащую в основе качеств субстанцию можно истолковать также и как сущность, однако понятие сущности шире, чем понятие субстанции. При ином истолковании сущности, характерном для энергийной парадигмы понимание субстанционального единства преодолевается пониманием единства личностного бытия. В понимании Платона, наиболее совершенно выразившего философскими средствами античное миропонимание, субстанциальность основывалась на представлении об идеальной умопостигаемой сущности - вневременным, определенным и наглядным для ума эйдосом. Воплощаясь в материи, эйдос становится онтологической основой вещи, наделяя ее определенными качествами. Эти качества вещи не сразу реализуются в потоке времени, однако они все актуально наличествуют в вечной и неизменной сущности этой вещи - эйдосе. Умопостигаемая определенность эйдоса также сообщала определенность и вещам, в силу чего вещи встраивались во всеобщую упорядоченность - гармонию космоса. В сознании новоевропейского человека утвердилась новая гносеологическая установка, которая зафиксирована в теории отражения. В соответствии с ней умопостигаемый смысл перестал пониматься онтологически, как нечто существующее само по себе. Будучи всегда соотнесен с субъектом, смысл существует только в сознании субъекта. Сущностный смысл вещи понимается не как обладающая самостоятельным бытием сущность, а как всего лишь конструкт ума, который отражает объективные закономерности в эмпирическом бытии, определяющие данную вещь. Такое понимание способствовало возникновению экспериментальной ориентации новоевропейской науки. В новоевропейском материализме субстанция - это такой носитель в эмпирическом бытии, который определяет взаимосвязь качеств вещи, явления или события. Идея - лишь субъективное отражение этого носителя. Однако оставалось необъяснимым, каким образом материальный носитель, выступая в качестве субстанции, способен объединить личностные, духовные или хотя бы психологические качества. С одной стороны, такое ограниченное понимание субстанции многих не удовлетворяло, с другой стороны, уже было утрачено понимание онтологического характера умопостигаемой сущности. Выходом из данного затруднения стал трансцендентализм И. Канта: основание, объединяющее качества в целое, он начал искать в самом сознании, точнее, в его трансцендентальной структуре. Дальнейшее развитие трансцендентализма шло по пути расширения понятия трансцендентального. Русская философская традиция всеединства продолжает античную и византийскую философскую мысль безотносительно к теории отражения. Поэтому в русской философской традиции также естественно оперируют онтологическими умосозерцаемыми сущностями, как и в античной. Парадигма понимания сущности в традиции всеединства определена учением о соотношении сущности и энергии в восточно-православной богословской традиции. «Если в античной традиции сущность всегда наглядна для умосозерцания, представляя собой самоочевидную определенность, то в восточно-православной святоотеческой традиции сущность понимается как непостижимая бесконечная полнота, которая в силу своей непостижимости остается принципиально неопределенной. Непостижимость в данном случае следует понимать не как непознаваемость, а как невозможность совершенно исчерпывающего познания. Сущность познаваема постольку, поскольку открывается в своих действиях вовне - энергиях. Однако постичь ее бесконечную потенцию проявляться вовне невозможно» [1, 47]. В этой парадигме сущность понимается не как идеальная определенность, а как потенциальность, которая может бесконечно раскрываться в своих энергиях, не только телесных или физических, но и смысловых, психических. Любое качество или действие вещи является энергией ее сущности. Таким образом, сущность не только объединяет свойства, но порождает бесконечно разнообразные новые свойства, и в этом смысле сущность - это потенциальная сторона самого бытия, а также еще и сила, актуализирующая новые энергии в существовании. Разнообразные свойства, которые являют собой энергии сущности, вполне могут обнаруживать свое субстанциональное единство, в случае если речь идет о конкретной вещи или явлении, однако могут и не быть никак субстанционально объединены, например, когда энергии одной и той же сущности воплощаются и в образе, и в первообразе. Возьмем другой пример. Если какое-либо субстанциональное единство между телом человека, стихами и цветами? В парадигме новоевропейского понимания субстанции такое единство не усматривается, но если настойчиво пытаться его найти, то в лучшем случае мы придем к безличной единой субстанции Б. Спинозы. В энергийной парадигме такое единство усматривается с очевидностью как единство личностного бытия: парень пришел к девушке подарил цветы и прочитал сочиненные в ее честь стихи. В каждом элементе этой ситуации выражаются качества конкретной личности, которые являются энергиями ее сущности. Воплощение энергии личности в разных субстанционально не объединенных элементах объединяет их в новое личностное бытие, которое А.Ф. Лосев истолковывал как бытие мифа: «Всякая живая личность есть так или иначе миф» [2, 75]. При этом в новоевропейской парадигме субстанциональности говорить о личностной форме бытия мифа крайне проблематично. Учение о Софии как всеединстве мира также крайне затруднительно обосновать в новоевропейской парадигме понимания субстанции. Ведь мир бесконечно многообразен, и субстанциональное единство этого многообразия может быть понятно в предельно общем и абстрактном смысле (единая субстанция Б. Спинозы, абсолютная идея Гегеля и т.д.). Однако в энергийной парадигме энергии сущности могут воплощаться в разнородных элементах, при этом каждый из элементов сохраняет свою уникальность, никак субстанционально не объединяясь с другими элементами, и вместе с тем все элементы в равной степени воплощают в себе общую сущность. Все явления мира не сливаются в единстве, не образуют единую субстанцию, но при этом каждый из них в полной мере воплощает в себе все единство мира. Это, как считал В.С. Соловьев, и есть всеединство мира, то есть объединение всех элементов мира не в субстанциональном единстве, а в личностном бытии Софии. Всеединство раскрывается в силу того, что актуализация энергии сущности соотносится со всеми остальными энергиями сущности, и благодаря этому выявляется такая сопричастность энергий, которая формирует единство, но уже не субстанциональное, а личностное. О личностном характере всеединства можно говорить, поскольку личность всегда предполагает самосознание, то есть такую самосоотнесенность себя внешнего и себя внутреннего, в которой раскрывается ее внутренне сущностное содержание. Точно также и всеединство предполагает соотнесенность элементов, в которых актуализируются энергии сущности, раскрывающие внутренне потенциальное содержание этой сущности. Поэтому София как всеединство мира раскрывается в личностной форме. Различное понимание сущности формирует разное мировосприятие. Однако мировосприятие - это не просто система взглядов на мир, это еще и определенное ожидание обнаружить в мире нечто жизненно важное для понимания своего места в нем. Таким откровением мира для античного человека стало открытие идеального бытия - мира эйдосов Платона. В античном мировосприятии космос пронизан мировым разумом. Человеческий разум лишь проявление мирового разума, поэтому идеи могут существовать сами по себе, которые Платон понимал как наглядные для ума вечные сущности, созерцание которых возвышает над изменчивым миром вещей и позволяет отрешиться от страданий. Такое миропонимание было связано с ожиданием обретения полноты бытия, но эта полнота была отрешенной от изменчивости конкретных вещей во времени. Новоевропейский человек утрачивает онтологическую основу в идеальном бытии, поэтому И. Канту пришлось восстанавливать ее сугубо гносеологическими средствами в качестве априорной структуры сознания, хотя многим обычным людям ход мыслей Канта остается непонятным. Так или иначе, они оказываются изолированными в собственной субъективности, не ожидая от мира ничего, что могло бы вывести за пределы эмпирического бытия. Но стремление к такому выходу все равно остается, реализуясь в искусстве или увлечении духовными практиками других культур. Понимание сущности как потенции и актуализирующей силы самого бытия формирует принципиально новое ожидание от мира, а именно, ожидание возможного преодоления определенности даже в том, что античному или новоевропейскому человеку кажется нерушимым. Поскольку вещь является воплощением эйдоса именно данной вещи, то в понимании Платона она уже не может быть чем-то иным, и это обстоятельство также твердо определено, как и вся гармония мироздания. Также и в понимании новоевропейского человека раз уж вещь возникла по определенным законам природы, то по-другому быть не должно. Однако если в энергийной парадигме вещь может воплощать в себе энергию другой высшей сущности, становясь чем-то новым. В частности, для Вл. Соловьева любое явление мира могло выражать вечную женственность - Софию. А.Ф. Лосев говорит о разных уровнях мифологической отрешенности, на которых вещь может быть чем-то принципиально иным. Вполне определенное понимание вечности как данности всего времени в настоящем, берущее свое начало в богословии Августина Аврелия, утрачивает свою определенность, превращаясь в вечное становление жизни с позиции восточно-православного религиозного опыта. Именно в силу утраты этой определенности невозможно однозначно говорить об окончательной судьбе человека, спасется он или погибнет, так как полнота вечной жизни может совместить разные варианты окончательной судьбы. В энергийной парадигме весь мир - это бесконечная полнота бытия в вечности, которая может бесконечно разнообразным способом раскрываться для нас во времени, поэтому мы не можем свести миропонимание к какой-то предзаданной определенности.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.