ПОЛИТИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ В СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННЫХ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК Мясников А.А.

Калужский филиал Московского государственного технического университета им. Н.Э. Баумана


Номер: 12-1
Год: 2015
Страницы: 107-110
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

«антропология», «политология», «политическая антропология», «этнография», “anthropology”, “political science”, “political anthropology”, “ethnography”

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье предпринимается попытка определить место политической антропологии в системе современных гуманитарных наук. Рассматривается предмет политической антропологии, история возникновения, взаимосвязь с другими научными дисциплинами, а также наиболее актуальные направления исследований.

Текст научной статьи

В ХХ веке сознание человечества прошло ряд кризисных этапов в своем развитии, остро реагируя на многообразные проявления социально-экономических, политических и духовных изменений. В целях их осмысления возникала все большая необходимость в поисках новых научных подходов для изучения социума, а также потребность в междисциплинарных исследованиях, мобилизующих подходы истории, социологии, философии, антропологии и культурологии. В этой связи политическая антропология, являясь относительно новой в системе гуманитарных наук, на сегодняшний день признается одним из наиболее актуальных исследовательских направлений. Современная политическая антропология уходит своими корнями в интерес социально-культурной антропологии к политике, политической организации, природе властных отношений. Более того, теоретико-методологические основы дисциплины антропология самоидентифицируются с этнографией, которая до настоящего дня по классификации ВАК остается поддисциплиной исторической науки. Однако само понятие «антропология» в науке давно уже обрело амбивалентный смысл. Помимо дисциплинарного обозначения появились теоретико-методологические подходы в других дисциплинах, связанные с комплексным изучением феномена человека (философская антропология), с изучением истории повседневности, историко-культурного контекста различных сообществ (историческая антропология) и др. Политическая антропология, в отличие от других социогуманитаных наук, занимающихся изучением политической сферы, традиционно сосредотачивала свое внимание на доиндустриальных обществах. Ее становление как относительно самостоятельной дисциплины происходило в процессе изучения «примитивных» социумов. До недавнего времени политическая антропология как самостоятельная субдисциплина в рамках социальной антропологии или этнографии отсутствовала в учебных планах российских образовательных учреждений. Впервые в качестве спецкурса по выбору она стала преподаваться в Санкт-Петербургском государственном университете в 1994 году. В то же время на Западе политическая антропология имеет глубокие научные традиции и неизменно включается в число обязательных дисциплин, преподаваемых на антропологических факультетах, число которых в последние десятилетия стремительно растет [1]. Долгое время политическая антропология выступала как антропологическая дисциплина, изучающая народы мира с целью выявления особенностей политической организации в исторической динамике. Наряду с политической социологией, политической философией, политической психологией, политологией эта научная дисциплина занималась исследованием сферы политики, но трактовала ее гораздо шире. Если выше обозначенные дисциплины в основном сводили власть к специализированным институтам управления, то политическая антропология рассматривала ее как отношения доминирования, представленные на всех уровнях общественной иерархии, включая межличностные отношения. Горизонты политической антропологии постоянно расширялись по мере эволюции и усложнения, как самого общественного процесса, так и по мере развития самой дисциплины и совершенствования ее методов. Несомненно, было бы правильно сказать, что реальный мир определяет содержание политической антропологии, и в равной мере антропология конструирует мир, в котором пребывают и отправляют свое знание антропологи. Такой более сложный подход по сравнению со старой констатацией, что этнология и антропология нужны, чтобы лучше управлять, все больше распространяется в современной науке. Задача политической антропологии обусловлена необходимостью изучения культурно-хозяйственного быта, социальной системы, обычаев, идеологических представлений архаических народов для более глубокого понимания основ властных отношений в современном обществе. При этом мы должны понимать, что объект исследования политической антропологии, а именно, власть и властные отношения в обществе практически совпадает с объектом уже существовавших наук, в частности, политологии. Сейчас политическая антропология преимущественно заимствует понятийно-категориальный аппарат из политологии. Ключевым является понятие власти, широко используются веберовские понятия «традиционной», «харизматической» и «рационально-правовой» власти. Также центральными темами дисциплины являются проблема гегемонии, статуса личности, равенства и неравенства. Исходя из того, что власть является предметом исследования, как политологии, так и политической антропологии, есть соблазн определить политическую антропологию как раздел политологии, специализирующейся на изучении «примитивных» (т. е. первобытных) обществ. В то же время в ряде стран антропологию было принято считать отделом социологии, которая изучает первобытные и традиционные общества (отчасти такое понимание характерно и для современной российской социологии). Даже там, где за антропологией признается самостоятельный статус, подчеркивается ее генетическое родство с социологией. Определяя, в частности, место антропологии в ряду гуманитарных дисциплин, Т. Парсонс подчеркивал, что предметом ее изучения являются в основном социальные структуры, символы и процессы «применительно к их культурным условиям», в особенности в отношении к «простейшим» общественным системам. Однако между политологией и политической антропологией имеются и существенные различия. Прежде всего, в отличие от историографии и политологии, политическая антропология обращает больше внимания на политический процесс, чем на политическое событие, и на такую форму человеческой активности, которая носит больше публичный характер. А ко всему, что носит публичный характер, что характеризуется обязательным наличием целей, как групповых, так и индивидуальных, можно применить слово «политическое». Данное обстоятельство позволяет политической антропологии не ограничиваться только изучением политических институтов своего рода цикличных или статичных обществ в структурно-функциональных терминах, чем антропология и политология занимались многие десятилетия. Здесь возможен перенос внимания с «общества» на политическое «поле» в пространственно-временном континууме, т. е. в историческом времени [2]. Кроме того, современная политическая антропология включила в свой арсенал не только вопросы социальной истории повседневности и политическую экономию, но и вопросы «символического капитала», массовых информационных воздействий и неформальных сообществ как важнейших элементов политического поля и системы власти, а также самого существования культурно-сложных сообществ [3,73]. На современном этапе политическая антропология с ее научными традициями не только продолжает служить основным инструментом познания власти и властных отношений в обществах, сохранивших до настоящего времени мощный архаический субстрат, но и, по мнению В.В. Бочарова [4], имеет немалый потенциал для исследования некоторых аспектов подобных отношений в индустриальных или постиндустриальных системах и, таким образом, может существенно обогатить наши представления о политическом процессе. Также политико-антропологические методы могут быть продуктивно использованы для изучения российских политических реалий. Во-первых, наблюдения антропологов дают все основания заключить, что современное индустриальное общество сохраняет типы отношений, характерные для начальных этапов социогенеза. Во-вторых, что особенно актуально для российской истории, тоталитарные режимы особенно актуализируют архаические формы организации власти (ее сакрализация, гипертрофия роли политических символов и ритуалов, которым приписываются магические функции и др.). Эти же модели составляют пласт неформальных норм, действующих среди членов политических институтов и организаций. Анализ же советской и постсоветской политической жизни также отчетливо свидетельствует о том, что архаические принципы организации властных отношений во многом определяли и продолжают определять российскую политическую культуру [4,53; 5]. Методы политической антропологии вполне могут быть продуктивно использованы при изучении советских политических институтов, правящей элиты и социально-психологического портрета рядового коммуниста. В-третьих, именно Россия является ярчайшим примером бессознательного воспроизводства традиционной политической культуры. О сохранности в нашей поведенческой культуре архаических моделей писал Л. А. Тихомиров: «Сравнение исторически известных личностей и деятелей, сравнение песен, пословиц и т. д. несомненно убеждает, что в общем русский народ ХХ века в высшей степени сходен с народом ХVII века. Едва ли французы или англичане, за те же 200 лет, представляют больше сходства между предками и потомками, чем русские, несмотря на то, что эти нации этнографически почти не изменились, а русские беспрерывно впитывали огромные потоки чужеродных элементов» [6]. Например, «помазанник божий» при монархии, «генеральный секретарь» при социализме и президент при демократии являют собой много тождественного, а отношение к власти управляемых во все времена основывалось на иррациональных мотивациях [4,54]. В завершение статьи можно сделать следующие выводы: 1) Политическая антропология - это дисциплина, которая граничит не только с историей, но и социологией, и политологией. 2) Все больше отходит на второй план представление, что политическая антропология изучает только системы властно-управленческих отношений в «традиционных обществах» и ранние формы политических институтов. 3) Антропологические подходы имеют большие перспективы при изучении современности. Политантрополог, пользуясь антропологическими (этнологическими, этнографическими) методами, может продуктивно изучать механизмы власти и контроля не только в доиндустриальных, но и в современных обществах. Особую ценность его исследованиям придает широкое использование сравнительно-исторического метода и возможность понять незападные политические системы изнутри, без навязывания им политологической и социологической терминологии, разработанной на примере цивилизации Запада. 4) Политико-антропологические подходы могут быть продуктивно использованы для изучения советской политической системы и ее субъектов, а также современных российских политических реалий.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.