ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ЦИКЛА СТИХОТВОРЕНИЙ А. А. БЛОКА «НА ПОЛЕ КУЛИКОВОМ» Баркова И.А.

Нижегородский Государственный университет им. Н.И. Лобачевского Арзамасский филиал


Номер: 10-2
Год: 2015
Страницы: 121-124
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Блок, лексема, образ, лингвокультурология, стихотворение, Blok, lexeme, image, cultural linguistics, poem

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье представлено исследование многослойного лингвокультурологического пространства цикла стихотворений А.А. Блока «На поле Куликовом». Автор работы обращается к изучению особенностей лексики данного произведения и выявлению в его сложном художественном пространстве специфики культурологических связей, намеченных у поэта. В исследовании показывается, что все перечисленные образы-символы помогают А.А. Блоку создать главный уникальный образ России. Творческим открытием Блока стал образ России-жены: с его помощью поэт показывает единство своей судьбы с судьбой родины.

Текст научной статьи

Язык и культура любого народа взаимосвязаны. Статья «Лингвокультурологическое пространство цикла стихотворений А.А.Блока «На поле Куликовом» обращается к изучению особенностей лексики данного произведения и выявлению специфики культурологических связей, намеченных у поэта. События XIV века становятся у А.Блока поводом для размышлений о судьбах современной России. В цикле «На поле Куликовом» мы видим сложное художественное пространство. Главный герой - воин времен Куликовской битвы и одновременно современник поэта. Автор с помощью подбора лексики решает сложную задачу: рассказать о прошлом, настоящем и будущем России. Лингвокультурологическое пространство цикла «На поле Куликовом» многослойно. Первый пласт - древняя история, рассказ о конкретном историческом моменте, второй - размышление о настоящем через призму истории, третий - мысли о будущем в свете рассуждений о прошлом и настоящем. В центре лингвокультурологического пространства такие лексемы: «степь» и «река», «пожар», «костер», «зарница», «огонь», «молния» и «мгла», «туман», «облако», «туча». В формировании пространства участвуют образы воинов, образы животных: цветовая и звуковая лексика. Все перечисленные образы помогают создать главный образ произведения - образ России. Одной из главных является лексема «река», которой подчинена вся лексика первой строфы. В первом стихотворении четыре раза используется слово «путь», с которым ассоциируется образ реки; река становится символом выбора, который будет неотвратимым, так как во втором стихотворении появляется «горючий белый камень», вызывающий ассоциации с фольклором. Во втором и третьем стихотворениях образ реки приобретает материальное наполнение, так как там появляются имена собственные Непрядва и Дон, попадающие в семантическое поле слова. Непрядва - символ разделения добра и зла, родины и врагов. Дон, «темный и зловещий», ассоциируется с мраком, вражескими силами, смертью, а также с реками из античной истории и мифологии - Рубиконом и Стиксом. В четвертой части река становится вновь образом обобщенным, так как названия не упоминаются, а в пятой о реке напоминает только слово «плеск», ассоциативно настраивающее читателя на размышления о роли реки. В произведении актуально и второе значение слова «река», вызывающее ассоциации с реками пролитой крови. В целом слово «река» получает метафорическое значение, поскольку указывает на границу между своими и чужими, обыденными и сверхъестественным. Значимо слово «даль», поскольку соотносится то с татарским, то с русским станами. Даль - это и чужое пространство: «Домчимся. Озарим кострами Степную даль», и русская сторона: «И вдали, вдали о стремя билась, Голосила мать». Несколько раз появляется образ «степи», когда непосредственно используется слово «степь» и употребляются производные имена прилагательные: «степной путь», «степная даль», «степная кобылица». В этом случае А. Блок изображает степь традиционно. Но наше внимание привлекает толкование степи как пустоши у В. И. Даля [3, 258] и как пустыни у С. И. Ожегова [4, 764]. В этом контексте степь становится символом смерти, враждебного начала. Степь, где «грустят стога», совсем не та степь, где растёт ковыль. Эта безбрежная тоска - «твоя, о Русь!», и вместе с тем она «пронзает грудь стрелой татарской воли». Степная воля лирически звучит по-разному. Сначала это радостное упоение: «Я не боюсь… Домчимся. Озарим». И вдруг ужас: «Останови!.. Испуганные тучи… плачь, сердце, плачь!…» Лексема «воля» по-новому раскрывает ключевую фразу стихотворения: «Наш путь - стрелой татарской древней воли Пронзил нам грудь». На основании словарной статьи мы можем трактовать слово «воля» как «свободу, свободное состояние» («неся в груди татарскую тоску по древней, степной воле») и как «данный человеку произвол действия; свобода, простор в поступках». В этом случае ключевая фраза приобретает иной смысл. «Стрела татарской древней воли» (власти, закона) становится фактором, повлиявшим на формирование русского национального характера. Глубокое противоречие между свободой степей и жёстким подчинением стало основным конфликтом в душе русского человека. В результате - «И вечный бой! Покой нам только снится…». А потому одними из самых значимых являются образы заката, крови, пожара, зарниц, молнии, символы огненного начала. В смятении боя, («Закат в крови! Из сердца кровь струится!»), в ожидании будущих потрясений, в предчувствии великого пожара («…Я вижу над Русью далече Широкий и тихий пожар»), поэт создает образ огня, пожара, который сопутствует России на протяжении всего исторического развития. Неслучайны эпитеты «широкий» (никому не спастись от него) и «тихий» (надолго). Пожар в произведении - это огонь войны: столкновение с ордой и предчувствие будущего «мирового пожара». С помощью образа зарниц усиливается образ грядущего пожара и потрясений, ведь зарница - «отблеск дальней грозы» [4, 220], а гроза есть природное явление и «разрушительная сила чего-нибудь» [4, 149]. Сочетание «Закат в крови» несет двойной символ: сам по себе закат символизирует смерть [5,46], а образ крови усиливает эти впечатления. Особого внимания требует образ мглы - «ночной и зарубежной», «Опять над полем Куликовым Взошла и расточилась мгла…», «за разливающейся мглой». В первом стихотворении свет и мгла предстают нерасчлененными, в соответствии с таким же смешением русского и татарского начал: «В степном дыму блеснет святое знамя И ханской сабли сталь». Образ мглы появляется и в эпиграфе к 5 части. Но если в эпиграфе мгла заволакивает грядущий день, то в самом стихотворении о мгле говорится еще и как о солнце: «Взошла и расточилась мгла». В одной семантической группе со словом «мгла» находятся слова «облако», «туча», «туман». Об этом свидетельствуют синонимические связи: «туман, дымка, темнота, туча», имеющие общее семантическое ядро - «пелена тумана, пыли, дыма». Согласно трактовке В. И. Даля, пелена - это «покрывало» [3, 189], а слово «покрывало» этимологически связано со словом «покров», то есть «защита»; другое значение - «что-нибудь плотно заволакивающее, закрывающее со всех сторон» [3,189]. На базе данного значения возникают ассоциации с чем-то таинственным, враждебным. Оба ряда ассоциаций в полной мере реализуются в произведении. В первом стихотворении мгла «ночная и зарубежная», но она не страшит героя, в 5 части мгла вновь «взошла и расточилась». Но надрыва и тревоги в душе нет, есть готовность быть «светлым навсегда», биться до конца. Между этими частями образы переходные: тумана, полуночи. Оно из значений слова «туман» переносное: «символ неясного, запутанного, непонятного». Именно в тумане происходит явление Богоматери. Непрядва «убралась туманом, что княжна фатой», а потому туман - символ божественного начала. В этом отрывке противопоставлены Дон, «темный и зловещий», и Непрядва, выделяющаяся «серебром волны». Важную роль играют слова, обозначающие цвет. Происходит столкновение черного («темный» Дон, «ночные поля», «туча черная орды») и белого, а точнее светлого, («фата», «туман», «серебро волны», «на стальном мече», «лик нерукотворный светел»). Именно серебристые, стальные оттенки становятся символом покровительства Богородицы. Возникают ассоциации с праздником Покрова Пресвятой Богородицы, на который земля «одевалась» снегом, то есть приобретала белый наряд. Важен и тот факт, что битва состоялась восьмого сентября - в день Рождества Богородицы. Тревожное настроение создают постоянные упоминания о криках лебедей, о степных кобылицах, орлем клёкоте, зорях и тумане. Эти образы создают ощущение достоверности. В произведении особую роль играет образ лебедя, олицетворения божества, красоты, любви. Торжественно-тихое стихотворение «Мы сам-друг, над степью в полночь стали». За Непрядвой кричат лебеди. Под тихими зарницами в криках лебедей воин слышит Ее голос, а потому в криках, плеске и трубах лебедей есть нечто пророческое: накануне Куликовской битвы они были приметами будущей победы. Образ «степной кобылицы», символизирует степь, родину, будущее, чему лексическое значение: кобылица - «молодая кобыла, кобыла с жеребёнком» [4, 281]. Исторический путь страны от поля Куликова сквозь настоящее в будущее связан с образом «степной кобылицы», которая «несется вскачь». Образ белого коня («Я рыщу на белом коне»), символизирует победителя практически во всех культурах. Ассоциируется образ всадника на белом коне и с образом Георгия Победоносца. Автор использует лексику военной тематики. В 1 части «бой», во 2 части - «биться», «полки», в 3 части - «рать», в 4 - «сеча», в 5 - «бой», «битва». К этой группе примыкают слова «знамя» и «стяг», а также названия вооружения: «меч», «стрела» (о татарах), «ханская сабля», «кольчуга». «Сеча» в словаре С. И. Ожегова дано с пометами «книжное, устаревшее, поэтическое» и трактуется как «бой, битва, сражение» [4, 713], в словаре В. И. Даля не зафиксировано. Но отмечается слово «бой» в значении «битва, сражение, брань, побоище». Слово «сеча» используется один раз в 4 части: «Я слушаю рокоты сечи», слово «бой» фиксируется дважды: «И вечный бой!», «… как перед боем». Один раз используется слово «битва» с определением «чудная». Определяющим является слово «бой», использующееся в начале и в конце произведения. Значимы для любого сражения образы знамен. Поэт использует слова «знамя» и «стяг». Слово «стяг» является символом победы, далекой, желанной, невозможной: «Светлый стяг над нашими полками Не взыграет больше никогда», что говорит о предчувствии будущих несчастий. А вот знамя с точки зрения символичности - нечто большее, так как говорит еще и о государственности: происходит противостояние полков, религий, культур, государств. С точки зрения этимологии, 72% слов общеславянские, 11% общеславянские индоевропейского происхождения, 7% заимствования, причем заимствованные слова «туман», «облако», в некоторых строках это символы враждебного начала, и «сабля», вражеское оружие. Преобладающие цвета - это красный, белый и черный. В цветовой гамме доминируют желтый и красный цвета. Красный цвет ассоциируется с кровью и огнем, символизирует радость, красоту, любовь, а с другой стороны - вражду, войну, отсутствие покоя. Красный цвет, разбавленный всполохами, вносит чувство тревоги. Тяжеловесны образы, созданные с помощью лексики, обозначающей черный цвет и его вариации. Наиболее важные значения черного - смерть, разрушение [4, 4], что мы видим и в культурологическом пространстве произведения. Но эти образы не создают ощущения безысходности, так как автором используется лексика, обозначающая оттенки светлых красок, беловатые цвета, серебристые, создающие дополнительный эффект присутствия божественного начала в пространстве произведения. Звуковой пласт создается с помощью сочетаний «лебеди кричали», «крики лебедей», «орлий клекот», «голосила мать», «рокоты сечи», «трубные крики», «трубы лебедей», «ты кличешь», «взывают мечи». Лебединые крики становятся символом тоски, предупреждением, призывом. Среди лексики, создающей звуковые образы, слова «кличешь» и «голосила» являются просторечными, что вызывает ассоциации с народной культурой, с фольклором, а слово «взывают» является высоким, употребляется оно со словом «мечи». Меч - символ защитника, а защита Родины - священный долг, что подчеркивается использованием соответствующей лексики. С помощью образов-символов автор создает уникальный образ России, связанный с образом Богородицы. Автор использует следующую лексику для наименования своей страны: «Русь моя», «жена моя», «Русь», «родина», «мы с Тобою», «Твой голос», «Ты сошла», «над Русью», «Твой лик нерукотворный», последняя фраза вызывает ассоциации с образом Иисуса Христа, поскольку в иконографии есть образ Спаса нерукотворного. Покровительство Богородицы и покровительство Спасителя - знак Святой Руси. Русь - не только высокая покровительница, но и жена: «О, Русь моя! Жена моя!». Образ России-жены стал творческим открытием Блока: с его помощью поэт показывает единство своей судьбы с судьбой родины. Благодаря сочетанию столь интересных лексем-образов создается сложное лингвокультурологическое пространство.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.