ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ИДЕИ В ТРАКТАТЕ АДАМА СМИТА «РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ ФОРМИРОВАНИИ ЯЗЫКОВ И РАЗЛИЧИИ ДУХОВНОГО СКЛАДА ИСКОННЫХ И СМЕШАННЫХ ЯЗЫКОВ» Корнилов Н.В.

Владимирский государственный университет им. А.Г. и Н.Г. Столетовых


Номер: 8-1
Год: 2014
Страницы: 212-214
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

слова-предложения, безличные глаголы, синтетизм, аналитизм, лексическое значение, грамматическое значение, words offers, impersonal verbs, sintetizm, analytism, lexical meaning, grammatical meaning

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В настоящей статье анализируются лингвистические идеи, содержащиеся в малоизвестном трактате выдающегося экономиста Адама Смита. Он полагал, что первые слова языка человечества обозначали, как и предложения, целостные события. Психологические исследования детской речи доказывают это положение шотландского учёного. Кроме того, задолго до немецких романтиков А. Смит утверждал, что европейские языки прошли исторический путь от синтетизма к аналитизму.

Текст научной статьи

Адам Смит (1723 - 1790) остался известен в истории человечества как шотландский философ-этик, социолог и выдающийся экономист. Однако немногие знают, что его перу принадлежит написанный в 1759 году трактат «Размышления о первоначальном формировании языков и различии духовного склада исконных и смешанных языков» («Considerations Concerning the First Formation of Languages and the Different Genius of Original and Compound Languages») [5], в котором можно найти ценные для современной лингвистики идеи. Кажется, эта работа до сих пор не переведена на русский язык. Остановимся подробно на основных положениях трактата. 1. А. Смит полагал, что развитие языка человечества начинается со слов, обозначающих целостные события (слова-предложения). Например, сигнализируя о приближении опасного хищника, первобытные люди не уточняли, о каком звере идёт речь, поскольку, как считал А. Смит, сначала употреблялись только безличные глаголы. Лишь впоследствии, когда возникли предметные слова типа лев, медведь, волк, появилась возможность строить такие предложения, как Лев идёт, Волк идёт или Медведь идёт [5, 461]. По мысли А. Смита, слова, выражающие целостные события, стали распадаться на «метафизические» (абстрактные) элементы, обозначающие те или иные стороны явлений. Именно так шотландский учёный представлял себе процесс становления таких частей речи, как имена существительные, имена прилагательные, глаголы, местоимения. Позднее возникла система склонения и спряжения. Принято считать, что А. Смит различал значения названных выше грамматических категорий «по уровням абстрактности мысли» [4, 710]. С.Д. Кацнельсон (1907 - 1985) верно заметил, что «А. Смит удачно сравнивает» постепенное вычленение отдельных слов из первых предложений с процессом развития письма, поскольку «первоначально письменный знак выражал целое слово», и только в дальнейшем число таких знаков значительно возросло, поэтому у людей появилась необходимость членения звучания слов на слоги и звуки [4, 710]. Так вошли в употребление письменные знаки, которыми обозначали отдельные слоги и звуки. Следует отметить, что данные психологии детской речи подтверждают гипотезу А. Смита о том, что первые имена обозначали события. Дело в том, что ребёнок начинает говорить словами, синкретичными по своему содержанию. В сущности это не слова, а односложные предложения. Например, детское ам-ам и гав-гав есть не что иное, как «Я хочу кушать» и «Собака лает». Ещё Л.С. Выготский (1896 - 1934) отмечал, что «по своему значению первое слово ребёнка есть целая фраза» [1, 270]. Иначе говоря, развитие семантической стороны речи детей начинается с предложения. И только в дальнейшем они постепенно переходят «к овладению частными, смысловыми единицами, значениями отдельных слов, расчленяя свою слитную, выраженную в однословном предложении мысль на ряд отдельных, связанных между собой словесных значений» [1, 270]. Л.С. Выготский делает следующий вывод: «Смысловая сторона речи (ребёнка - Н.К.) идёт в своём развитии от целого к части, от предложения к слову, а внешняя сторона речи идёт от части к целому, от слова к предложению» [1, 270]. 2. Задолго до романтиков (например, Августа Вильгельма фон Шлегеля (1767 - 1845), А. Смит отметил переход ряда индоевропейских языков в своём историческом развитии от синтетического строя к аналитическому. Как известно, под синтетизмом обычно понимают типологическую черту языковой структуры, состоящую «в объединении в пределах одного слова нескольких морфем», имеющих лексическое, словообразовательное или словоизменительное значение [3, 451]. Например, будущее время глагола прочитаю или сравнительная степень прилагательного крупнее являются синтетическими формами русского языка. Напротив, аналитизм - это «типологическое свойство, проявляющееся в раздельном выражении основного (лексич.) и дополнительного (грамматич., словообразоват.) значений слова» [2, 31]. Так, лексическое значение неизменяемого слова метро понятно и без контекста, а для того чтобы выразить грамматическое значение предложного падежа этого слова, необходимо использовать предлог (в метро). Кроме того, аналитическими формами русского языка являются будущее время глагола (буду читать) и превосходная степень прилагательного (самый сильный). А. Смит полагал, что сначала в языках господствовали синтетические формы, которые постепенно стали заменяться аналитическими. Причину он видит в смешении языков: «Пока на данном языке [синтетического строя - Н.К.] говорят те, кто усвоил его с детства, сложность его форм не может быть помехой. Подавляющее большинство людей усваивает язык в детстве столь постепенно и незаметно, что сложность форм не вызывает больших затруднений… Но когда в результате миграции или завоевания два народа сливались воедино, дело принимало совершенно иной оборот. Каждая нация должна была… осваивать язык другой нации. В большинстве случаев они теперь к тому же осваивают его не исподволь в процессе специального обучения, а в живом общении, подавленные сложностью склонения и спряжения. По этой причине они будут стараться компенсировать своё незнание любым упрощением, допускаемым строем нового для них языка. Так, падежи будут теперь замещаться сочетанием имени с предлогом, а личные формы глагола - сочетаниями глагола с личным местоимением» (цитировано по [4, 706]). Так, взаимодействие латинского языка с ломбардским «привело к замене латинской синтетической формы amaveram - «я любил» аналитической формой ego habebam amatum или ego habui amatum, что позднее в итальянском превратилось в lo aveva amato или lo ebbi amato» [4, 707]. Подобные замены, по мысли А. Смита, делают язык более громоздким и многосложным, поскольку то, что «римлянин выражал с помощью одной лишь формы amavissem, англичанину нужны теперь целых четыре слова - I should have loved» [4, 707 - 708]. Кроме того, «в результате таких замен нередко страдает благозвучие языковых форм, а фиксация порядка слов по нормам аналитического строя устраняет возможность использования словопорядка в стилистических целях» [4, 708]. Другой причиной перехода от синтетизма к аналитизму А. Смит считал языковую избыточность. К примеру, в древнегреческом языке, по его мнению, было 45 форм числа, при трёх общих семантических функциях (единственное, двойственное и множественное) [5, 458 - 459]. В заключение хотелось бы отметить, что идеи А. Смита о зарождении языка человечества и историческом развитии европейских языков очень важны для истории мирового языкознания, поскольку многие из них намного опередили свой век.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.