ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИНГВОКРИМИНОЛОГИИ В ОТЕЧЕСТВЕНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ ПОСЛЕДНИХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ Осовский О.Е.

Мордовский государственный университет


Номер: 10-2
Год: 2015
Страницы: 143-148
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

историческая лингвокриминология, язык документов права, юридическая терминология, междисциплинарный подход, historical lingvocriminology, law documents language, legal terminology, interdisciplinary approach

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматривается вопрос о становлении и развитии исторической лингвокриминологии как новой дисциплины, формирующейся на границах истории языка и культуры, права и др. Закладывающаяся в работах отечественных филологов XIX - XX вв., она получает сегодня интенсивное развитие в исследованиях историков языка и права, в частности на материале изучения юридических и иных памятников письменности средневековой Руси.

Текст научной статьи

Современная лингвистика активно ищет новые подходы для полномасштабного комплексного исследования фактов прошлого и настоящего языка и речи в их тесной связи с социальными, идеологическими, правовыми, экономическими, культурно-художественными феноменами человеческого бытия [см.: 1; 9; 28]. Нельзя утверждать, что каждое из этих явлений образует отдельный пласт языка, свою особую нишу в языковом сознании той или иной эпохи, но, вне всякого сомнения, специальные формы языкового выражения оно с неизбежностью создает. Это хорошо осознавалось уже лингвистами конца XVIII - XIX столетия, уделявшими достаточное внимание функционированию специальной лексики, однако исчерпывающее описание данная проблема получает в ХХ столетии. Наглядным примером подобного рода может служить хорошо известный «Словарь индоевропейских социальных терминов» Э. Бенвениста, в котором автор предложил убедительную методологию и технику анализа терминологии индоевропейских социальных институций. Как он поясняет в предисловии, при исследовании «исходной точкой … обычно служит термин того или иного индоевропейского языка, чреватый дальнейшими широкими связями и ассоциациями, и на этой основе, начиная с прямого анализа особенностей его формы и смысла, его актуальных связей и противопоставлений, далее, посредством сравнения с родственными формами других языков, мы воссоздаем тот контекст, в котором сформировался этот термин, часто в результате глубоких преобразований» [2, 27]. Для исследователя очень важно подчеркнуть сложность и неоднозначность протекающих процессов, адекватное понимание которых возможно только с учетом множества сопутствующих факторов. «Мы пытаемся, - пишет он, - восстановить лексические ряды, распавшиеся в результате эволюции, выявить скрытые структуры, свести воедино различные употребления технического характера и в то же время показать, как в языках происходит реорганизация системных различий и обновление семантического аппарата» [там же]. Отметим, что естественное стремление ограничиться исключительно лексическим / терминологическим аспектом проблемы несколько сужает возможности решения более широкого круга вопросов о механизмах и характере отражения в языке различных аспектов как социально-бытовых, так и «идеологических» в широком смысле (религиозных, политических, правовых и др.) форм сознания. Добавим, что эту социальность языка и его производных хорошо чувствовал «круг Бахтина», что нашло отражение в т. н. «спорных текстах» В.Н. Волошинова и в работах самого М.М. Бахтина 1950-х - начала 70-х гг. [см.: 31; 35; 37; 18]. Одним из первых ярко и точно выразил свое понимание специфики языкового оформления правового сознания известный лингвист Б.О. Унбегаун. Многолетние занятия историей русского языка, восходящие к началу 1930-х гг. и продолжающиеся на протяжении последующих десятилетий, закономерно привели ученого к формулированию того, что в границах современного научного дискурса можно определить как проблемное поле языка древнерусского права. Обратив особое внимание еще в своей докторской диссертации, по точному замечанию Н.Н. Кульмана, на «приказный язык» как важнейший источник изучения русской разговорной речи XVI в. [27, 483], Б. О. Унбегаун в целом сохранил этот подход в своих последующих разысканиях, что в конечном итоге позволило ему определить особенности языка древнерусского права как обладающей собственными специфическими чертами части языка средневековой Руси. В 1965 г. в сборнике, приуроченном к юбилею одного из наиболее значительных деятелей русской эмиграции, выдающегося юриста Н. С. Тимашева, Б. О. Унбегаун публикует статью «Язык русского права», первую удачную попытку комплексного анализа проблемы. «Язык русского права, - замечает он, - представляет, в своем историческом развитии, несколько характерных и только ему одному свойственных черт» [46, 178]. Последовательный анализ древнерусских юридических памятников, церковнославянских переводов образцов византийского права, юридических документов средневековой Руси и законодательных актов Российской империи XVIII-XIX вв. позволили исследователю выявить основные закономерности в развитии русского юридического языка, обозначить несколько исторических парадоксов, связанных, в частности, с чрезвычайно малым влиянием византийского права на судебно-правовое сознание Руси, определить важнейшие источники русской юридической терминологии. «В результате своего своеобразного развития, - отмечает он в заключении, - современная терминология русского права состоит из трех пластов: (1) во многом уцелевшей традиционной древнерусской терминологии; (2) церковно-славянской терминологии, возникшей в XVIII и XIX веках, благодаря слиянию церковно-славянского литературного языка с русским административным языком; и (3) иностранных терминов, заимствованных в XVIII-XX веках. Этапы создания этой сложной терминологии еще не изучены, как не изучен, по крайней мере, лингвистически, ни один из составляющих ее трех пластов» [46, 184]. Вряд ли будет преувеличением утверждать, что именно 1960-е гг. стали заметной вехой в изучении языка русского права. Следует предположить, что обращение Вяч.Вс. Иванова, В. Н. Топорова, О. Н. Трубачева и др. к истокам русского правового сознания было продиктовано не только общим стремлением авторов погрузиться в глубины славянской культуры. Немалую роль здесь, по-видимому, играл поворот от «оттепели» к новой эпохе, политико-идеологические установки которой не предполагали ни права на демократические свободы, ни дискуссий (после чехословацких событий 1968 г.) о правовом потенциале современного социализма [см.: 41]. В целом ряде работ, подготовленных и опубликованных в 1960-80-е гг. Вяч.Вс. Ивановым, В.Н. Топоровым, Б.А. Успенским, Ю.М. Лотманом и др., были рассмотрены важнейшие аспекты формирования праславянского и древнерусского правового сознания, прежде всего в их связи с ритуалом и мифом [12-13; 42-43; 47; 29; 44-45]. Принципиально важным представляется характерная для авторов тенденция исследования явлений истории русского языка в широком историко-лингвистическом и историко-культурном контекстах. Эта тенденция получила продолжение в известном труде Вяч.Вс. Иванова и Т.В. Гамкрелидзе «Индоевропейский язык и индоевропейцы», значительное место в котором занимает описание ритуально-правового аспекта праиндоевропейского языка в связи с архаическими формами ритуала, фольклора и культуры праиндоевропейцев. «Общеиндоевропейская правовая терминология смыкается с обрядовой терминологией, что указывает на невычлененность правового института из ритуально-обрядовых представлений, которыми и определялись правовые нормы древних индоевропейцев, - полагают авторы. - Правовые нормы этого общества - это часть целой системы ритуальных установлений, контролируемых “жречеством”, которое объединяло в себе все функции духовной деятельности и регулирования основных социальных норм» [5, 805]. Значительный вклад в исследование проблемы в 1970-е - 2000-е гг. внесли Б.А. Успенский и В.М. Живов, решительно переосмыслившие и заметно расширившие проблемное поле истории русского литературного языка [см. об этом: 33-34]. Исследователям удалось сформулировать новую историко-лингвистическую парадигму, в основе которой лежит учет факторов не только языка и культуры, но и социальной жизни, идеологических, политических, религиозных и иных факторов, определяющих эволюцию тех или иных сторон языкового сознания личности и эпохи. Примечательная попытка В.М. Живова рассмотреть язык древнерусского права как лингвосемиотическую проблему стала своего рода импульсом для полемически заостренной интерпретации ряда историко-языковых фактов в последующих трудах, включая находившуюся в работе перед его безвременной кончиной монографию по истории русского письменного языка [8-11]. Таким образом, можно сделать вывод, что на протяжении 1960-х - 2000-х гг. крупнейшими отечественными историками языка и культуры были заложены основания нового подхода к исследованию языка права, определенного В.П. Киржаевой как историческая лингвокриминология, имеющий до настоящего времени достаточно ограниченное хождение в научной среде. Этот термин принципиально отличается от понятий «лингвокриминалистика» и «юрислингвистика», обозначающих дисциплину, имеющую однозначно прикладной характер и предполагающую решение специальных юридических задач средствами современного языкознания [см.: 7]. Декларируя принципиальную междисциплинарность новой историко-лингвистической дисциплины, исследовательница подчеркивает необходимость привлечения смежных наук, «инструментария, выработанного не только историей русского языка, но и текстологией и источниковедением, литературоведением и историей культуры, историей государства и права и иными гуманитарными практиками, получающими интенсивное развитие на рубеже XX-XXI веков, в частности в границах изучения истории повседневности. <…> Привлечение в ходе исследования большого числа памятников письменности XI-XVII веков, принадлежащих различным жанрам, позволяет говорить о необходимости расширенной интерпретации понятия «юридический текст» в повседневной практике средневековой Руси. С этой позиции в равной степени правомерным становится привлечение любого письменного теста, содержащего в себе определенную правовую коллизию: от летописей и агиографии до бытовых повестей XVII столетия, от берестяных грамот до челобитных, сказок, расспросных речей и таможенных книг. Таким образом в научный оборот в качестве материала для исследования включается весь корпус памятников русской письменности, отражающих процесс становления и развития правового сознания средневековой Руси. Комплексное осмысление этого процесса закономерно требует привлечения подходов, выработанных юридической, исторической и иными социальными и общественными науками. Это, в свою очередь, обеспечивает плацдарм для построения и развития нового исследовательского направления, рождающегося на стыке перечисленных дисциплин, - исторической лингвокриминологии, новой отрасли гуманитарного знания, в задачи которой входит изучение формирования и развития правоприменительной практики и правового сознания по данным языка, то есть в процессе многоаспектного изучения того, как изменения в правовом поле в тот или иной период отражаются на всех уровнях (от лексического до сюжетного) в дошедших до нас текстах данного периода» [50, 3-4]. Нельзя не заметить, что В.П. Киржаевой было предложено четыре основных уровня языка, на которых реализуется правовое сознание конкретной исторической эпохи. Это правовая лексика и связанная с ней часть тезауруса, на сегодняшний день наиболее широко и интенсивно исследуемая современной наукой. Специфика языка юридических документов различных жанров, законодательства в целом, в т. ч. в их морфологическом, синтаксическом и стилистическом аспектах. В широком смысле это можно обозначить как языковые особенности правового дискурса. Отражение в языке исторических особенностей криминальной повседневности в ту или иную эпоху. Отражение правового сознания эпохи в художественных и нехудожественных текстах, не являющихся документами права, однако содержащими те или иные криминальные сюжеты и юридические коллизии. Особую сферу, очевидно требующую специальной разработки, представляет собой публикация памятников права с соответствующим историко-лингвистическим, текстологическим и историко-культурным комментарием. Эта богатейшая традиция отечественной науки XIX-XX вв., получившая, в частности, отражение в серии «Памятники русского права», в последние десятилетия по понятным причинам практически прервалась и нуждается в решительном обновлении. Закономерным результатом исследовательских поисков в этом направлении в 2010-е гг. стали научный проект «Юридическая лексика русского языка XI-XVII вв.: Опыт комплексного словаря-справочника», получивший поддержку РГНФ, и выполненные в рамках этого проекта конкретные исследования, часть из которых была опубликована в выпусках сборника «Юридическая лексика русского языка XI-XVII вв.: Материалы к словарю-справочнику» [49; 50]. Среди осуществляемых в границах исторической лингвокриминологии разысканий отметим планомерную работу с терминологическим аппаратом древнерусского права в статьях В.П. Киржаевой, И.Я. Якунченковой, Л.В. Поповой, Е.А. Чащиной и др. [20; 22; 24-26; 51; 38; 48]. Примечательно, что интерес к историко-правовой и историко-культурной составляющим этой проблемы прослеживается в работах правоведов и историков, в последние годы все более активно привлекающих в т. ч. и историко-лингвистический инструментарий [3; 6]. Попытки определения сущности документа древнерусского права как объекта междисциплинарного изучения, специфики отражения в разножанровых древнерусских текстах явлений криминальной повседневности, криминальной сюжетики нехудожественного текста средневековой Руси и различных авторских стратегий, реализуемых при этом, представлены в работах автора данной статьи и других исследователей [32; 36; 14; 15; 23]. Значительный интерес вызывают работы, посвященные анализу языка права иных народов [4; 39-40], сопоставительному анализу языка правовых памятников [30]. В этом контексте имеет значение и работа над проблемой освоение языка русского права, прежде всего правовой терминологии, как лингвокультурного основания формирования правового сознания инородческого населения Российской империи [см.: 17; 19; 21]. Это в конечном итоге могло бы привести к реализации масштабного научного проекта, посвященного «языковой истории» правового сознания народов Европы и Азии [см.: 16].

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.