ПРОБЛЕМА РАЗГРАНИЧЕНИЯ МОРСКИХ ПРОСТРАНСТВ МЕЖДУ РОССИЕЙ И США: ВЫЗОВЫ БЕЗОПАСНОСТИ Федоров Н.В.

Санкт-Петербургский государственный университет


Номер: 11-2
Год: 2015
Страницы: 121-124
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

морская граница, исключительная экономическая зона, территориальный спор, российско-американские отношения, maritime border, exclusive economic zone, territorial dispute, Russian-American relations

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуются прямые и косвенные вызовы безопасности России, которые являются следствием продолжающегося российско-американского спора вокруг разграничения исключительных экономических зон двух стран в Беринговом и Чукотском морях.

Текст научной статьи

Спор между Россией и США вокруг разграничения морских пространств в Беринговом и Чукотском морях носит локальный характер и не столь активно освещается в СМИ в отличие от российско-японского конфликта вокруг Южных Курил, но, тем не менее, может нести в себе прямые и косвенные вызовы безопасности России в регионе. Отношения между Россией и США в этом районе исторически были очагом ряда споров, но в то же время не перерастали в серьезное противостояние на межгосударственном уровне. Конвенция 1867 г. о продаже Аляски Соединенным Штатам определила прохождение морской границы между двумя государствами. Линия границы, определенная данным соглашением, должна была разделить, прежде всего, островные владения двух стран, но позже стала одной из основ для разделения исключительных экономических зон двух стран. В 1970-е гг. многие государства стали объявлять прилегающую к их побережью 200-мильную акваторию своей исключительной рыболовной зоной. В апреле 1976 г. США объявили об установлении 200-мильной рыболовной зоны с 1 марта 1977 г. В декабре 1976 г. рыболовную зону аналогичной протяженности установил и Советский Союз. В Беринговом и Чукотском морях рыболовные зоны СССР и США частично накладывались друг на друга, что вызвало споры по вопросу принадлежности районов рыболовства, а затем - и в отношении потенциальных месторождений полезных ископаемых на континентальном шельфе. В 1977 г. между СССР и США начались переговоры по вопросу разграничения спорных участков рыболовных зон. Советская сторона предлагала провести разграничение по срединной линии (в соответствии с нормами международного права), в то время как США настаивали на разделении рыболовных зон в соответствии с продолжением разграничительной линии, установленной российско-американской конвенцией 1867 г. Советский Союз уже в 1977 г., по словам российского исследователя Б.И. Ткаченко, «практически без переговоров» принял американское предложение и уступил США спорный участок акватории протяженностью почти 23,7 кв. км, получив в качестве компенсации квоты на вылов рыбы на этом участке [6, 25]. Однако, как выяснилось, советская и американская стороны по-разному проводили линию разграничения и результатом стало расхождение до 60 км. Вследствие этого, на образовавшемся спорном участке стали возникать новые конфликты по вопросу ведения рыболовного промысла. В 1981 г. между СССР и США начались новые переговоры по разделению зон рыболовства в спорных районах. С 1984 г. переговоры затрагивали уже вопросы юрисдикции над всеми морскими ресурсами (в том числе и ресурсами морского дна) в Беринговом и Чукотском морях, а также в Северном Ледовитом и Тихом океанах [6, 25]. Переговоры завершились подписанием 1 июня 1990 г. «Соглашения между СССР и США о линии разграничения морских пространств», которое разделяло экономические зоны и континентальный шельф между СССР и США. Соглашение было подписано министром иностранных дел СССР Э.А. Шеварднадзе и госсекретарем США Дж. Бейкером в присутствии советского и американского президентов. СССР уступил США три района на территории советской 200-мильной экономической зоны, из них два крупных в Беринговом и Чукотском морях и один небольшой - южнее Командорских островов. Советский Союз в свою очередь получил лишь один небольшой участок на территории американской экономической зоны. По мнению Б.И. Ткаченко разграничение морских экономических пространств было произведено вразрез как с принципами международного права, так и интересами СССР. Линия разграничения проводилась в виде продолжения линии, определенной конвенцией 1867 г., в результате чего «граница между экономическими владениями двух стран заметно сместилась в сторону советского побережья по сравнению со срединной линией, чем был нанесен ущерб экономическим интересам СССР (и России)» [6, 30]. По словам Ткаченко, данное соглашение «противоречило национальным интересам СССР, а затем и России, поскольку предусматривало существенную уступку США части наших экономических владений» [6, 26]. Соединенные Штаты получили по данному соглашению 54,6 тыс.кв.км спорной морской экономической зоны, а СССР получил на 74 тыс.кв.км. меньше континентального шельфа, чем ему полагалось при разграничении по срединной линии [6, 32]. СССР понес ущерб не только от потери районов рыболовства, но и лишился многих районов континентального шельфа, на котором по прогнозам находились богатые месторождения нефти и газа. Б.И. Ткаченко охарактеризовал данное соглашение как дипломатический провал, причиной которого стал «неудовлетворительный механизм принятия важных государственных решений в сфере внешней политики в период «перестройки» [6, 37]. В то же время, по мнению другого российского исследователя, эксперта в сфере международного права А.Н. Вылегжанина, нет оснований возлагать вину за ущемление национальных интересов России на Э.А. Шеварднадзе, поскольку принципиальное решение о линии Советского Союза в переговорах с США по данному вопросу было принято еще в конце 1970-х гг., задолго до прихода Шеварднадзе на пост министра иностранных дел и вообще до начала «перестройки». В данном случае для советского руководства «доминирующими были соображения не экономического, а пространственно-стратегического плана, главным образом, стремление закрепить секторальный принцип разграничения в Арктике, даже ценой пространственной потери в Беринговом море» [4, 5]. В США подписание данного документа посчитали своей безусловной победой. Соглашение 1990 г. было ратифицировано Сенатом США 16 сентября 1991 г., однако Верховный Совет СССР так и не ратифицировал его до распада СССР, поскольку появились сомнения в соответствии этого соглашения национальным интересам страны. Против проекта соглашения еще до его подписания высказывались, в частности, Институт мировой экономики и международных отношений Академии наук СССР (в том числе и Е.М. Примаков) и Министерство рыбного хозяйства СССР [4, 5]. Соглашение 1990 г. не было ратифицировано и в Российской Федерации. В постановлении Государственной Дума от 14 июня 2002 г., в частности, говорилось, что содержание этого соглашения «ставит под сомнение его соответствие национальным интересам Российской Федерации, в первую очередь в области рыболовства» [6, 36]. В то же время Россия придерживается временного характера применения данного соглашения. Сложившаяся вокруг морских пространств США и России ситуация не только наносит ущерб российским экономическим интересам, но и создает напряженную обстановку в пограничной акватории двух стран. Российские рыболовные суда не получили доступа к традиционным районам промысла, которые оказались теперь в исключительной экономической зоне США. Неоднократно имели место инциденты, связанные с действиями Береговой Охраны США против российских рыболовных судов, которые нарушали (или якобы нарушали) границы американской исключительной экономической зоны. Российские суда задерживались, под конвоем кораблей Береговой Охраны направлялись в американские порты и освобождались только после уплаты штрафа. В ряде случае происходили открытые столкновения. Например, в 2001 г. при попытке задержания кораблем Береговой Охраны «Гамильтон» траулера «Гиссар» другие российские рыболовные суда прибыли в район инцидента и, маневрируя вокруг американского корабля, пытались помешать буксировке задержанного траулера. По некоторым сведениям командиру "Гамильтона" было заявлено, что, если судно будет отбуксировано, начнется третья мировая война [3]. Американцы вынуждены были отказаться от планов по задержанию «Гиссара». По версии российской стороны, «Гиссар» вообще находился в исключительной экономической зоне России, а экипаж «Гамильтона» угрожал применить оружие на поражение [3]. По словам польского эксперта Влада Качиньского, «подобное применение насилия может только еще дальше дестабилизировать ситуацию» [10, 4-5]. С ним согласен и российский исследователь В. Зиланов: «Соглашение, по которому одна из сторон считает себя несправедливо обойденной, неминуемо, как мина замедленного действия, когда-нибудь создаст конфликтную ситуацию» [5]. Американская сторона, в свою очередь, исходит не только из буквы соглашения 1990 г., но и из своих собственных экономических интересов, отмечая, к примеру, что российские рыболовные суда якобы ведут промысел в чрезмерных масштабах и их допуск в исключительную экономическую зону США может иметь серьезные последствия для рыбных ресурсов у берегов Америки [2]. Можно предполагать, что конфликты по вопросу районов рыболовного промысла могли бы иметь место и при ином разграничении морских пространств, более благоприятном для интересов России. Однако в условиях, когда ситуация не урегулирована с правовой точки зрения и при которой стороны занимают диаметрально противоположные позиции, любой инцидент, носящий «локальный» экономический или правовой характер, может принять характер борьбы за национальные интересы, что в немалой степени может способствовать эскалации конфликта. Кроме того, наличие морского территориального спора, по мнению российского эксперта В. Алексеева, может быть одним из препятствий для выстраивания российско-американского партнерства в Азиатско-Тихоокеанском регионе [1]. Для разрешения подобной конфликтной ситуации необходимо, по утверждению Б.И. Ткаченко, поставить вопрос о пересмотре разграничения экономических зон США и России, а также провести отдельные переговоры по вопросу континентального шельфа [6, 38]. Однако А.Н. Вылегжанин полагает, что отказ России от выполнения соглашения 1990 г. не будет означать, что у России «появятся те же международно-правовые позиции в отношении линии разграничения в Беринговом море, которые были до обменных нот США и СССР 1977 г. и до заключения Соглашения 1990 г.» [4, 8]. Такое решение «обозначило бы непоследовательность правовой позиции России, привело бы к непредсказуемым последствиям, отрицательными для правовой стабильности отношений США и России» [4, 9]. По мнению российского исследователя, целесообразнее «заключить соглашение с США о сохранении в районе Берингова моря, отошедшего к США, отечественного рыбного промысла в традиционных объемах». Это «могло бы привести к ратификации Россией соглашения 1990 г.» [4, 9]. Однако с точки зрения российского эксперта А. Фененко, уступки американской стороне могут вызвать дополнительное давление на Россию по вопросу статуса Охотского моря [7]. В то же время позиция Соединенных Штатов не всегда дает оснований для подобного разрешения конфликта, поскольку они неоднократно отвергали просьбы России о предоставлении квот на вылов рыбы в американской исключительной экономической зоне [10, 2]. Как ни парадоксально, соглашение по разграничению морских пространств рассматривается как противоречащее национальным интересам не только в России, но и в некоторых общественно-политических кругах США. Переговоры по заключению данного соглашения стимулировали выдвижение претензий на ряд российских территорий - острова Врангеля, Жанетты, Генриетты, Беннета, Геральда, Медный, Калан, Сивуч. С подобными притязаниями выступили ряд политиков штата Аляска, и их требования поддержала группа «Надзор за внешней политикой США» (“State Department Watch”), возглавляемая Карлом Олсоном. Данная организация является лоббистской структурой, которая пользуется поддержкой со стороны ряда республиканских и консервативных организаций, а также занимается сбором средств и их освоением [9]. Претензии на российские острова строились на «праве открытия», а американские власти обвинялись в том, что они заключили соглашение без учета интересов штата Аляска, а сам этот документ закреплял передачу «исконных» американских территорий под суверенитет России [14]. После ратификации соглашения 1990 г. “State Department Watch” и ряд политиков Аляски продолжили выступать с территориальными требованиями к России. В 1999 г. законодательным собранием штата Аляска была принята резолюция HJR-27, в которой было озвучено обращение к Госдепартаменту с требованием возобновления диалога с Россией по территориальному вопросу с учетом интересов штата Аляска [8]. Государственный департамент США, в свою очередь, официально заявлял, что не намерен вести переговоры о принадлежности российских островов [13]. Существует мнение, что подобные действия “State Department Watch” носили «заказной» характер и были направлены на то, чтобы заставить Россию пойти на ратификацию соглашения 1990 г. [4, 8]. Однако, можно предполагать, что здесь речь идет не только о необходимости урегулирования отношений с Россией (ратификация соглашения принципиально не влияет на интересы США), а в особенностях внутриполитической борьбы в Соединенных Штатах. Территориальные претензии к России могут рассматриваться в рамках стремления региональных политиков Аляски укрепить влияние, позиционируя себя как защитников интересов родного штата, а также как средство давления со стороны консервативных сил на представителей демократической администрации, обвиняемых в «предательстве» интересов Америки. Не случайно активизация территориальных претензий к России совпала с ростом критики в адрес администрации Барака Обамы. В частности, этот вопрос был поднят Джо Миллером, республиканским кандидатом в Сенат от Аляски [15], который воспринял многие идеи от Олсона и был поддержан Партией Чаепития (“Tea Party”). Партия Чаепития и сама также неоднократно заявляла о поддержке территориальных претензий к России (в контексте критики Обамы) [12]. Данные территориальные притязания, по словам российских исследователей В.Н. Конышева и А.А. Сергунина, являются выражением позиции «маргинальных» кругов [11, 64]. Но, по моему мнению, это не совсем точно. Хотя Соединенные Штаты официально не поддерживают подобные территориальные претензии к России, однако в условиях обострения внутриполитической борьбы США или еще большего охлаждения российско-американских отношений, а также при наличии катализатора в виде конфликта (пусть и небольшого) в районе Чукотского моря или Берингова пролива, эта локальная проблема может стать основанием для усиления антироссийских настроений в США. Ситуация осложняется еще и тем, что данная проблема имеет непосредственное отношение к Арктическому региону, который все чаще становится ареной противоречий не только в рамках двусторонних отношений, но и в многостороннем формате. Таким образом, проблема территориальных претензий к России, выдвигаемая некоторыми представителями общественно-политических кругов США, хотя и носит локальный характер, имеет определенные черты «замороженного» конфликта, который при определенном стечении обстоятельств может быть чреват рядом внешнеполитических вызовов для России. Возможность разрешения ситуации вокруг морских пространств России и США представляется весьма сложной. Данный конфликт носит не только правовой, но и в определенной мере идеологический, или «сконструированный» характер. Россия не готова признавать договор, который рассматривается как наносящий ущерб национальным интересам, а США, в свою очередь, не готовы идти на уступки России. В России этот территориальный спор воспринимается, в том числе, и как досадное следствие ошибки периода «перестройки» (хотя принципиальное решение по этому вопросу было принято еще до ее начала), а Соединенные Штаты не сомневаются в своей правоте и не готовы к компромиссу с Россией. В данном локальном споре отразились многие особенности российско-американских отношений на глобальном уровне, и конфликт на границе России и США может при определенных обстоятельствах оказать влияние на более масштабные проблемы в отношениях двух стран.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.