РЕЛИГИОЗНАЯ ТЕМА В РОМАНЕ «ЗА ПРЕДЕЛЫ БЕЗМОЛВНОЙ ПЛАНЕТЫ» Власов А.М.

Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых


Номер: 2-1
Год: 2015
Страницы: 209-211
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Текст научной статьи

ВВЕДЕНИЕ Творчество К.С. Льюиса занимает особое место в истории литературы ХХ столетия. Однако, как художественные так и не художественные произведения Льюиса не известны широкому кругу читателей в нашей стране. Поразительный контраст в этом отношении представляют Англия и США, где он является одним из культовых писателей, где создан целый ряд институтов, исследующих его творческое наследие. В связи с этим представляется актуальным ознакомить читателей с главными тематическими и идейными направлениями мифотворчества К.С. Льюиса. Цель данной статьи - определить функциональность особенностей построения художественного пространства Льюиса с точки зрения христианской этики. Говоря о творчестве Льюиса, нельзя не остановится на понятии «миф». Настоящий миф для Льюиса - это не что иное, как отблеск, отображение высшей, объективной реальности, которое доносят нам в своих сказаниях поэты и писатели. Следуя заключению Льюиса, его самого можно, несомненно, отнести к ряду этих авторов, поскольку его мифология - это разговор о смысле высшей реальности. Точкой отправления и целью развертывания всего мифологического пространства льюисовских книг являются идеи христианства. Особое мировоззрение автора, христианское восприятие мира, апологетичная направленность в романе «За пределы Безмолвной Планеты» обусловили наличие большого количества библейских аллюзий, сюжетно переплетающихся с древними языческими, античными, британскими мифами и легендами. Однако Льюис не стремится создать из элементов различных мифологий некий органический сплав. Напротив, Вслед за М.Штейман, можно утверждать, что Льюис объединяет в рамках романа разнообразные мифологические пласты, переосмысливая их в контексте сугубо христианских идей. Иначе говоря, мифы и культурные архетипы интересуют Льюиса не с точки зрения возможности, которую они представляют для литературной игры, а лишь как материал для иллюстрации его позиции. Тем не менее, можно поспорить с точностью формулировки Х. Карпентера о том, что автор «использует христианский "миф" и маскирует его в дидактических целях» [2, с. 38]. Льюису приходилось не раз отвечать на вопрос о христианских темах, воплощенных в его книгах: «Вы ошибаетесь, когда думаете, будто все в книгах «представляет» что-нибудь в этом мире. Да, в «Пути паломника» [Д. Беньян] так, но я пишу иначе» [3]. «…Я вовсе не пытаюсь «представить» реальную (христианскую) историю в символах. Я скорее говорю: «что Сын Божий (или Великого Заморского Императора) приходит его искупить, как пришел искупить наш. Что бы получилось?»[4]. Немаловажен и тот факт, что, как утверждал сам Льюис, вся его беллетристика выросла не из желания в художественной форме преподать богословие, а из одержимости странными и интересными образами. В романе «За пределы Безмолвной Планеты» тема просветления отражается следующими строками «Не успели последние капли грозы простучать по листьям, как странник сунул карту в кармашек, устало поправил рюкзачок за плечами и выдался на дорогу из-под раскидистого каштана, под ветвями которого укрывался от ливня. Морковный поток солнечных лучей еще струился в прореху между тучами на западе, однако впереди, над буграми, свод небес уже потемнело. С каждого листка, с любой травинки, стекали капли, а дорога блистала, как будто ручей» [5]. Льюис создает мир, отличающиеся уникальной художественной атмосферой, которую можно понять из слов самого писателя: «Чтобы создать правдоподобный и не безразличный читателям «иной мир», следует воспользоваться единственным «иным миром», который нам известен - миром духа». «Миром духа» проникнуто всё. Это не только межпланетная борьба Добра и Зла космической трилогии, но, главное, различные пласты духовной жизни, открывающиеся в героях - и благие намерения, и искушения, и просветленная радость, и потеря человеком «способности ясно различать границы и статус каждой величины из той безнадёжно сложной реальности, с жизненном опыте» [6]. Г. Ветрогон, рассуждая о проблеме борьбы добра и зла в романах трилогии, решающую роль отводит именно человеку, поскольку ключевые события развиваются в противостоянии главных героев - Ренсома и Уестона, а не злых и добрых эльдилах (ангелах). По Льюису именно человек, наделенный частицей Бога (душой), способен либо возвыситься, противостоять дьяволу, либо пасть [8]. В связи с выше сказанным интересна точка зрения Я.Кротова, который называет «весь огромный аллегорический мир» Льюиса, Беньяна или Толкина «одной-единственной человеческой душой » [5]. Три разумные расы, которыми Льюис заселил Марс в романе “За пределы Безмолвной планеты”, рассматривает как воплощение различных сторон человеческой личности, и даже уже - тела, души и духа, по делению Аристотеля [5]. Рассматривая особенности художественного пространства трилогии, определяющего арену космической борьбы двух Сил, нужно отметить, что вертикальная проекция мифологического пространства близка к традиционной христианской. Вместе с тем Л.А. Маркос считает, что роман объясняют сложную средневековую космическую модель, где божественная вселенная представлялась одушевленной, когда она была «не просто зданием, но нашим домом» [9, с.32]. Более того, Льюис прямо высказывает эту мысль через главного героя романа «За пределы безмолвной планеты»: «Он постепенно освобождался от кошмара, наведенного на сознание нынешнего человека мифами современной науки. Ему доводилось читать о мироздании, и в глубине его дави сформировалась темная фантазия о черной, безжизненной, скованной холодом пустоте, дробящею миры. До этих времен некто и никак не подозревал, как сильно данная обстановка действовала на все его идеи. Однако отныне, по взаимоотношению к океану лазурного сияния, в котором они плыли, само наименование "космос" представлялось богохульной клеветой. Как можно было говорить о безжизненности, в случае если каждое мгновение пространство включало в него новую существование? По-другому и быть не могло: ведь из данного океана появились и вселенные, и существование в их поверхности. Бесполезно считал он место бесплодным - нет, оно вызвало всегда бессчетные пылающие миры, что глядят по ночам на Землю. А здесь он увидел, что мирозданий в 100 раз значительнее! Нет, охарактеризовать все это «космосом» неосуществимо. В старину мудрецы действовали верно, заявляя просто о «небесах» - о небесах в славе своей…» [10]. Что касается категории времени, с идейно- содержательной стороной произведений оно тесно не связано. Однако, например, утро у Льюиса ассоциируется с обновлением, духовным восхождением, новой жизнью. Так в трилогии Льюис описывает планеты Солнечной системы как управляемые могущественными ангелами-хранителями тех рас и народов, которые обитают на этих планетах. [11]. А.Чех говорит о Д. Андрееве как об авторе первого русского символистского мифа. В романе в романе «За пределы Безмолвной Планеты» описывается полную картину мироздания, всего материального космоса с его грубо- и тонко-материальными слоями. Каждый имеет свое имя - как и населяющие их существа, во многом схожие с биологическими видами. Перечислены их квазифизические свойства и описаны их квазисторические события. Природа и бытие этих «околоземных» слоев увязаны с земными природой и бытием, причем, отмечает А. Чех, эта увязка далеко не чужда достижений современной геометрии и физики. Критик считает, что квази научность этих произведений, сам метод, который Д.Андреев назвал метоисторическим, прекрасно согласуется с мифом ХХ века - научным мифом[12]. Квазинаучность не чужда и космической трилогии Льюиса, что дает основания в какой-то мере отнести ее к научному мифу. Это стремление к жизнеподобию и детализации вытекает из главного принципа создания «вторичного мира» - «внутренней логичности реального». Заключение Таким образом, можно утверждать, что условия построения религии художественных произведений Льюиса подчиняются главной идейной направленности произведений - воплощению христианского богословского содержания, которое является принципиальной позицией автора. Художественное и идейное содержание произведений К.С. Льюиса дает повод для множества самых различных интерпретаций. В романе «За пределы безмолвной планеты» о начале войны за овладение человеческой душой, где материальная война - только внешняя ее форма и вернулся к этой мысли в двух последующих книгах. «В то время как двери знания начинают приоткрываться в бесконечное, важно уловить смысл этой борьбы. Если мы хотим сознавать себя сегодняшними людьми, т. е. современниками будущего, нам нужно иметь точное и глубокое понимание момента, когда фантастика начинает распускать паруса в действительности»[13].

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.