НЕСОБСТВЕННО-РЕЧЕВОЙ СЛОЙ РАССКАЗЧИКА В ТЕКСТЕ В.М.ШУКШИНА «ПОСТСКРИПТУМ» Кукуева Г.В.

Алтайский государственный педагогический университет


Номер: 3-1
Год: 2015
Страницы: 298-300
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

рассказы В.М. Шукшина, композиционно-речевая структура, речевая партия повествователя и персонажа. Кeywords: V.M. Shukshin’s prose, speech compositional structure, verbal part of narrator and character

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В данной статье рассматриваются особенности композиционно-речевой структуры рассказа «Постскриптум», продиктованные влиянием поэтического приема «текст в тексте», устанавливается, что данный прием формирует в речевой композиции дополнительный - несобственно речевой слой, служащий составной частью авторской стратегии.

Текст научной статьи

В шукшинской поэтике рассказ «Постскриптум» предстает как текст с «калейдоскопическим» взаимодействием голосов и смысловых позиций [2]. Рассказ строится на основе приема вкрапления одного текста в другой. Данный прием обусловливает диалогическое взаимодействие двух повествовательных звеньев: текста диегетического повествователя и текста персонажа-рассказчика (Михаила Демина), пишущего письмо жене. Текст рассказчика входит в речевую партию повествователя как несобственно-речевой слой, репрезентирующийся конструкциями с чужой речью. Рассматриваемый слой сложен в плане понимания и интерпретации. Это продиктовано тем, что он является одновременно самостоятельным текстом письма и элементом речевой партии повествователя. Энергетический потенциал слоя способствует «смысловому взрыву» внутри авторской речи. В одной фразе, отдельном слове, воспроизведенном в высказывании автора письма, спрессованы несколько энергетических кодов: 1) первичный, первородный код своего автора; 2) код рассказчика, создающего текст письма; 3) код рассказчика, публикующего данное письмо; 4) код автора, творца текста рассказа; 5) код читателя, воспринимающего этот сложный текст. Иначе говоря, цитатное вкрапление чужого «слова» в речи рассказчика является знаком полилога. В анализируемом речевом слое наибольшую частотность обнаруживают конструкции с прямой и косвенной речью. Рассмотрим их специфические черты более подробно. Широко представлены две форы прямой речи: необозначенная и включенная. Необозначенная прямая речь графически не выделяется, вводится в речь рассказчика с помощью глаголов речи, мысли. Ее смысловой меткой в высказывании рассказчика служит репрезентирующий компонент: «Она (дежурная по коридору) говорит, я все понимаю, поэтому кожуру от колбасы свертывайте и бросайте в проволочную корзиночку, которая стоит в туалете». Отсутствие графических маркеров говорит о размытости границ между разными субъектными сферами: рассказчика и героев. Происходит наслаивание одной смысловой позиции на другую. Автор письма (Михаил Демин), внося свои модальные смыслы в структуру рассматриваемого высказывания, меняет его смысловые акценты. Первичная информация, адресованная рассказчику, войдя в контекст его «слова», получает иное коннотативное наполнение, становится фактом победы героя в споре с городским человеком - дежурной по коридору. Включенная прямая речь вводится модальными частицами разговорного происхождения: «мол», «дескать», которые свидетельствуют о сокращенной ее передаче и переводят чужое высказывание «с точки зрения того лица, которому оно принадлежит, на точку зрения лица, передающего эти слова в данном случае». [3, 19]. При условии интонационного оформления чужого сообщения, вкрапленного в речь рассказчика, данные частицы становятся средством выражения отношения со стороны говорящего (пишущего) лица к содержанию чужой речи. Ввод в авторское высказывание данной конструкции с чужой речью без графических маркеров - важное свидетельство того, что «ведущим голосом» при воспроизведении чужого сообщения является голос рассказчика, например: «Ну, меня отвели в сторонку, посмотрели документы… Нельзя, мол, так говорить. Мы, мол, все понимаем, но, тем не менее, должны проявлять вежливость». В приведенном примере чужое «слово» пропускается через «слово» рассказчика - автора письма. Однако словесные клише и канцеляризмы «тем не менее», «должны проявлять вежливость» сохраняют «фразеологический план» чужой речи, воспроизводят диалог героя с продавцом. Продуктивность косвенной речи в несобственно-речевом слое обусловлена самой формой повествования. Рассказчик пишет письмо, создает собственное произведение, адресованное конкретным лицам: «Здравствуй, Катя! Здравствуйте, детки: Коля и Любочка!» Двоякая представленность субъекта речи: в ипостаси героя, участвующего в событиях, и автора письма (не просто рассказчика!) обусловливает репрезентацию его речи не только в традиционной форме - монолога, но и в форме косвенной речи, заменяющей собой диалоговые реплики, которые невозможно воспроизвести по традиционным моделям в структуре письма, т.к. все излагаемые события предстают перед читателям не в «естественном» для них виде, а в пересказанном, пропущенном через призму восприятия автора письма. Таким образом, косвенная речь, рассмотренная в данном примере отличается коммуникативной направленностью. Активно в косвенной речи используется прием самоцитации: «Мы с Иваном объяснили ей, что за эти деньги, которые мы проедим в буфете, мы лучше подарки домой привезем». Пример демонстрирует реализацию словесно-аналитической модификации шаблона косвенной речи. Чужое высказывание, вводится в структуру авторской речи (диегетический повествователь) с помощью ремарочных компонентов: «Мы с Иваном объяснили ей», «Мы же понимаем». Рассматриваемая конструкция имеет не характерный для нее признак - ориентировку на коммуникативный акт. Хотя словесно-аналитическая модификация косвенной речи репрезентирует «субъективную манеру, сгущенную до образа» [1], но пример показывает, что в структуре косвенной речи сохраняются элементы прямой речи как отголоски «бывших реплик» диалога. На коммуникативный акт настраивает ядро ремарки - глагол «объяснили». Косвенная речь, репрезентированная в тексте автора письма, лишь технически сохраняет свои структурные приметы, при особом внимании можно обнаружить элементы прямой речи, имеющие особую стилистическую окраску. Именно это служит доказательством того, что чужое «слово», воспроизведенное посредством конструкции с косвенной речью, является носителем содержательно-фактуальной и содержательно-концептуальной информации. Традиционно несвойственная шаблону косвенной речи ориентация на разговор реализует установку автора: вступить в беседу с читателем. Организация процесса общения с автором письма позволяет непринужденно воспринимать текст не только тому лицу, которому адресовано письмо, но и любому читателю, открывающему данный рассказ. Разговор рассказчика - Михаила Демина с женой - это игровая маска скрытого диалога автора с читателем, разговора, в котором авторская позиция носит оценочно-ироничный характер. В несобственно-речевой слой шаблоном косвенной речи могут быть введены «слова» других субъектов речи, отличных от автора письма: «Дежурная по коридору говорит, что это не запрещается, но только чтоб за собой ничего не оставляли». Словесно-аналитические модификация косвенной речи, представленная в примере, имеет при себе традиционный ввод: глагол говорения. Коммуникативная направленность репрезентирующего компонента являются своеобразным приемом, посредством которого в коммуникацию вступают не только текстовый адресант (рассказчик) и текстовый адресат (лицо, которому это письмо пишется), но и любой потенциальный читатель. Тесное переплетение в структуре косвенной речи немаркированных элементов речи рассказчика с элементами речи персонажей приводит к тому, что высказывание, воспроизведенное с помощью данного шаблона, становится энергетически емким. Характерологические черты речи рассказчика наслаиваются на характерологическую речь персонажей. Это «наслоение», в свою очередь, является стилистическим приемом автора, т. к. ему необходимо показать процесс творения письма, который невозможен без обращенности к чужому «слову». Цитатные вкрапления персонажной речи в высказывание рассказчика способствуют созданию целостного события - путешествия в сознании аудитории. Результатом воздействия на адресата, в том числе и на читателя, является иллюзия «вхождения» его в это событие и сопереживание автору письма. Итак, анализ выявил ряд свойств несобственно речевого слоя. Специфические свойства прямой и косвенной речи обусловлены жанровой природой письма: устная речь воспроизводится и преобразуется посредством речи письменной, на основе этого организуются особые законы соединения одного речевого плана с другим, законы, объясняющие активное проникновение в пересказываемую речь авторских интонаций и законы, разъясняющие явление самоцитации. Работа данных законов приводит к разложению диалога, на базе которого создается специфический несобственно речевой слой. Особую роль играет также двоякая представленность говорящего лица - персонажа Михаила Демина. «Переплетение» в рамках несобственно-речевого слоя точек зрения персонажей и рассказчика как героя и как лица, творящего произведение, - знак авторской стратегии: репрезентировать перед читателями некий целостный, емкий образ простого человека и заставить читателя через процесс интерпретации стать соучастником события.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.