СОБЛЮДЕНИЕ ПРАВ ГРАЖДАН ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ ДОЗНАНИЯ В СОКРАЩЕННЫЕ СРОКИ Копылова О.П.,Медведева С.В.

Тамбовский государственный технический университет


Номер: 8-1
Год: 2014
Страницы: 255-258
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

дознаватель, дознание в сокращенной форме, Уголовно-процессуальный кодекс РФ, investigator, inquiry in abbreviated form, Criminal procedure code of the Russian Federation

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье анализируются положительные и отрицательные стороны дознания, проводимого в сокращенной форме.

Текст научной статьи

Повышение эффективности деятельности дознавателей и всей системы дознания в органах внутренних дел, с точки зрения современных требований, непосредственно связано с проблемой оптимизации. Оптимизация процесса расследования предполагает повышение эффективности комплексом средств, наиболее выгодных, наилучших при данной ситуации [10, С.49]. Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» УПК РФ дополнен главой 32.1 «Дознание в сокращенной форме» [4]. Таким образом, произошла дифференциация уголовного судопроизводства, в частности процедуры дознания, путем установления порядка ускоренного производства в случае возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица по признакам одного или нескольких преступлений, указанных в п. 1 ч. 3 ст. 150 УПК РФ [2]. Основанием производства дознания в сокращенной форме является ходатайство подозреваемого, разрешаемое дознавателем, в производстве которого находится уголовное дело (ч. 2 ст. 226.1, ст. 226.4 УПК РФ) [2]. Ходатайство подозреваемого основывается на том, что он признает свою вину, характер и размер причиненного преступлением вреда, а также не оспаривает оценку дознания, приведенную в постановлении о возбуждении уголовного дела (п. 2 ч. 2 ст. 226.1 УПК РФ). Совершенно очевидно, что дать правильную юридическую оценку дознанию подозреваемый сможет лишь при помощи защитника, но защитник вступает в дело (ч. 2 ст. 51 УПК РФ в новой редакции) только с момента заявления ходатайства о проведении дознания в сокращенной форме подозреваемого о производстве по уголовному делу в порядке, установленном главой 32.1 УПК РФ. То есть до этого момента подозреваемый единолично принимает решение и фактически соглашается с обвинением. Тем самым, на наш взгляд, при производстве дознания нарушается право подозреваемого на защиту. Одним из возможных вариантов выхода из сложившейся ситуации может стать введение защитника на более ранних этапах предварительного расследования, что позволит соблюсти принцип обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту в полном объеме (ст. 16 УПК РФ) и устранить риск осуждения невиновного. Конечно, законодатели предусмотрели тот факт, что подозреваемый или его защитник могут в дальнейшем отказаться от сокращенной формы дознания согласно ч.3 ст. 226.3 УПК РФ, но тогда под сомнение встают предыдущие показания подозреваемого и становится спорным вопрос об их достоверности. Также стоит обратить внимание, что авторы закона впервые при включении в УПК РФ новой главы дважды упоминают о возможном самооговоре обвиняемого. Первый раз, когда говорится о направлении прокурором уголовного дела для производства дознания в общем порядке «при наличии достаточных оснований полагать самооговор обвиняемого» (п. 3 ч. 1 ст. 226.8 УПК РФ). И второй раз, когда говорится о «самооговоре подсудимого» как об основании возвращения судом уголовного дела прокурору для производства дознания в общем порядке (ч. 4 ст. 226.9 УПК РФ). Это означает, что они также признают существенной вероятность возникновения самооговора подозреваемого, что ставит под сомнение соблюдение назначения уголовного судопроизводства осуществлять защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения и осуждения ч.1 ст.6 УПК РФ и ст. 51 Конституции РФ [1,2]. К причинам самооговора можно отнести уговоры, ложные обещания, угрозы и другие незаконные действия, но также, на наш взгляд, причиной самооговора может стать и возможность назначения подсудимому, если он признает себя виновным в совершении определенного преступления, наказания, не превышающего одной второй максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление (ч. 6 ст. 226.9 УПК РФ). Таким образом, сокращение срока наказания в два раза является весомой причиной для того, чтобы подозреваемый, руководствуясь своими личными соображениями, согласился со своей виновностью и принял на себя чужое преступление [10, С.46]. Следует обратить внимание на тот факт, в обвинительном постановлении дознаватель должен указать обстоятельства, перечисленные в п. п. 1 - 8 части первой ст. 225 УПК РФ (ч. 1 ст. 226.7 УПК РФ), однако п. 7 ст. 225 УПК РФ требует указать «обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание», а п. 4 обязывает указать мотивы и цели совершенного преступления. Таким образом, законодатели требуют указать обстоятельства, которые до этого момента не требовалось устанавливать непосредственно при проведении дознания в сокращенной форме. В связи с этим, возникает неразрешимое противоречие между требованиями к процедуре дознания и содержанием обвинительного постановления. Выходом в данном случае может стать только пересмотр действующего законодательства и уточнение данного ряда статей. Интересны выводы А.П. Кругликова, который считает, что редакция УПК РФ нуждается в серьезной доработке в части применения процедуры дознания в сокращенной форме. Следует согласиться ϲ его предложением, что выходом из сложившейся ситуации может стать проведение обязательного полноценного судебного разбирательства, состоящего из подготовительной части, судебного следствия, судебных прений, последнего слова подсудимого и постановления приговора, после проведенного дознавателем расследования. Тем самым можно будет избежать самооговоров обвиняемых, нарушений прав и свобод граждан, вовлеченных в уголовное судопроизводство, способствовать установлению объективной истины по уголовному делу [10, С.45]. Сумин А.А., анализируя нормы главы 32.1 УПК РФ и Федерального закона от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации», задался рассмотрением нового уголовно-процессуального института в двух аспектах: во-первых, проанализировать, существовала ли необходимость его введения, и, во-вторых, оценить, насколько корректно было осуществлено правовое регулирование [12, С.35]. В своей статье он пишет о необходимости реформы дознания, в частности о введении сокращенной формы, говорили много, долго и весьма неубедительно [6-8]. Авторы апеллировали в том числе и к законодательству дореволюционной России и к зарубежному правовому регулированию, забывая при этом, что модель современного российского уголовного судопроизводства не идентична и даже не аналогична моделям иностранного уголовного процесса и что, проецируя подходы тех или иных зарубежных нормативных актов на российский уголовный процесс, скорее, можно получить отрицательный, нежели положительный эффект. Сумин А.А. считает, что не было необходимости реформировать дознание как форму предварительного расследования. Практически ни одна из научных публикаций по проблемам дознания не содержала сколько-нибудь убедительного обоснования того, что «дореформенное» уголовно-процессуальное законодательство препятствовало бы завершению дознания в срок, который сейчас установлен ст. 226.6 УПК РФ [12, С.36]. Косвенным подтверждением практической нежизнеспособности (т.е. изначальной ненужности) этого нововведения является оценка начальника НИЦ ВНИИ МВД О.И. Цолоколовой: «За пять месяцев по сокращенной форме дознания возбуждено было всего 788 уголовных дел. Это составляет полпроцента от всего количества уголовных дел, которые находятся в производстве органов дознания системы МВД России». Кроме того, по ее же словам, «примерно 10 процентов от начатых в сокращенной форме дел пришлось оканчивать в общем порядке» [9]. Следует отметить и то, что законодатель не воспринимает вполне обоснованные критические замечания как научной общественности, так и собственного Правового управления Государственной Думы. Речь идет о том, что ранее в научных публикациях относительно введения институтов особого производства при признании обвиняемым своей вины и досудебного соглашения о сотрудничестве критиковалось включение в уголовно-процессуальный закон норм, регулирующих уголовно-правовые отношения. И вот вновь, реформируя производство дознания, законодатель в ч. 6 ст. 226.9 УПК РФ установил: «В случае постановления обвинительного приговора по уголовному делу, дознание по которому производилось в сокращенной форме, назначенное подсудимому наказание не может превышать одну вторую максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление». Между тем исходя из ч. 1 ст. 1 УПК РФ предметом регулирования этим законом выступает порядок уголовного судопроизводства, в контексте рассматриваемого вопроса - порядок вынесения приговора. На это обстоятельство вполне обоснованно указало Правовое управление Государственной Думы в заключении на первоначальную редакцию проекта Федерального закона № 632173-5, предлагая положение о сроке и размере наказания, назначаемого лицу, уголовное дело в отношении которого рассмотрено в порядке судопроизводства в сокращенной форме, перенести в главу 10 УК РФ [3]. По нашему мнению возможно производство дознания в сокращенные сроки (15 суток) по не сложным уголовным делам, когда виновное лицо известно, не трудно установить сумму причиненного ущерба и т.д. С апреля 2013 года, когда была введена сокращенная форма дознания, по июнь 2014 года дознавателями ОМВД РФ по г. Котовску Тамбовской области в суд было направлено 5 таких уголовных дел. В качестве примера, можно привести уголовное дело № 56698, возбужденное в отношении гр-на В., который 05 сентября 2013 года около 20.00, будучи в состоянии опьянения, находясь у дома № 2Б ул. Октябрьская г. Котовска, в ходе возникшей ссоры с водителем такси Е., руководствуясь умыслом на повреждение чужого имущества, стоя рядом с автомобилем ВАЗ 21144 государственный регистрационный знак М687УМ68, принадлежащего жене гр-на Е. и находящегося в пользовании Е., умышленно нанёс несколько ударов ногами по внутренней стороне передней правой двери автомобиля, которая была открыта во время ссоры. Обвиняемый повредил обшивку двери; переключатель двери стеклоподъёмника; переднюю правую ручку двери; механизм стеклоподъёмника. Своими действиями В. причинил Е. значительный материальный ущерб на сумму 6877 рублей. Таким образом, гр-н В. совершил преступление, предусмотренное ч.1 ст. 167 УК РФ - умышленное повреждение чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба. По данному уголовному делу были допрошены подозреваемый В., потерпевшая Е-ва, ее муж-водитель машины, приложена справка об ущербе. Экспертиза для определения суммы ущерба не была проведена [13]. Подводя итог, необходимо отметить, что очевидным преимуществом введения новой главы в УПК РФ является сокращение сроков проведения процедуры дознания при наличии определенных условий, что в конечном итоге, по нашему мнению, позволит рассматривать большее количество уголовных дел и увеличит продуктивность системы правосудия в целом, но наряду с этим фактором, данное изменение законодательства повлекло за собой возникновение множества «подводных камней» и ряда противоречий при практическом применении, что в итоге ставит под сомнение соблюдение основополагающих принципов уголовного судопроизводства.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.