ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ФАНТАЗИИ И АБСУРДА В МАЛОЙ ПРОЗЕ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА Воронин В.С.

Волжский гуманитарный институт (филиал) ВолГУ


Номер: 7-1
Год: 2014
Страницы: 219-221
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

законы фантазии, виды абсурда, препятствие из будущего, сверхскорость как возвращение в прошлое, laws fantasy, types absurd, obstacle of future, very high speed as a return to the past

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Статья посвящена рассмотрению взаимодействия фантазии и абсурда в малой прозе Лермонтова. Сказка и физиологический очерк («Ашик-Кериб» и «Кавказец») обнаруживают с этой точки зрения, как отчётливое сходство, так и идейно-художественное своеобразие.

Текст научной статьи

Под группой законов фантазии мы понимаем: 1) сращивание признаков различных объектов; 2) умножение и разделение объектов; 3) установление реально не существующей связи между объектами; 4) превращение части в целое, признака в объект и обратно: распад целого на части, объекта на составные признаки; 5) возникновение и исчезновение объекта. Обычно эти законы фантазии взаимодействуют с нарушениями правил обычной двузначной логики. Эти нарушения могут быть классифицированы и названы видами абсурда: а) нетождественность; б) наличие исключённого третьего; в) противоречивость; г) отсутствие достаточных оснований [1, 6 - 13]. Разумеется, особым полем взаимодействия абсурда и фантазии является такой жанр как сказка. Сказка «Ашик-Кериб», фольклорная по своему происхождению, не представляет собой в этом плане исключения. Она выдержана в рамках традиционного сюжета выбора избранницы, её временной потери, поисков, нахождения и женитьбы героя на ней, на самом деле даёт все эти элементы в перевёрнутом виде. Так, например, начальная потеря невесты и своего немедленного счастья происходит вполне по преднамеренной воле жениха. Конечно же, Магуль-Мегери - идеальная красавица, ассоциируемая в самом начале сказки даже не со звёздами небес, а с ангелами, которые ещё выше и дальше от земли. У неё есть дар предвидения. Она будет знать, что Ашик-Кериб жив, когда её попытаются уверить в обратном. Именно она поймёт, что душа её Ашика как бы раздвоилась, и одна половина жаждет богатства, а другая - любви. Поэтому, чтобы напомнить о себе, она пошлёт находящемуся в далёком городе Ашику золотую чашу, добавив при этом, что купец должен отдать хозяину не только чашу, но и выплатить её цену золотом. Разъединило их богатство, и именно оно же должно попытаться их соединить. Эта часть их общей жизни и превращает их любовь в сверхцелое: в единение и в счастье. Метафизическая высота девушки дополняется и обычным земным неравенством нищего певца и дочери богатого человека. У её отца много золота, а она ещё дороже, и поэтому: «Мало было надежды у бедного Ашик-Кериба получить её руку - и он стал грустен как зимнее небо» [2, 175]. Итак, в самом начале перед нами явлено разделение небес по степени снижения, ассоциируемое с многоликостью истины. Герой сам собой представляет третье и нижнее небо. Дальше только земля. Но у его избранницы любовь и брак совпадают. «Никогда» превращается в «сейчас же»: она уверена, что её богатый отец согласится на свадьбу и обеспечит их. Внешние препятствия устранены, и, можно сказать, что начало сказки слилось с финалом. Но здесь и проявляется, странное для сказки вмешательство будущего в прошлое. Облачко над счастьем влюблённых приходит из того, что остаётся за финалом. Избранник боится, что любимая когда-нибудь припомнит ему, что он был бедным человеком. Он сам собой замещает рок и даёт зарок стать богатым человеком, а потом уже мужем девушки. Это своего рода знакомая по лирике поэта примерка любви к вечности. В случае Ашика-Кериба мы имеем странный вид рефлексии над будущим положением вещей и явлений. Эта рефлексия означает, что поток его мыслей имеет обратную стрелу времени. Временной поток для него течёт в обратном направлении: из будущего к прошлому. И вот он в течение 7 лет готов решать проблему, которая могла бы возникнуть в случае долгой семейной жизни. Но, как только срок назван, является и второе препятствие. Жених может опоздать. Магуль- Мегери добавляет, что если через семь лет он не явится, она станет женой Коршуд-бека, давнего соискателя её сердца. До этого мы о нём ничего не знали. Обретая двух женихов, Магуль-Мегери сразу их и теряет. Возникновение второго немедленно сменяется его исчезновением, поскольку Коршуд-бек, назвавшись товарищем и другом Ашика, сопровождает его в странствии. Характерный момент сказки - переправа через реку, данная как вход в другой мир, присутствует и здесь. Эта река не имеет «ни моста, ни броду». Ложным заявлением кажутся слова Коршуд-бека, обещающего последовать за героем, но предъявившего верхнюю одежду Ашика как свидетельство того, что несчастный певец погиб при переправе. Но в смысле финала, когда Коршуд-бек склоняется перед судьбой, удерживает кинжал своего неумного брата, а возвратившийся Ашик отдаёт ему в жёны сестру, и тем самым ложный друг действительно следует за своим кратковременным спутником, женившимся в конце концов на своей наречённой. Итак, Коршуд-бек не друг и не враг, соперник, не до конца выдерживающий свою роль. Любопытно, что на преподнесённую Куршуд-беком одежду обе женщины - мать и невеста героя - реагируют по-разному. Для матери этой части оказывается достаточно, чтобы связать с ним исчезновение сына из мира живых. Для невесты этих оснований совершенно недостаточно, она решила, что всё это проделки вероломного соперника, и ещё более укрепилась во мнении, что её любимый жив. Очутившись за рекой, герой оказался способным разбогатеть, используя свой песенный дар. В родной же стране он был лишён этой возможности. Переходя от селения к селению, восхитив богатого пашу, Ашик-Кериб постепенно возвышается. Его возвышение - опять-таки преломление образа возлюбленной. Именно песни о Магуль-Мегери сделали его знаменитым и богатым. Казалось бы, он должен хорошо помнить свою любимую. Но ничуть не бывало! Став богатым он перестал быть влюблённым. Даже рассказчик начинает сомневаться в подлинности чувств героя, ибо он даже не вспоминал, что его ждёт невеста. Но как же он мог её забыть, если постоянно воспевал? Он воспевал другую, недоступную, а не теперешнюю, тоскующую о нём, почти жену, к которой можно и не спешить. Он как бы уже попал в будущее, где основное препятствие к браку с возлюбленной, по его мнению, устранено. Более того, с её образом он не разлучается. Но препятствием становится само время. Он получает золотую чашу любимой и вспоминает о сроке, до истечения которого остаётся три дня. И вот теперь настоящая избранница оказывается в зоне недоступности, ибо не существует способа покрыть огромное расстояние, разделившее их города за столь короткое время. Как и во многих сказках, обратное возвращение сопряжено с рядом опасностей, нередко ставящих героя на грань между жизнью и смертью. Он думает покончить жизнь самоубийством, но возникает всадник на белом коне, который обещает выполнить желание Ашика немедленно умереть. Но своё слово всадник не держит, а предлагает Ашику сесть на коня и сказать «всю правду». Меж тем, уже удостоверившись в могуществе всадника, чей конь в скорости превосходит мысль, певец предпочитает не говорить всей правды. Обоснование лишено любых оснований, но претендует на общеизвестное правило: «ты сам знаешь, что если человек решился лгать с утра, то должен лгать до конца дня» [2, 178]. . Таким образом, умноженная ложь как бы превращается в свою противоположность, в некий долг цельности, в принцип следования лжи. Прощаясь со святым всадником, герой просит дать ему какое-нибудь убедительное доказательство своего чудесного полёта. Бесспорным аргументом оказывается «кусок земли из-под копыта белого коня», который нужно использовать следующим образом: «если не станут тебе верить истине слов твоих, то вели к себе привести слепую, которая семь лет уж в этом положении, помажь ей глаза - и она увидит» [2, 178]. Поразительно. А если бы поверили, то тогда бы ослепшая от горя мать Ашика так и осталась бы слепой. Само безверие людей в чудеса служит чуду и тем самым добру и вере (А = не-А). Любопытно, что этим безверием страдает и ослепшая мать героя. Даже признание того факта, что явившийся в её дом гость говорит голосом её сына не способствует узнаванию сына. Часть не переходит в целое, зато связь судьбы Ашика с деньгами прослеживается определяющим образом. Только ощупав сумы сына, набитые монетами, старуха позволила ему взять музыкальный инструмент, который и позволил ему привлечь внимание к себе на свадьбе. «Кавказец», написан в жанре физиологического очерка, однако, ориентированный на реальность, он не избегает её искажения. Русский офицер представлен как нечто исключённое третье, неопределённое «полурусское, полуазиатское» [2, 315]. Автор пытается прояснить эту неопределённость, но характеристика персонажа ещё более усложняется. Отмечает его склонность именно к азиатским обычаям, но этой черты, оказывается, он стыдится, а значит, пытается скрыть её. Лермонтов учит читателя видеть скрытое и обнаруживать ложность поверхностного кажущегося слоя в жизни человека и в его судьбе. Оппозиция «русский - нерусский» растягивается, между полюсами возникают переходные грани. Законы фантазии проявляют себя в воображении молодого офицера: «Он думает поймать руками десятка два горцев, ему снятся страшные битвы, реки крови и генеральские эполеты» [2, 315]. Игра мнимостей продолжается и в дальнейшем. Повествование идёт по линии интенсификации взаимодействия части и целого. Одежда, внешние обычаи горцев постепенно усваиваются русским офицером, но внутренне он остаётся им чуждым. Противоречие внешнего порядка событий и внутреннего убеждения становятся определяющими в его отношении к своей жизни: «Хотя ему порой служба очень тяжела, но он поставил себе за правило хвалить кавказскую жизнь» [2, 317]. (А = не-А). Рассказ как будто бы ведётся об одном типичном персонаже, постепенно излечивающемся от безрассудного геройства. Он приобретает как будто бы другое поведение, но внешне оно оказывается сходным с первоначальным по линии связи судьбы с пулей. В самом деле, в начале боевых действий «наш юноша кидался всюду, где только провизжала пуля» [2, 315]. А в 40 лет он «ноги выставляет на пенсион», при этом пуля оказывается «благодетельной», и отправляется домой. Циклическая композиция получается и в области оружия, и в области выдумки. По молодости он не расстаётся с дрянным кинжалом», выйдя в отставку «даже в Воронежской губернии он не снимает кинжала или шашки, как они его ни беспокоят» [2, 317]. Именно в России кавказец получает возможность расцветить свою прошлую жизнь выдумками, прилгнуть хотя бы станционному смотрителю. Тем самым оказывается, что его молодые сны первого времени пребывания на Кавказе осуществились в воображаемой области. А с другой стороны, читатель приобретает уверенность, что перед ним всё тот же персонаж, идёт последовательное развёртывание эпизодов его жизни. Небылицы героя поставлены под сомнение самим рассказчиком, возможные слушатели тут бессильны: «кто ж ему в России докажет, что лошадь не может проскакать одним духом двести вёрст» [2, 317]. В определённом смысле и здесь сверхскорость забрасывает героя в прошлое. Следует резкий перебой. Реальность вмешивается непредсказуемым и бесцеремонным образом: «Но увы, большею частию он слагает свои косточки в земле басурманской» [2, 317]. Противоречие свой и чужой разрешается здесь исчезновением героя в чужой земле. Вероятно, это как раз и относится к тем временам, когда юноша сам искал опасности. Но многоликий герой очерка олицетворяет собой множество. И, хотя «он» большей частью умирает, зато меньшей частью редко, но всё же женится. Тем самым продолжение рода как бы обеспечено, и роль хранителя мужа берёт на себя его супруга. Кольцевая композиция, таким образом, вроде бы обнаруживает себя и в реальной судьбе героя, ведь в первое время на Кавказе он тоже «влюбился, как следует, в казачку[2, 315]. Однако, в «Кавказце» в этом случае мы имеем мнимый цикл, так речь идёт о ещё одном персонаже, ибо вышедший на пансион, вряд ли стал доживать свои дни с супругой в крепости.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.