ИЗБЫТОЧНОСТЬ КАК РОДОВОЕ СВОЙСТВО КУЛЬТУРЫ Белов В.И.

Национальный исследовательский ядерный университет


Номер: 1-2
Год: 2015
Страницы: 242-246
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

культура, избыточность, мера избыточности, culture, superfluity, a measure of redundancy

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуется роль избыточности в культуре. Предлагается гипотеза об избыточности как атрибуте культуры. Высказывается предположение, что современные технологии («Интернет вещей») нарушают принцип меры избыточности.

Текст научной статьи

Об избыточности пишут много. Такая литература довольно строго делится по областям человеческой жизнедеятельности. Пожалуй, чаще всего термин «избыточность» фигурирует в теме наших забот о здоровье. Избыточная калорийность пищи порождает избыточный вес, который становится бичом граждан в благополучных, продовольственно обеспеченных странах. В результате создаётся целая индустрия борьбы с этой напастью. По существу перед нами предстаёт целая культурная конфигурация, которая объединяется вокруг её центрального элемента: культуры питания. В эту конфигурацию включены многие культурные элементы, связанные с производством продуктов питания, их составом, кулинарными пристрастиями и т.д. и т.п. На второе место по частоте упоминания термина «избыточность» следует поставить сферу информации. Специалисты по языку считают, что избыточность информации в естественных языках, - явление естественное. Она является гарантией понимания. Причём, это относится к устной речи и равным образом к тому, что существует в письменной форме. И в устройство самих информационных систем заложена избыточность функций, некий запас прочности. Впрочем, любые искусственно созданные системы содержат такой запас. Всё это позитивные функции избыточности. Негативный ракурс рассмотрения избыточности в сфере информации появляется в связи с анализом функций интернета. Избыточность в данном контексте называют «информационным шумом», куда много всего входит, в том числе и самый известный продукт этого шума - спам. В самом-то деле это всё - мелочи. Проблема избыточности информации в интернете заключается в умении пользоваться гигантскими объёмами этой информации. А за этим умением стоит ни много, ни мало вообще культурный уровень того, кто желает получить информацию. В этот уровень помимо технологического умения «искать и находить», следует включить и образованность, и эрудицию, и вообще интеллект. Если технология легко приобретается и с удовольствием молодыми осваивается, то с культурным уровнем дела обстоят далеко непросто, - отсюда и негативное отношение к избыточности информации в интернете. Ещё одна область жизни человеческой, где избыточность обыкновенно присутствует, - это образование. Для школьного образования данное утверждение вообще бесспорно, хотя бы потому, что названное образование имплицитно содержит в себе функцию воспитания. В Екатеринбурге с 1991 года существует экспериментальная школа (лаборатория вероятностного образования), в которой нарочито создаётся избыточная культурно-информационная среда. Эта среда принципиально избыточна, поскольку существенно превышает те или иные учебные потребности и возможности учеников и учителей. Авторы такой среды формулируют для неё две задачи: во-первых, служить моделью избыточности самой человеческой культуры; во-вторых, служить пространством для свободного путешествия, тем самым, поднимаясь до творческого характера самого процесса обучения и для учеников, и для учителей [1]. Следует упомянуть и об избыточности в экономике. Экономистам известен принцип Парето, как баланс между нужным здесь и сейчас и нужным потенциально. Речь идёт о том, что избыточность - необходимое условие долговременной устойчивости предприятия и одновременно гибкости и приспособляемости. К области экономической отнесём и сферу обслуживания. Избыточность предложений может завести в ступор. Благодаря этому обстоятельству в современном обществе появились сравнительно новые социальные роли: продавец-консультант, менеджер по продажам и другие подобные названным. Как и в случае с интернетом, навязываемый выбор может быть преодолён лишь образованностью, интеллектом и компетентностью. И это самый надёжный способ совершения осознанного выбора. Недаром же здесь фигурирует предикат «осознанный». Мы видим, что проблематика избыточности «напрашивается» на то, чтобы её вписали в понимание культуры в самом широком значении этого слова. Такие обобщения «вытекают» из работы Т. Веблена «Теория праздного класса», который показал, что потребление экономически высшего класса основано на соперничестве за высший статус, а отнюдь не на удовлетворение естественных, пусть и несколько «извращённых» потребностей. Таким образом, культура этого не участвующего непосредственно в производстве товаров и услуг класса связана с избыточностью [2]. Наряду с Т. Вебленом к классикам, которые анализируют потребление как избыточность, следует отнести Ж. Бодрийяра. Он продолжатель дела своего предшественника в разоблачении праздного потребления праздного класса, которое есть «демонстративное расточительство», «престижная трата», «престижное потребление». Ж. Бодрийяр доводит до логического конца логику рассуждений Т. Веблена. У него вещи предназначенные для потребления становятся симулякрами. Ж. Бодрийяр использует термин «избыточность», что делает его тексты не только актуальными для времени молодёжных бунтов шестидесятых, но и философическими, то есть вневременными. В этом смысле показательной является следующая мысль: «…предметы никогда не исчерпываются тем, для чего они служат, и в этом-то избытке присутствия они и наделяются значением престижа, отсылая уже не к миру, а к бытию и социальному рангу их обладателя» [3]. Наделение предметов знаками свидетельствует как раз о том, что культура всегда избыточна. Культура начинается с появления избыточности. Водораздел между животной сущностью стада и обществом людей, живущих культурой, в культуре, благодаря культуре проходит между биологическим выживанием (первичные потребности) и избыточностью (вторичные потребности). [3]. «Дело» Ж. Бодрийяра в исследовании потребления как знаковой системы продолжают многие социологи. Из отечественных следует упомянуть Радаева В.В., написавшего статью «Социология потребления: основные подходы» [4]. Ильин В.И. предлагает идею «креативного консюмеризма как тренда. У этого автора особо привлекательными кажутся две мысли: о консюмеризме как творческом и духовном по природе своей явлении и избыточности как движущей силе развития общества. [5]. У Иванова Д.В. мы можем прочитать о глэм-капитализме как обществе потребления в ХХI-ом веке. Потребление объявляется непосредственной производительной силой, где гламур является её механизмом. [6]. О избыточном потреблении как движущей силе, обуславливающей прогресс и о том, что избыточность и есть собственно жизнь, пишет Горюнов В.П. [7]. В целом, названные работы и многие неназванные предлагают нам анализ общества, находящемся на определённом уровне своего развития, а именно общества перепотребления. О культуре упоминается в силу того, что к ней приводит логика высказываемой автором мысли, либо когда речь идёт о культуре потребления. Дело не в том хороши эти работы или нет, несут ли они в себе какие-то открытия, либо «так себе». Они все социологические, а значит в этом ракурсе рассмотрения, культура есть некая подсистема, выполняющая определённые функции. Нас же интересует культура как «космическая сила», среда обитания рода человеческого. Посему нам необходимо обратиться к культурологическим работам. И такой работой, посвящённой интересующей нас теме, является книга Й. Хейзинга “Homo Ludens”. Об этой работе писано, переписано немало. Здесь предполагается сделать акцент на те моменты, которые «играют» на наше понимание роли избыточности в культуре. Й. Хейзинга анализирует игру как прародительницу культуры и непременный её элемент, без которого культура скукоживается. Вот определение игры в этой знаменитой книге: «игра есть добровольное действие либо занятие, совершаемое внутри установленных границ места и времени по добровольно принятым, но абсолютно обязательным правилам с целью, заключённой в нем самом, сопровождаемое чувством напряжения и радости, а также сознанием «иного бытия», нежели «обыденная» жизнь» [8,41]. Хотелось бы обратить внимание на то, что игра всегда вне быта, есть иное бытие. Такое толкование выводит нас напрямую на проблему избыточности. «С точки зрения детерминированно мыслимого мира, мира сплошного взаимодействия сил, игра есть в самом полном смысле слова «superabundans» («излишество, избыток»)» [8,13]. Во всех европейских языках термин «избыточность» недаром передаёт смысл чего-то, что «над бытом», над тем, что необходимо для воспроизводства себя и себе подобных. Й. Хейзинга, называя особенности игры, ещё раз подтверждает, что она есть избыток и одновременно сущностный, а значит необходимый элемент культуры. Игра - это и свобода, она украшает жизнь, она дополняет её, существует как некое духовное творение, что остаётся в памяти [8, 20]. Появление культуры, как акта преодоления абсолютной зависимости от окружающей среды, диктата инстинктов, было и остаётся явлением сугубо загадочным. Конечно, сей непреложный факт не означает, что следует прервать всякие попытки разгадывания. Попытки эти могут быть двух родов: научные и метафизические. Научная дисциплина, которая может нечто прояснить, называется нейрофизиологией. И в этой области мы можем встретиться с фактором избыточности. Оказывается, что морфологическое развитие мозга подчиняется принципу избыточности. Первопричиной всего, утверждает Верхлютов В.М., является мутация, благодаря которой кора головного мозга увеличивается на несколько квадратных сантиметров. «У мозга появляется избыток возможностей восприятия и теперь живое существо начинает испытывать радость от красоты заката, прелести цветов и загадочности звёздного неба» [9].Такого рода научные догадки помогают выстраивать и метафизическую картину возникновения культуры. К. Ясперс определяет «осевое время» как время, когда человек стал таким, каков он есть сегодня, то есть носителем современной культуры. Если не углубляться в совсем уж древние времена (не опускаться в колодец времени), то именно в «осевое время» появляется та культура, что является нашей средой обитания [10, 32-50]. «Осевое время» по К. Ясперсу - это вспышка, озарение, появление которой, может быть, связано с избыточностью воображения. Разум человеческий отличается от разума любого другого живого существа, прежде всего наличием функции воображения, это «разум - воображение» [11,86-118]. Именно избыточность порождает рефлексию, когда человек предметом своих раздумий делает своё же сознание. Рефлексия в свою очередь приводит к осознанию своей смертности. Одновременно происходит осознание уникальности, неповторимости отдельного индивида (открытие «Я»). Эти два открытия соединённые в одной голове совсем уж невыносимы и порождают идею спасения. Так появляются религии спасения, они же мировые религии. Мы «спасаемся» посредством внедрения в культуру потусторонней силы с заведомо избыточными возможностями. Избыток воображения, потенциал рефлексии столь велик, что наряду с любовью к Богу, появляется и романтическая любовь. У всех осевых народов (по К. Ясперсу: иудеев, персов, китайцев, индусов, греков) именно в период 800 - 200 гг. до н.э. появляется любовная лирика. А уж романтическая любовь как духовный феномен культуры явно несёт на себе отпечаток избыточности, такой избыточности без которой трудно обойтись. Избыточность есть родовое свойство культуры, - к такому выводу приводят вышеизложенные соображения. А раз так, то возникает необходимость «встроить» в дефиницию культуры термин «избыточность». В предлагаемом ракурсе рассмотрения культура предстаёт в качестве второй природы, способа существования человека. Культура, рассматриваемая таким образом, содержит в себе четыре основополагающих атрибута: творчество, ценность, смысл и избыточность. При таком подходе дефиниция будет выглядеть следующим образом: культура - это способ жизнедеятельности и саморазвития человека, осуществляемый посредством творчества и наделением всего сущего ценностью, смыслом и избыточностью. Эти четыре атрибута представляют собой нерасторжимое единство. Если это единство представить через атрибут «избыточности», то получим нижеследующую цепочку рассуждений. Творчество всегда избыточно, поскольку по сути своей есть выход из шаблона, стандарта, общепринятого, «аполлонийского начала» (Ф. Ницше). Угасание творческого начала означает и угасание культуры. Творчество есть основное топливо культуры. Ценность как нечто наиболее значимое для общества, социальной группы или отдельного индивида непременно, по сути своей имеет духовную природу. Ценность - духовное явление, даже если речь идёт о сугубо материальных вещах. В этом смысле, гоголевский Плюшкин отнюдь не бездуховное существо, а человек обуреваемый страстью, то есть духом. Ценность как духовное явление в этом смысле всегда избыточна. Теперь о смысле как атрибуте культуры. Для нужд повседневной жизни совсем не нужно наделять смыслами вещи, явления, события. Зачастую это вредит здоровью и противоречит здравому смыслу. Наделение смыслами всего окружающего - избыточное занятие. Но, тем не менее, необходимое для существа творческого по природе своей, существа рефлексирующего «на горе себе», существа, которому избыточность нужна как воздух. Однако избыточность не может не иметь некие границы, иначе она может выйти за рамки человеческого. В отдельных конкретных областях человеческой деятельности возможно вычислить оптимум (меру) избыточности. В экономике, согласно принципу Парето, оптимум загрузки производственных мощностей должен равняться двум третям. А одна треть есть норма избыточности. Подсчитано, что уровень избыточности в европейских языках составляет приблизительно 60-70%. В гуманитаристике просчитать меру избыточности и выдать конкретную цифру невозможно, да и не нужно. Учителя Человечества настаивают на необходимости соблюдать меру. Лао - цзы, когда говорит о следовании дао, напоминает нам о мере. Будда, когда проповедует срединный путь между страстями похоти и аскетизма, напоминает нам о мере. Древнегреческие учителя мудрости начертали на одной из семи колонн храма Аполлона в Дельфах гному: «Мера превыше всего». Однако эта философская и житейская мудрость разделяется не всеми учениями. В иудейской религии «мера» не то, что презирается, но не декларируется как руководство к действию. Ветхий Завет полон страстей, часто проявляемых без меры. Не жалует меру и новозаветное христианство. И лишь тогда, когда движущей силой европейской цивилизации становится наука, тут и появляется мера, как калькуляция затрат и доходности, расчёт оптимальной избыточности. Весь секрет в этом, в этом и секрет цивилизационного первенства германских наций, умеющих как никто выводить формулу оптимальной избыточности. С 60-х годов двадцатого столетия, когда возникло общество потребления, немало воды утекло. Потребление, потребительство, консюмеризм отрефлексированы множеством научных работ. Сегодня к середине второго десятилетия ХХ1-го века эта проблематика становится уделом историков социологии. Изменились вещи и услуги и, следовательно, отношения к ним. На место общества потребления приходит «Интернет вещей». «Интернет вещей» - «это единая сеть физических объектов, способных изменять параметры внешней среды или свои, собирать информацию и передавать её на другие устройства» [12]. Один из столпов этого нового философского, практического и житейского направления Роб Ван Краненбург считает, что «Интернет вещей» станет своего рода пирогом, состоящим из четырёх слоёв [12]. Первый - идентификация каждого объекта нашего окружения. Имеется ввиду, что каждую вещь в этом мире (обозримом и доступном человеку) можно описать и присоединить к интернету, задав её параметры и другие свойства. Второй - предоставление сервиса по обеспечению потребностей пользователя, когда собственные вещи функционируют без твоего вмешательства, когда у тебя нет повода злиться на сантехника. Второй слой - это «умный дом». Третий слой - пространство вне твоего дома («умный город»), пребывание в котором предельно комфортно. Кругом датчики, фиксирующие параметры окружающей среды, среда, в свою очередь, подстраивается под данные вживлённых в тебя чипов. Дома, тротуары, скверы и площади информируют, рассказывают, пробуждают приятные воспоминания. Четвёртый слой - сенсорная планета. Это то же самое, что и «умный дом» и «умный город», только в планетарном масштабе. Термин «Интернет вещей» был предложен в 1999 году немецким футурологом Кевиным Эштоном. С тех пор будущее (futurum), заявленное этим термином, приблизилось вплотную. «Интернет вещей» - это теперь не фантастика. Прогнозируется, что к 2020 году к интернету будут подключены 37 миллиардов интеллектуальных объектов [12]. Спрашивается: нужна ли такая масштабная идентификация вещей и присоединение их к интернету? Спрашивается: не нарушает ли «Интернет вещей» оптимум избыточности, на котором балансирует современная культура? Нет сомнений в том, что адреса песчинок на пляже нам не нужны, как и адреса многих других потенциально интеллектуальных объектов. Но, кажется, что «Интернет вещей» может способствовать переходу сквозь невидимую, но осязаемую грань между оптимумом (мерой) и гибельной для культуры избыточностью. Вчитаемся в некоторые фрагменты текстов адептов «Интернета вещей». «Интернет вещей» позволит производить мониторинг практически любого объекта и параметра окружающей среды. При этом мы сможем не только отслеживать эти объекты и параметры, но и управлять ими, а также включать информацию о них в общую «цифровую вселенную» [13, 21]. Реализация такой возможности (как правило, имеющаяся в наличии возможность реализуется) приведёт к тому, что исчезнет тайна. Культура жива до тех пор пока она заряжена некой творческой энергией, направленной на постижение тайны. Это верно и по отношению ко всей человеческой культуре, так и в отношении отдельных её структурных единиц, так и в отношении отдельной личности. «Интернет вещей» позволяет с помощью разного рода сенсоров, встроенных в объекты среды, быть постоянно «подключённым» к интересующим нас системам, как бы далеко они не были от нас» [13, 27]. Кажется, что быть постоянно подключённым означает лишить себя чувств (и радости, и печали). Чтобы возникла радость, нужно испытать муки тоски. В этом мы также видим вредную избыточность «Интернета вещей». «Интернет вещей» позволяет другим постоянно мониторить мои перемещения, а также изменения моего сознания. «Другой может узнать точно где ты, куда направляешься, что ощущаешь, что видишь и слышишь, твоё настроение, самочувствие и, возможно, что частично и мысли (раскодировка снимаемой онлайн энцефалограммы)» [13,38]. Трудно понять смысл реализации такой возможности. Если только речь не идёт об организованной слежки, либо извращениях типа мазохизма и садомазохизма. Перед нами, явная пока, потенциальная вредная избыточность. Конечно, трудно отрицать ту пользу для благоденствия человека, которую приносят современные технологии. Возможно, к примеру, осуществить подбор подходящего для вас телефона с помощью биометрических сенсоров. Это может быть программирование ландшафта с учётом личных склонностей. А ещё: мониторинг показателей здоровья через интернет, подключение к Сети коров и овец с целью увеличения продуктивности их содержания. В целом же поводов для оптимизма не так уж много. Этот революционный этап развития культуры расширяет возможности человека до такой степени, что превращает людей в вещи. Культура возникнув, благодаря избыточной функции мозга, существует, балансируя на грани оптимальной избыточности. Сегодня она подходит к состоянию саморазрушения. Предугаданные искусственным устройством желания, стремления, вожделения превращают в человека в вялое, инертное, инфантильное существо. Не находя себе пищи, нейроны мозга будут сами себя ликвидировать.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.