ДОМИНИРОВАНИЕ ФИНАНСОВОЙ КОНСОЛИДАЦИИ НАД СТИМУЛИРОВАНИЕМ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА - ВАЖНЕЙШИЙ ТОРМОЗ РАЗВИТИЯ РОССИИ Липушкина И.Ю.

Институт макроэкономических исследований


Номер: 3-1
Год: 2015
Страницы: 204-210
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

кризис, импортозамещение, антикризисный план, научно-технический потенциал, экономический рост, crisis, substitution, crisis plan, scientific and technical potential, economic growth

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Статья посвящена итогам последних пяти лет государственного управления в период высоких цен на энергоресурсы и стабильной международной обстановки. Сформулированы выводы о необходимости извлечения уроков из анализируемого периода, которые помогут не совершить непоправимых ошибок в будущем.

Текст научной статьи

1. К чему Россия шла последние пять лет. На протяжении последних двадцати лет Российская Федерация твердо стоит на пути развития в качестве «энергетическая сверхдержава». И даже произошедший мировой кризис 2008-2009гг., по итогам выхода из которого было сделано немало теоретических выводов, не привел ни к каким либо структурным изменениям в экономике страны. Экономическая политика сохранила свои ориентиры на финансовую консолидацию, а не стимулирование экономического роста. Государство продолжило путь, ориентированный на поддержку крупных сырьевых компаний, в зависимость к которым попало все население страны, так как выплачиваемые налоги, пошлины и другие взносы, осуществляемые нефтегазовыми корпорациями, пополняют большую часть федерального бюджета. Динамика доходов федерального бюджета последних пяти лет (рис.1) указывает на то, что доля нефтегазовых доходов в структуре бюджета растет с опережающим темпом относительно темпов роста всех доходов бюджета и на конец третье квартала 2014 года составила более 55,6% доходов федерального бюджета приходится на нефтегазовые доходы. Рис. 1. Динамика доходов федерального бюджета в период 2009 - 3 кв. 2014 гг. (млрд. руб.) Получая столь высокие доходы от экспорта нефти и газа, государство не только не вкладывало в сокращение зависимости страны от экспорта сырья, в развитие и модернизацию промышленности, но и не попыталось даже развивать рыночную инфраструктуру. Все антикризисные меры 2008-2009 гг. были направлены на спасение банковской системы с целью предотвращения коллапса в экономике и социального взрыва, но эти меры носили название «времянка», на время пока не стабилизируется мировая экономика. Вспомним - на поддержание, именно поддержание, а не восстановление экономики было потрачено 4,1 трлн рублей или 9% ВВП. Но большую часть средств банки направили на валютные спекуляции против рубля, заработав на его обрушении сотни миллиардов. При этом производство машиностроения упало почти на 40%, промышленное производство - на 13%, а ВВП - на 10% (намного больше по сравнению с другими странами) [1]. В 2009 году В.В. Путин, будучи на посту Председателя Правительства Российской Федерации сказал «банки предпочитаю держать свои активы в наиболее ликвидных инструментах, а не вкладывать их в «длинные кредиты», указав, таким образом, на главную проблему банковского сектора. За последующие пять лет (2009-2014г.г.) не было сделано никаких выводов. Не были предложены ни наборы инструментов по стимулированию привлечения «длинных денег», ни программы развития финансовых рынков. Продолжающаяся политика Министерства финансов и Центробанка РФ привела к тому, что в России так и не образовалась система долгосрочного кредитования. Процентная ставка кредитования реального сектора экономики росла на протяжении всего анализируемого периода с 11% до 20%, а порой и выше, создав, таким образом, все предпосылки для ухода российского бизнеса за «длинными» деньгами на Запад. На рис. 2 показана динамика внешнего корпоративного долга в период 2006 - 3 кв. 2014 год, которая указывает на непрекращающийся рост внешнего заимствования. За восемь лет объем внешнего корпоративного долга вырос в два раза. * Задолженность, сформированная в результате размещения нерезидентами еврооблигаций и других долговых ценных бумаг в интересах российских резидентов. Рис.2. Динамика внешнего корпоративного долга Росийской Федерации в период 2006 - 3 кв. 2014 гг. (млн. долл. США) Вернемся к вопросу инновационного развития и модернизации страны. В января 2011 года в своем ежегодном выступлении на площадке «Меркурий-клуб» академик РАН Е.М. Примаков говорит о невозможности возвращения к предкризиской политике «…к ней нельзя возвращаться и потому, что докризиская модель даже в условиях высоких цен на экспортируемое сырье не решает задач изменения структуры, технико-технологического обновления российской экономики…».[2] Обратимся к статистике последних пяти лет (рис.3) основная доля импорта приходится на машины, оборудование и транспортные средства - более 48% от общего импорта страны, и что не мало важно это показатель имеет тенденцию роста. Одной из причин переориентации на импортную технологическую базу, является разрушение собственного научно - технического потенциала, что является одной из характерных черт страны с сырьевой экономикой. Экспортно-ориентированные сырьевые отрасли большую часть оборудования приобретают за рубежом, предпочитая закупать оборудование по более низкой цене «вчерашнего дня». Лишь неболее 7% от импортеров заинтересованы в закупке лицензий и патентов (как это делают в Китаи и Индии, причем не просто покупают, а совершенствуют) [2]. Рис.3. Динамика импорта Российской Федерации в период 2009-2013 гг. (млн. долл. США) Даже вполне конкурентоспособная продукция отечественного высокотехнологического машиностроения для ТЭК оказывается сегодня невостребованной сырьевыми корпорациями, ориентирующимися на иностранную технику. В структуре затрат на технологическую модернизацию в промышленности доминируют маркетинговые исследования и производственное проектирование (50%), в то время как затраты на НИОКР составляют лишь 10%. Рис. 4. Динамика затрат на прикладные научные исследования в структуре расходов Федерального Бюджета в период с 2009-20013 гг. (млрд. руб.) В федеральном бюджете Российской Федерации общие расходы на НИОКР составляли не более 5% или 2% от ВВП страны1 (рис. 4), по итогам 2013 года сумма расходов составила 694,55 млрд руб, сумма не маленькая, однако в тоже время затраты на НИОКР со стороны крупнейших государственных корпорации ничтожны (рис.5) (не говоря уже о частном секторе). Данный показатель составля порядка 4-8% от годового оборота компаний (если рассматривать ТЭК, то в этом секторе по итогам 2012 года этот показатель равнялся 0,27%), исключением является космический сектор в котором на НИОКР затрачивается более 80% от годового оборота2. Это влечет к резкому снижению конкурентоспособности национальной экономики и утрате значительной части потенциала экономического роста. Рис. 5. Динамика затрат на НИОКР в Госкорпорациях в сравнении с расходами из Федерального Бюджета (млн. руб.) В сегодняшней ситуации в России без государственного участия не возможно достичь технико-технологического прогресса и обеспечить рост и сбалансированость экономики, дискуссия о достаточности или избыточности присутствия государства в тех или иных направлениях деятельности не должна сводиться к вопросам идеологии. Главная проблема это возможность или невозможность привлечения частного капитала к решению определенных задач (например, при развитии оборонного сектора, научных разработках или строительстве инфраструктуры). Если привлечение частного капитала в необходимых масштабах невозможно, то рост роли государства в инвестиционной деятельности и, даже, прямом управлении отдельными компаниями является необходимым элементом экономической политики. Прежде всего, усилия государства должны быть сосредоточены на устранении долгосрочных ограничений экономического развития инфраструктурного характера. В современных российских условиях у бизнеса нет, и не будет как мотивов, так и ресурсов для решения инфраструктурных задач глобального масштаба [3]. В силу сложившихся обстоятельств имено крупные, как правило, государственные корпорации, имея больше возможностей для инвестиции должны стать реализаторами мегапроектов, которые должны в свою очередь подстегнуть экономический рост. В 2004 году был создан Стабилизационный фонд3, который в 2008 году был разделен на Резервный фонд и Фонд Национального Благосостояния (нефтегазовые доходы поступают в ФНБ, после того, как размер Резервного фонда достигнет планки 10% от ВВП4), с целью направления части сверхдоходов от продажи энергоресурсов на значимые для страны инфраструктурные проекты (рис.6 и рис.7). Однако, на протяжении всего периода существования этих двух фондов из них не было профинансировано ни одного проекта. Даже в тот период когда цена на нефть была выше 100 долл США на баррель все государсвтенные «сверприбыли» держались в иностранных бумагах номинированные в долларах США, евро и фунтах стерлингов, что предполагает доходность в размере не более 0,7-1,25%, а не вкладывались в экономики. В 2013 году Президент В.В. Путин предложил использовать часть средств Фонда Национального Благосостояния для инвестирования в инфраструктурные проекты - реконструкцию Транссибирской и Байкало-Амурской железнодорожных магистралей, а также в строительство Центральной кольцевой автодороги в Московской области, в проекты Дальнего Востока и Восточной Сибири. "Наши национальные накопления должны работать в стране и на страну. Однако пока средства Фонда национального благосостояния практически не вкладываются в развитие", - сказал В.Путин[4]. Медлительность Правительства в принятии значимых для страны решений не позволили это сделать вовремя. С другой стороны бюджетный дефицит (который сохраняется на протяжении всех пяти лет) покрывается за счет внешних и внутрении заимствований, ставки по которым не покрываются доходностью двух фондов. Другими словами, деньги, которые можно было бы вложить в экономику и способствовать развитию перспективных отраслей, на самом деле «съедаются» процентами по кредитам. 2. С чем Россия шагнула в 2015 год. Пять последних лет экономической политики привели страну к замедлению темпов экономического роста. А резкое ухудшение в 2014 году условий торгово-инвестиционного сотрудничества с основными зарубежными партнерами и сокращение совместных проектов технологического сотрудничества, включая колебания конъюнктуры на сырьевых и валютных рынках, создало значимые угрозы для доходной части государственного бюджета и стабильности валютного курса. Причем, если эффект технологических ограничений носит отложенный характер, то ограничения к европейским и американским финансовым рынкам уже нанесло существенный ущерб российскому бизнесу [5]. В начале 2015 года был принят антикризисный план на период 2015-2016 г.г., содержащий 60 мер с предварительным объемом финансирования 2,332 трлн. руб. направленных лишь на «пережидание тяжелых времен». Нисколько не затрагивающий вопрос проведения реформ в реальном секторе экономики, которые бы базировались на конкретно намеченных действия разворота страны к диверсификации экономики и ее росту на этой основе. Не делая никаких выводов из прошлого большую часть средств (85% от всего объема), предлагается выделить на докапитализацию системно значимых банков (1 трлн рублей за счет средств Агентства по страхованию вкладов и 250 млрд руб. за счет средств ФНБ, при этом 870 млрд руб., по данным прессы, уже распределено) и Внешэкономбанка (до 300 млрд руб.). На индексацию пенсий и социальных выплат направляется 11% средств (страховых пенсий (188 млрд руб.), борьбу с безработицей (до 52,2 млрд руб.)) и лишь 3% от суммы пойдет на поддержку реального сектора экономики (предоставление госгарантий по кредитам и займам, привлекаемым крупными компаниями (200 млрд руб.), поддержку сельского хозяйства (до 50 млрд руб. в 2015 году)). Одним из пунктов антикризисного плана является «формирование механизма предоставления из федерального бюджета предприятиям промышленности (в том числе организациям оборонно-промышленного комплекса - головным исполнителям государственного оборонного заказа и ключевым предприятиям кооперации), реализующим проекты импортозамещения, в том числе в рамках соответствующих программ, субсидий на компенсацию части затрат на уплату процентов по кредитам, привлеченным в российских кредитных организациях на пополнение оборотных средств и (или) финансирование текущей производственной деятельности»[6], другими словами на создание условий для импортозамещения в антикризисном плане выделено около 20 млрд руб. или 0,85% от общего его объема финансирования. Однако, импортозамещение в перспективе одиного двух лет маловероятно, в силу отсутсвия значительных резервов свободных мощностей и рабочей силы. Еще в конце 2013 года загрузка производственных мощностей на предприятий достигала 78%, загрузка рабочей силы - 87%, дальнейшее повышение которых невозможно, а с учетом стагнации реальных доходов населения поддержка импортозамещения со стороны потребительского спроса также маловероятна [5]. Если же говорить о среднесрочном периоде (более 5 лет) ключевое значение для успешного импотрозамещения имеет доступ к источникам капитала и технологий для осуществления инвестиции в расширение производства, технологическую модернизацию и повешение уровня производительсности[5] - то что надо было делать предыдущие пять лет на росте цены на энергоносители и стабильной ситуации на валютном рынке. Таким образом, следуя антикризисному плану, структура экономики России не меняется, оставаясь «сырьевым придатком» как «традиционных» мировых держав, так и Китая и других Юго-восточных государств. Надо понимать, что денег Резервного фонда и Фонда Национального Благосостояния без существенного реформирования экономической модели надолго не хватит и это приведет не только к экономическому спаду, но и социальным напряженностям в стране. Заключение. В 2015 году Россия должна извлечь из кризиса 2008-2009 г.г. и последующих пяти лет несколько уроков, которые помогут не совершить непоправимых ошибок. Первое - частные локальные оптимумы не всегда складываются в оптимальное решение для экономики в целом. Решение проблем Сбербанка или Роснефти не всегда выгодно в целом для российской экономики. Высокие темпы роста цен на энергоресурсы или высокие процентные ставки по кредитам давно стали одними из ограничителей экономического роста. Однако модернизируя российскую экономику, не следует перечеркивать развитие сырьевых компаний, Россия еще долго будет зависеть от выплачиваемых ими налогов и других взносов, пополняющих бюджет. С другой стороны необходимо обеспечить реформирование банковского сектора с целью обеспечения доступности долгосрочных кредитов, которые так и не появились в российской экономике. Второе - экономика сверхприбыли, доминирование финансовой консолидации над стимулированием экономического роста стали важнейшим тормозом к развитию. По мнению российского экономиста А. Клепача «Для российской экономической политики, особенно в последние годы, характерно доминирование бухгалтерского финансового подхода над политикой развития, доминирование поддержки банковского сектора над поддержкой реального» [2]. Конечно, стимулирование экономического роста и финансовая консолидация не должны исключать друг друга, но найти оптимальное сочетание между ними в экономической политике задача государственной экономической политики. Третье - вскрылись накопившиеся проблемы в управление, как на государственном, так и на корпоративном уровне. Здесь хочется привести заявление Президента В.В. Путина в ежегодном послании Федеральному собранию в декабре 2014 году «Мы добьемся успеха, … Если справимся с неорганизованностью и безответственностью, с привычкой «закапывать в бумагах» исполнение принятых решений. Хочу, чтобы все понимали - это не просто тормоз на пути развития России, это прямая угроза ее безопасности» [7]. Формирование новой модели управления и новой управленческой элиты - это то, без чего российская экономика не сможет устойчиво и динамично развиваться и этот процесс находится только в начальной стадии. Можно сказать, что на повестке дня стоит не только задача повышения темпов роста и адаптация к новым геополитическим вызовам, но и проведения «революции управляющих», перехода к новой культуре управления. _ 1В Японии, Швеции, Израиле этот показатель составляет от 3,5% о 4,5% ВВП. 2Если в конце 80-х годов доля промышленных предприятий, ведущих разработку и внедрение нововведений в СССР, составляла около 2/3, то к 2006 г. она снизилась до 9,8% (в развитых странах эта доля превышает 70%). Интенсивность инновационной деятельности в обрабатывающей промышленности упала до 1%, а уровень инновационности продукции снизился до 10%. 3Формирование СФ проходило за счёт «сверхдоходов» от продажи природных энергоносителей, с целью адаптации экономики и продолжения экономического развития России, в случае падения цен на природные энергоносители. 4Еще в 2012 году было высказано предложение Министерством финансов РФ о достаточности средств в Резервном фонде в размере 7% от ВВП. По мнению Министерства экономического развития - 5%. Однако, эти предложения не были услышаны.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.