«ЯЗЫК НЕНАВИСТИ» В РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКЕ В НАЧАЛЕ 1990-Х ГОДОВ Николаев Д.А.

Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского


Номер: 3-1
Год: 2015
Страницы: 100-103
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Фронт национального спасения, либералы, «российский Пиночет», liberales, Russian Pinochet, Front of National Rescue

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассмотрена проблема использования «языка вражды» в политической сфере в Российской Федерации в начале 1990-х годов. Выявлены причины активного использования такового. Проанализирована специфика использования «языка вражды» радикальными оппонентами Б.Н. Ельцина и радикал-реформаторами.

Текст научной статьи

Как известно, эмоциональный концепт «ненависть», представляющий собой сложное ментальное образование высокой степени абстракции, имеющие языковое выражение и отмеченные этнокультурной спецификой [7, с. 809]. В настоящее время часто употребляется термин «язык вражды» (от английского hate speech - речь ненависти), под которым понимается «негативистская, оценочная лексика применительно к этничности, вероисповеданию, полу, воззрениям и прочим личностным или групповым особенностям...» [4, с. 125]. Необходимо также отметить, что такого рода лексика не несёт никакого иного смысла, кроме выражения ненависти к некоторой группе, особенно в условиях, когда коммуникация может спровоцировать насилие. Под «языком вражды» можно понимать подстрекательство к ненависти в первую очередь в отношении группы лиц, определяемой по признаку расы, этнической принадлежности, национального происхождения, пола, вероисповедания, сексуальной ориентации и т. п. В целом «языком вражды» может быть любая форма выражения, расценивающаяся как оскорбительная для расовых, этнических и религиозных групп и других выделяемых (discrete) меньшинств или женщин» [3, с. 144]. Акты «языка ненависти» способствуют усилению дискриминации национальных и социальных групп, ограничивают свободу личности, психологически травмируют, занижают самооценку и блокируют возможность выразить свою точку зрения [2, с. 137]. К структурным единицы лексемы «ненависть» необходимо относить следующие: 1) ненависть является очень сильной эмоцией; 2) ненависть и вражда - близкородственные понятия; 3) ненависть предполагает желание зла по отношению к объекту; 4) ненависть может быть основана на брезгливости, имеющей физиологическую основу [20, с. 154]. Нельзя не отметить, что «язык вражды» весьма распространён в российской практике. Можно обозначить несколько причин укоренения такового в сознании россиян. Среди них - широкое распространение ксенофобских и шовинистических настроений в обществе и отсутствие толерантности по отношению к иным культурам и религиям, усугубляемые трудным социальным и экономическим положением основной части населения. Мы понимаем, что толчок к распространению, функционированию и массовому восприятию «языка вражды» дает само общество, в котором отсутствуют традиции морального осуждения «языка вражды». Он воспринимается как норма политической и социальной жизни. Слабость и разрозненность действий, направленных протии подобных явлений, также является ощутимым ослабляющим фактором в борьбе против социальных и политических конфликтов. К сожалению, в нашем обществе отсутствуют традиции морального осуждения «языка вражды». Он до сих пор зачастую воспринимается как норма политической и социальной жизни, хотя и не совсем приятная норма [1, с. 145]. Этим обстоятельством широко пользуются политические партии и отдельные политические деятели, причём из разных политических лагерей. Они часто применяют «язык вражды» как средство позиционирования и отстройки от своих конкурентов [1, с. 143]. Очень часто встречается скрытая агрессивность - перечисление реальных и мнимых преступлений и пороков той или иной группы вкупе с оправданием уже случившегося по отношению к объектам «языка вражды» насилия. Данная тенденция особенно обостряется в период выборных кампаний, когда ангажированные СМИ проводят позиционирование и создание имиджа партии или кандидату «от противного»: «Я - хороший, он - плохой» [1, с. 144]. По нашему мнению, особенно наглядно проявлялось употребление «языка ненависти» в Российской Федерации в первые годы после распада СССР. Имевшаяся в те годы крайняя поляризация мнений и установок на окружающую действительность [11, с. 270] привела к тому, что в стране в тот период существовало три мощные политические силы, а именно: либерал-реформаторы и их сторонники, объединённая право-левая оппозиция Б.Н. Ельцину и его команде, а также умеренные государственники-центристы. Первые две из вышеперечисленных группировок активно использовали в своей политической риторике именно «язык» ненависти. Так, например, самая крупная структура объединённой оппозиции - Фронт национального спасения [14, с. 73; 16, c. 149; 17, с. 61; 18, с. 396] - в одном из своих программных документов не только возлагала ответственность за негативные процессы, протекавшие в стране, на своих оппонентов, но также заявляла о том, что «страна стоит на пороге всеобщей гражданской войны, хаоса и анархии» (Д.Н. - курсив принадлежит авторам документа) [19, с. 125]. Впрочем, нельзя не признать, что ФНС в своих документах был ещё относительно «вегетарианским» - так, по нашему мнению, вряд ли кто-то мог превзойти по степени использования «языка вражды» русских национал-демократов конца 1980-х - начала 1990-х гг. (часть из них активно влилась в объединённую оппозицию). Адепты русской национал-демократии на полном серьёзе «активно употребляли словосочетания «еврейский нацизм» и «еврейская мафия». Последнюю они сравнивали с «Коза Ностра», подчёркивая при этом значительно больший возраст, а, следовательно, и опыт «еврейской мафии». … [Кроме того] левых члены НДП считали сотрудничающих со Злом и Сатаной» [15, с. 92]. До такого не доходили даже активисты Русского национального единства (РНЕ), являвшегося в 1990-е годы самой крупной структурой русской националистической направленности [8, с. 333]. Либеральный лагерь, вопреки представлениям о высокой степени толерантности сторонников А. Смита и «чикагской школы», мало в чём отставал от своих идеологических противников. По сути в рамках либерального лагеря в начале 1990-х годов доминировали отнюдь не сторонники социального либерализма a-la Л. Эрхард [12, с. 72] и не леволибералы, ставящие во главу угла толерантность, но либертарии. Последние, как известно, придерживаются мнения, согласно которому «…социальное государство способствует увеличению доли социальных иждивенцев и социальных паразитов в обществе. В этой связи отрицательное отношение либертариев к всеобщему избирательному праву выглядит более чем естественным, поскольку оно способствует неминуемому приходу к власти популистов, препятствующих модернизации, но активно помогающих тем категориям населения, которые не желают работать, но стремятся жить на различные пособия и дотации от государства» [9, с. 24]. Иначе говоря, либертарии относились (да и относятся сейчас) к народу как «быдлу», чьим мнение можно пренебрегать. Не случайно, выходцы из команды реформаторов (в том числе А.Л. Кудрин, А.Б. Чубайс и др.) всегда мечтали о русском Пиночете, который железной рукой поведёт страну по пути «экономических реформ» [12, с. 15], а репрессии, которые проводил в своё время чилийский диктатор против своих политических противников виделись ими оправданными. В 1993-м (имеется в виду события сентябрьско-октябрьского политического кризиса) демократы призывали Ельцина «раздавить гадину» - то есть уничтожить компартию, закрыть газету «Правда», всех оппозиционеров разогнать, кого-то посадить [10, с. 6-7]. Иногда также упоминаются высказывания отдельных либералов (в том числе и Н.Т. Гайдара) о вполне благожелательном отношении к смерти миллионов пенсионеров как категории, неспособной вписаться в новые рыночные отношения, но это, судя по всему, фейк, хотя и весьма показательный - в самом деле, политика-гуманиста вряд ли кто-то обвинил бы в этом. В целом следует признать, что обозначенное нами выше использование «языка вражды» или же «языка ненависти» являлось вполне логичным в условиях краха прежней советской системы ценностей и повсеместного начиная с конца 1980-х годов распространения феномена «крутости», ранее присущего лишь криминального миру да отдельным городским субкультурам [6, с. 21-22]. «Крутым» же сострадание и уважение к чужой точке зрения, как известно, неведомы. Именно приход «крутости» в политическую сферу во многом и привела к активному использованию «языка ненависти». Кроме того, нельзя не признать, что во многом использование «языка вражды» в России в начале 1990-х годов можно объяснить издержками демократии как политического режима, который зачастую в реальности далёк от идеала [5, с. 242].

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.