НРАВСТВЕННЫЕ АСПЕКТЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ТЕКСТА (НА МАТЕРИАЛЕ ПЕРЕВОДА Д. БАБИЧЕВА КОМЕДИИ П.К.Н. ЛАШОССЕ «ШКОЛА ДРУЗЕЙ») Ерофеева Н.Е.

Орский гуманитарно-технологический институт (филиал) ОГУ


Номер: 12-1
Год: 2015
Страницы: 131-133
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

комедия, жанр, перевод, русский театр, зритель, нравы, comedy, genre, translation, Russian theater, viewer, customs

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматривается перевод комедии «Школа друзей» Лашоссе, выполненный Д. Бабичевым, особое внимание уделяется интерпретации переводчика нравственной коллизии пьесы в соответствии с запросами отечественной публики.

Текст научной статьи

В исследовании Б. Н. Асеева «Русский драматический театр ХVII-ХVIII веков» [1] упоминается о том, что комедия П. К. Н. Лашоссе пользовалась особой популярностью у русской публики, хотя перу французского драматурга принадлежит еще одна комедия, написанная в жанре комической оперы на сюжет пьесы Дж. Лилло «Лондонский купец» - «Школа молодого человека, или французский Барнвел» (“L'école de la jeunesse, ou Le Barnevelt français“ - Р., 1731). Однако русских переводчиков больше привлекали проблемы морали, поэтому, возможно, кроме комедии «Школа друзей» никакая другая комедия французского автора на русский язык не переводилась. «Школа друзей» П. К. Н. Лашоссе была представлена отечественному зрителю под названием «Училище дружества» (1776). Перевод, выполненный Д. Бабичевым, обращал русского читателя и зрителя к важным этическим вопросам времени. Для своей стихотворной комедии «Школа друзей» (“L’Ecole des amis”, 1937) Ляшоссе заимствует античный сюжет. На это указывал еще Г. Лансон. Он отмечал, что сюжет комедии французского драматурга восходит к Плавту, к комедии «Три монеты» (“Trinummus”) [2, 148]. И действительно в пьесе римского драматурга обнаруживаем схожий сюжет, когда только вмешательство друга отца спасает расточительного, но беспечного юношу, от беды. В центре русского перевода «Школы друзей» лежит понятие «дружество», то есть «дружба», которое уже в XVIII веке понималось как «отношения между людьми, основанные на взаимном расположении, на общих взглядах, интересах» [3, Вып. 6: 153-154]. По единодушному мнению критиков того времени, ряда исследователей русской литературы, перед нами малоудачный прозаический перевод стихотворной комедии Лашоссе, выполненный князем Дмитрием Бабичевым и представленный им как собственное сочинение в опубликованном варианте указано «кнз... Дмтр. Ббчв». В переводе сохранены имена персонажей, но автор перевода меняет акцент, перенося его с линии Монроз-Гортензия на линию Монроз-друзья, а любовную коллизию определяет второстепенной, оттеняющей все события, происходящие в пьесе. Любовные переживания Монроза стали поводом к серьезному размышлению о взаимоотношениях друзей и их роли в судьбе близкого человека, оказавшегося в сложной ситуации: его дядя был управляющим имения Гортензии, мечтал возвратить его девушке и женить Монроза на Гортензии, но не успел, так как погиб на войне. Монроз оказался в двойственном положении: он любит Гортензию, но не может быть счастлив с нею, так как владеет ее имением. Кроме того, вследствие ряда неприятностей, Монроз оказался в стороне от светской жизни, потерял многих друзей. Один из близких молодому человеку господин Арамонт довольно точно характеризует «дружество» в ответ на язвительное замечание Дорана: Доран. ... О! Ежели случай ему милосерд будет, какая же толпа друзей разогнана будет. Арамонт. ... Этот род друзей не совсем необыкновенный. Привыкшие видеть счастье издалека, они не являются во время непогоды. Когда возвращается тишина, то можно опять на них надеяться. Тишина развращенный их полк с собой приводит. Одним словом, в свете это так водится, который был и будет завсегда, как ныне; ныне гораздо жалуют делить с другими благополучие ...[9: 12]. Доран. Переменилась ли доля, переменились ли друзья и колеблющаяся дружба изменилась: малейшая перемена смертельно ее поражает, и остается одно только имя, которое ничего действительно не имеет .... Дружба ведь не наследство[9:5]. Лашоссе создал пьесу, действующие лица которой как бы приподняты над временем. Они высказывают мысли о друзьях и дружбе так, что теряется грань исторической реальности, обнажая лишь нравственную сущность категорий «друг», «дружба», одинаково близких и понятных людям разных эпох. Единственное, что возвращает современного читателя в прошлое, - это проблема возвращения Монроза в высший свет. Монроз оказывается в центре внимания как человек-пример, отношение к которому раскрывает нравственную сущность других персонажей [4]. Разворачивался «урок дружбы». Контраст между плохими и верными друзьями закладывался не только в монологи героев, но и в их поведение, чтобы через поступки проявить проблему истинной и ложной дружбы, подобно комедии Пирона «Неблагодарные сыновья, или Школа отцов» (1728). Сначала на сцене появляются друзья, которые переживают за Монроза, поддерживают его словом, затем появляется Арист. Он, как следует из разговора Дорана и Арамонта, оставил в трудный час сына друга. Однако служанка Клорина так характеризует друзей молодого барина: Клорина. ... друзья его не очень ему помогают. Один из них прост, чистосердечен, услужлив; однако больше шумит, нежели дело делает; другой наполнен важностью и непостоянством [5, 14-15]. Речь идет как раз об Арамонте и Аристе. Внешнее поведение обоих позволяет думать, что настоящим другом является Арамонт. По словам Дорана, в отличие от Арамонта, который не покидает Монроза, Арист «человек не промах, он больше притворный льстец ..., который при дворе кажется будто бы не хотел попасться ни в чины, и ни в какое достоинство, но который тайно намерен быть первым господином» [5,15]. Однако от Ариста зависит будущее благополучие Монроза. Именно Арист, внешне угрюмый и неразговорчивый человек, уладил все дела юноши, используя свои связи при дворе. Арист не только спас Монроза, но и помог обрести счастье с Гортензией. Во втором действии Арист откровенно предупреждает Монроза об опасности светской жизни: Арист. ... Ты погибаешь, Монроз ... Ты входишь в свет; и скоро ты покажешь на этом великолепном позорище, на котором, я знаю, как мог я так долго сохраниться; ты еще о всех его сокровенностях не известен. Должности и военная служба до сих пор тебя от него удаляли. Двор есть завсегда и самим его жителям земля незнакомая. По долговременной бытности и во многом обхождении еще в нем жить привыкают: всегда по новым в нем ступают опасностям, живут при нем окружаемые завистливым народом, или опасными друзьями. Счастлив тот, который узнает их! Не можно в нем инако возвыситься, как падением другова, и пользуются в нем только другова погрешностями; иной, плавая в желаниях, сего дни держится, а завтра не смеет противиться буре; и кончает течение свое опасным кораблекрушением [5, 21-22]. Арист выступает не только в роли друга, но, прежде всего, наставника, который искренне желает счастья и благополучия сыну своего погибшего товарища. Отношения между влюбленными помогает уладить и портрет девушки, написанный когда-то для Монроза, но так и не отправленный ему в армию. Благодаря служанке, портрет попадает к Монрозу, который преодолевает свое смущение и отправляется к возлюбленной. Счастливый финал завершает действие. Этико-социальный конфликт, на первый взгляд, уступил место нравственному. Однако именно его решение позволило привести действие к положительному финалу. Внешние события на сцене, монологи и диалоги персонажей раскрывали суть тех человеческих взаимоотношений, которые делают жизнь в обществе либо опасной, о чем свидетельствует разговор Ариста с Монрозом, либо приятной, по свидетельству преданной служанки Клорины. Не случайно меняется название пьесы - не «Школа дружбы», а «Училище дружества», так как зрителю предлагается «наставление примером». Зритель получает приглашение к самоанализу, осмыслить свои взаимоотношения с друзьями в обычной жизни. Более того, продолжая мольеровскую традиции Арист после монолога о светской жизни, задает вопрос Монрозу, фактически адресуя его партеру: «Но из сего описания ... не имеешь ли ты в чем укорять себя?» [5, 22]. Грань между сценой и партером вновь становится условной, зритель включается в действие, чтобы самостоятельно решить конфликт, определиться с собственным отношением к близким. Таким образом, перевод Дм. Бабичева является ярким примером авторской интерпретации оригинальной комедии, когда на первый план выступают национальные приоритеты, когда переводчик следует запросам отечественного зрителя и через переводную пьесу стремится донести свой взгляд на актуальную нравственную проблему. Такой в данном случае стала проблема истинной дружбы. Благодаря активному участию русских переводчиков в истории отечественного театра, их обращению к ярким образцам нравоучительной и дидактической комедии Европы XVIII века, французская комедия-«школа» стала заметным явлением в истории русской культуры указанного времени. Она во многом отражала ключевые нравственные позиции отечественной драматургии, которая активно искала свои темы, своих героев, ориентируясь на лучшие образцы европейской драматургии эпохи Просвещения.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.