ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ МИФЫ: КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА И ПРОБЛЕМА ТВОРЧЕСКОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ Щербаков А.Б.

Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского


Номер: 1-1
Год: 2015
Страницы: 326-329
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

проблема творческой индивидуальности, культурно-историческая школа, литературоведение, идеология, the problem of creative personality, cultural and historical direction, literary criticism, ideology

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Проведенное исследование разрушает литературоведческий миф о том, что культурно-историческая школа игнорировала творческую индивидуальность писателя. В статье подчеркивается вклад П.Н. Сакулина в разработку проблемы творческой индивидуальности.

Текст научной статьи

Слово «миф» в контексте настоящей статьи означает «заблуждение», проистекающее из незнания или недостаточного знания. Поскольку наука есть движение от незнания к знанию, то подобного рода мифы всегда, в той или иной степени, сопутствуют развитию науки, особенно науки гуманитарной. Источником научного мифотворчества можно считать ту часть исследовательской идеологии, которая определяет предзнание предмета изучения (методологическая, общенаучная, общественная, политическая установки ученого). Анализ теоретической разработки проблемы творческой индивидуальности показывает, что историко-теоретический аспект проблемы в отечественном литературоведении исследован слабо и что образовавшиеся лакуны заполнены различного рода мифами. Но цель статьи не том, что бороться с литературоведческими мифами (хотя это тоже важно), а в том, чтобы активизировать историко-теоретическое изучение понятия и термина «творческая индивидуальность». В этом случае, полученное знание устранит заблуждения и создаст условия для дальнейшего изучения важной и сложной эстетической и литературоведческой проблемы. Например, исследование генезиса термина «творческая индивидуальность» показало, что термин возник не в середине пятидесятых, а в середине двадцатых годов прошлого века, что истоки термина связаны как с «русскими интуитивистами», так и с академическим литературоведением [5]. Следовательно, творческая индивидуальность как научная проблема не является «открытием» советского литературоведения шестидесятых-семидесятых годов XX века. Поэтому коннотация «советскость», закрешившаяся за термином, - заблуждение. Но этот миф отодвинул в постсоветский период проблему творческой индивидуальности на периферию литературоведения. Здесь, как видим, важную роль сыграл идеологический фактор. В других случаях, на мифотворчество может влиять борьба между литературоведческими школами и направлениями. На упреках в игнорировании культурно-историческим литературоведением роли индивидуальности писателя в литературном развитии во второй половине XIX века складывалась психологическая школа в западноевропейском литературоведении. Тезис об игнорировании стал общим местом. К числу типичных можно отнести следующее суждение: «Сторонники культурно-исторического метода в литературоведении (на Западе - И. Тэн, Г. Брандес и др., в России - А. Пыпин, Н. Тихонравов, П. Сакулин и др.) большое значение придавали воздействию культурно-исторической обстановки на характер литературных произведений. …Роль творца и индивидуально-психологическое своеобразие его личности начисто игнорировались ими…» [2, 78]. Соответствует ли это суждение действительности? В литературоведении XIX века исследование творческой индивидуальности писателя начиналось с установления внешних связей художника с жизнью и изучения его бытовой личности и индивидуальной психики. Эмпирический подход основоположника биографического метода в литературоведении Ш. Сент-Бева к литературному материалу в сочетании с романтическим представлением о писателе как первопричине художественного произведения определили особенности его методологии. Для Сент-Бева не существовало принципиальной разницы между фактами личной жизни, документами эпохи и художественным произведением. Все это материал для построения индивидуального психологического портрета. «Видимый, телесный человек, - напишет позднее И. Тэн, - есть лишь указание, при помощи которого надо изучать человека невидимого, его душу» [4, 8]. И далее: «Этот-то скрытый мир представляет… объект собственно историка» [4, 9-10]. В утверждении такого подхода к искусству и видел главную заслугу Сент-Бева глава западноевропейской культурно-исторической школы. Следующий шаг в исследовании творческой индивидуальности, сделанный Тэном, был связан с осознанием того, что в основе человеческих поступков лежат «известные общие направления мысли и чувства», что человеческие чувства и идеи представляют собой определенную систему. Тем самым менялось само направление психологического изучения писателя. Сент-Бев на первый план выдвигал бытовую личность автора. Исходя из нее, решал вопрос о содержании художественного произведения. Тэн же сосредоточивал внимание не на индивидуальных различиях, а на том, что организует их в единое целое. Одновременно возникала опасность: в общем не увидеть индивидуального, в закономерном - случайного, но значимого для искусства. И действительно, Тэн явно недооценивал самостоятельность, активность творческой индивидуальности, ее творчески преобразующий характер. Но игнорировал ли он творческую индивидуальность «начисто»? В свое время Шарль Лало в книге «Введение в эстетику» высказал противоположную точку зрения. Более того, он доказывал, что в эстетической системе Тэна понятие творческой индивидуальности играло одну из ведущих ролей. Обращаясь к таким работам, как «История английской литературы», этюдам о Тите Ливии, Лафонтене, Бальзаке ученый писал: «…Чтобы объяснить гениальную индивидуальность, Тэн проникает как бы в самую сердцевину факта: он пытается уловить наиболее своеобразные черты художника через посредство его произведений, биографии и среды, когда же эта предварительная и часто молчаливая индукция закончена, в главной роли выступает дедукция, готовая к проверке при каждом своем применении»[1, 188-189]. В исследовательской практике, пришел к выводу Ш. Лало, работают два метода: «Один метод - механический и обращается лишь к грубым силам без всякой предварительной ориентировки; другой предполагает согласованность функций, внутреннюю целесообразность в каждом организме» [1, 192]. Действительно, Тэн отнюдь не игнорировал понятия творческой индивидуальности. Он не исключал самого явления из области научного исследования, как это сделали позже формалисты и структуралисты. Специфика его подхода к проблеме состояла в том, что он сосредоточил внимание на связях писателя с обществом, но не с самой литературой. Он отстаивал историческое изучение творческой индивидуальности, обосновывал необходимость исследования мировоззрения и общественной психологии. Но выявить подлинную диалектику индивидуального и социального, дать целостную характеристику писателю Тэн не сумел. Принципы культурно-исторической школы получили плодотворное развитие в русском литературоведении. Попробуем определить, какой концепции писателя придерживался А.Н. Пыпин. В качестве материала для анализа используем четырехтомный труд ученого «История русской литературы». В предисловии к третьему тому Пыпин писал: «Изучение… развития новой литературы от времен Петра и Ломоносова до самобытных созданий Пушкина и Гоголя составляет задачу второго отдела моего труда. Я остановился поэтому на главных явлениях, определяющих рост внешних форм и внутреннего содержания литературы, наряду с расширением общественной мысли. Явления второстепенные, писатели и произведения второй величины имеют свое важное значение, но вообще не изменят основного процесса…» [3, Y]. Итак, сама тема предпринятого Пыпиным исследования, а также избранный ученым аспект требовали решения вопроса о соотношении писателя с литературным процессом. Исходным для Пыпина является тезис о единстве общественно-культурного и художественного развития общества, единстве мировоззрения и «художества» писателя. Но Пыпин не упрощает проблемы. Он учитывает, что движение литературы, тем не менее, остается отдельным процессом народной и общественной жизни, который не укладывается ни в политическую, ни в культурную историю общества, потому что в нем действуют «интимные» силы мысли, чувства и поэтического творчества, которые имеют свое особенное развитие, свою специальную традицию и способ воздействия. Специфика литературного развития особенно рельефно начинает проявляться в новое, послепетровское время. При этом происходит изменение характера деятельности писателя. Анализируя историю русской литературы, Пыпин проводит своеобразное историческое исследование писателя как явления литературной и общественной жизни. «Первым писателем» Пыпин называет сначала Кантемира, затем Ломоносова, потом Пушкина, вкладывая, естественно, разный смысл в это словосочетание. Так, уже Кантемир обладал всеми задатками писателя нового времени. Но он еще «не свободный талант», а скорее - «умный книжник». Кроме того, у него нет главного - читателей. Читательская аудитория, а вместе с ней и первая литературная критика возникает позже, при Ломоносове. Поэтому Ломоносов вместе с Тредиаковским и Сумароковым становятся «первыми писателями» в настоящем смысле слова. Они - писатели-профессионалы, ибо уже возникла литературная жизнь, как органическое явление жизни общественной. Дальнейшее социальное и культурное развитие выдвигает писателей нового типа: Жуковского, для которого литература не только истинное призвание, но и «настоящая религия»; Пушкина - первого оригинального и самобытного писателя, с которого начинается великая русская классическая литература; Гоголя как «нечто совершенно своеобразное». И вывод: каждый новый великий писатель открывает новую область творчества, поднимает общественное сознание на новую ступень. Пыпин рассматривает литературный процесс в социально-психологическом аспекте. Он анализирует сложные явления общественной психологии, непосредственно воздействующие на формирование и развитие тех качеств личности писателя, которые составляют его мировоззренческую основу. Все это открывало свой путь для решения вопроса о соотношении творческой индивидуальности с литературным процессом. Однако устанавливая единство общественного и художественного сознания писателя, Пыпин затруднялся с определением специфики последнего. Художественное сознание не было для него предметом собственно научного рассмотрения. Отсюда довольно наивный взгляд на имманентную сторону литературного развития. Изложенный материал позволяет сделать предварительный вывод о том, что такие типичные представители культурно-исторического литературоведения, как Тэн и Пыпин отнюдь не игнорировали феномен творческой индивидуальности, но пытались его осмыслить в рамках своей методологии. Выше цитированное суждение современного исследователя следует признать некорректным. Именно некорректным, а не ложным, поскольку подобное высказывание объяснимо, когда культурно-историческое литературоведение противопоставляют психологического. Совсем другое дело, если тезис об «игнорировании» распространять на П.Н. Сакулина. Методология культурно-исторической школы на протяжении десятилетий изменялась и развивалась. П. Сакулин способствовал более глубокому пониманию природы творческой индивидуальности и ее взаимосвязей с литературным развитием. Ученый, во-первых, обосновал необходимость изучения социально детерминированного и эволюционного рядов литературного развития. Во-вторых, соотнес изучение творческой индивидуальности писателя с имманентным подходом. В-третьих, ввел в оборот сам термин «творческая индивидуальность» (см. подробнее: [5]). Поэтому можно говорить о значительном вкладе П. Сакулина в исследование сложной проблемы. В этом контексте тезис об «игнорировании» - заблуждение, миф, искажающий реальную картину исторического развития понятия «творческая индивидуальность» и эволюцию культурно-исторического литературоведения.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.