РОССИЙСКИЙ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ТЕРРОРИЗМ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА ОБЩЕСТВО В ПЕРИОД РЕВОЛЮЦИИ 1905-1907 ГОДОВ Мосолкин С.В.

Саратовский государственный технический университет имени Гагарина Ю.А


Номер: 5-1
Год: 2015
Страницы: 111-115
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

революционный терроризм, корни терроризма, эволюция терроризма, нравственность революционного террора, жертвы террора, revolutionary terrorism, the roots of Russian terrorism, evolution of terrorism, morality of revolutionary terror, the victim of the terror

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье раскрывается сущность и значение революционного терроризма, и его влияние на последующий ход российской истории. Обозначены признаки террора, показаны корни терроризма в России. Описывается эволюция терроризма и его направленности. В работе исследуются различные точки зрения историков по вопросу нравственности революционного террора . В заключении автор приходит к выводу, что жертвами террора всегда является общество.

Текст научной статьи

В последнее десятилетие к ряду глобальных проблем в обществе добавился международный терроризм, который является дестабилизирующим фактором в мире. Современный терроризм - сложное и многоликое явление мирового масштаба с его общими и специфическими проявлениями в условиях России. Исследование как общетеоретических, так и прикладных проблем терроризма в условиях современной России становится актуальным как в теоретическом, так и в практическом аспекте. Для создания действенной системы борьбы с ним необходимо осмыслить и изучить данное явление. При всех различиях в том, где, когда и во имя чего проводился или проводится террор, мы всегда можем достаточно точно определить, что имеем дело именно с ним, если насильственные действия совершаются по отношению к обществу. XX век для нашей страны начался с революционного террора Первой русской революции (1905-1907), продолжался в годы гражданской войны (1917-1921), в 20-х и начале 50-х годов террор в Советском Союзе, в 90-е годы террористическая компания связанная с кризисом на Северном Кавказе. Таким образом, террор на протяжении всего столетия в той или иной форме оказывал на российское общество свое влияние. Он менялся на протяжении столетия, менялись нравственные приоритеты, которыми террористические организации обосновывали его необходимость, но его жертвой неизменно являлось и является общество. Первое знакомство русского общества с терроризмом имеет “революционное” обличие. История революционного движения в России переплетена с практикой организации терактов. С ростом терроризма, захватившего современный мир, изучение революционного терроризма приобретает дополнительную актуальность. Необходимо подчеркнуть, что в российском обществе было сформировано терпимое отношение к революционному террору. Этот процесс был длительным. Сами террористические акты не имели бы такого резонанса в обществе, если бы не “поэты” революции. Например, «Катехизис революционера» С. Нечаева после своей публикации в российской центральной прессе так подействовал на общественное сознание, что фактически превратил террористический акт в героическое событие, которое изначально рассматривалось обществом в качестве банального уголовного преступления. Так сформировался народовольческий “канон” запечатленный в массовом сознании. Облик народовольцев, как мучеников за свободу слова, вызывал горячее сочувствие во всём мире. Или другой пример - выступление адвоката П.А. Александрова на процессе по делу Веры Засулич [1, С. 71]. Аргументация, содержащаяся в этом выступлении, оказала куда более мощное влияние на развитие дальнейшей террористической кампании, нежели любое из сочинений теоретиков терроризма. А знаменитое «Письмо перед казнью» написанное Н. Климовой, и напечатанное в августе 1908 г. в журнале «Образование». Один из «человеческих документов», написанный на грани между жизнью и смертью перечитывался современниками и впоследствии обошел весь мир и т. д. [2, С. 65-70] Кроме этого террористы через авторов художественных текстов создавали слой сочувствующих и потенциальных сторонников, которые и закрепляли за террористами имидж непримиримых борцов за справедливость в массовом общественном сознании. Русская художественная литература является информационным индикатором настроения российского общества начала XX в. Российская художественная интеллигенция не выражала нравственного отпора и противодействия терроризму. Она героизировали террористов. Нередко реальные террористы становились прототипами их произведений, возводились на пьедестал героев-борцов с самодержавием [3, С. 193-199]. Вокруг них создавался ареол сильной, независимой личности. В результате в сознании общества закрепился миф об идеальном герое - революционере-террористе. В русской литературе есть множество подтверждений этой закономерности [4, С. 90-99]. Общество сочувствует террористам, а терроризм тем временем разрастается и обрушивается на само общество. В годы Первой русской революции возрастает число жертв террора. К жертвам, кроме чиновников правительственной администрации, которых террористы считали наиболее злостными притеснителями народа, ответственными за самые жестокие репрессивные или карательные меры, добавились полицейские и армейские офицеры, государственные чиновники всех уровней, городовые, солдаты, надзиратели, охранники и вообще все, кто попадал под весьма широкое определение «сторожевых псов старого порядка» [5, С. 58-59.]. Вопрос о нравственности политического террора неоднократно исследовался историками. О.В. Будницкий считал террористические акты в одинаковой мере как политической необходимостью, так и «делом непосредственного чувства» [6, С. 245.]. Морально оправдывая террористов, он отмечает, что «не все люди, на глазах которых совершаются безнаказанно убийства и истязания, способны выносить эти ужасы. Есть такая степень поругания всех человеческих чувств, при которой нормальная жизнь для таких людей становится невозможной, тогда они находят для себя разрешение своего мучительного состояния в героическом поступке» [6, С. 245]. Американский историк А. Гейфман особое внимание уделяет бурным годам первой русской революции 1905-1907 гг. Об истоках терроризма она говорит: «Одной из главных предпосылок эскалации экстремизма в России в период около 1905 года многие считают своеобразное сосуществование в одной стране социально-экономического прогресса и политической отсталости. Это обстоятельство вызывало непримиримые противоречия, как между появлявшимися новыми социальными группами, так и внутри них» [5, С. 18]. Члены таких групп не находили себе места в традиционной структуре самодержавного государства, этих «лишних» людей охватывало разочарование и чувство отверженности. Из среды последних и вышли многие будущие террористы. Они пополняли ряды различных революционных организаций, боровшихся с существующим режимом насильственными методами» [5, С. 18]. Характеризуя террористов новой волны начала XX века, А. Гейфман дает понятие «революционера нового типа». С ее точки зрения, российские революционеры представляли собой «некий симбиоз радикала и уголовника», им не присущи муки морального плана [5, С. 5, 9-10]. Революционный терроризм, действительно, в процессе революции претерпевал изменения. Местные боевые дружины в годы первой русской революции, действуя по своему усмотрению, совершали террористические акты, руководствуясь своими собственными эмоциями. В связи с этим, начиная со второй половины 1905 г., террор принимает массовый характер. Прошли те времена, когда террористы старались избегать лишних жертв. И. Каляев, убивший московского генерал-губернатора, князя Сергея Александровича Романова в 4 февраля 1905 г. не смог убить женщину и неповинных детей. Совершая первое покушение на князя, уже подняв руку, чтобы бросить взрывчатку, он увидел, что в карете сидит не только Сергей Александрович, но и его жена, великая княгиня Елизавета Федоровна, и дети великого князя - Мария и Дмитрий, он остановился и опустил бомбу. Впоследствии целая группа террористов согласилась с этим решением [7, С. 92]. Проходит год и уже, совершая террористические акты, террористы перестают задумываться о том, что пострадать могут невинные люди, считая, что цель оправдывает средства. Например, из показаний Н.С. Климовой, участвующей в подготовке покушения на премьер-министра П.А. Столыпина в 1906 г.: «Мы решили убить Столыпина во что бы то ни стало, и так как были уверены, что исполнители в помещение министра допущены не будут, то изготовили разрывные снаряды особой силы <…> При этом, конечно, мы не могли не знать о могущих быть случайных жертвах в виду того, что двенадцатого августа был прием у министра» [8, С. 223]. Молодая девушка, без угрызения совести спокойно заявляет о том, что заранее понимала, что погибнет много людей. Среди убитых и раненых было более пятидесяти человек охраны и посетителей премьера. Ее отец, присяжный поверенный, в прошении, адресованном председателю окружного суда, в оправдание своей дочери говорит: «увлеченная угаром освободительного движения, молодежь наша не замечает, что она делается орудием гнусных революционеров» [8, С. 226]. Никогда еще в истории террористической борьбы партии социалистов-революционеров не было столь масштабного террористического акта. Все газеты того времени были заполнены сообщениями об этом событии: «около 4 часов дня окрестности Аптекарского острова были потрясены страшным гулом. Через секунду гул взрыва повторился с грандиозной силой. Переполох среди обывателей мгновенно превратился в грозную панику <…> Весь передний фасад дома был буквально разворочен взрывом <…> Из-под обломков спасали раненых, выносили трупы убитых <…> Паника уже проходила, но ужас был написан на всех лицах <…> Кажется, ни одна катастрофа в Петербурге не произвела столь тягостного впечатления» [9]. Много жертв было и при покушении на генерала Неплюева в 1906 г., совершенного во время церковного парада, на соборной площади в Севастополе. Число жертв по данным приведенным полицией и газетам было велико [10, С. 253]. «Взрывом было убито шесть человек из публики, городовой и ранено тридцать семь человек» [11, С. 41]. В оправдание себе социалисты-революционеры утверждали, что число жертв увеличилось из-за давки. «Когда толпу охватила паника, началась давка, бегство и никто не щадил другого» [10, С. 253]. Однако, даже если принять этот факт во внимание, то он никак не умаляет вины террористов, которые прекрасно осознавали степень общественной опасности предприятия, которое они затеяли, и его возможные последствия. В покушении на генерала Дубасова в 1906 г. в Москве от взрыва бомбы был убит адъютант графа и несколько лиц находившихся вблизи покушения были ранены. Вот как это событие было описано в печати: «от взрыва пострадал кучер Птицын, получивший легкие ранения, и дворник генерал-губернаторского дома, получивший ушибы. Часовой, стоявший на углу генерал-губернаторского дома за рогаткой, оглушен вследствие повреждения барабанной перепонки, и один из прохожих получил ожог под глазом и ожог уха» [12, С. 216]. Кроме этих спланированных террористических актов, проводимых в многолюдных местах, где было ясно, что будут массовые жертвы, были и такие где жертвами теракта становились случайные неповинные люди. Например, при покушении на графа П.П. Шувалова был ранен в ногу, находясь на приеме у него посетитель [13, Л. 11-14]; был ранен при взрыве бомбы и скончался в больнице, не приходя в себя, кучер его Императорского Величества [14]; был ранен дворник Владимиров, явившийся в качестве понятого при аресте [15, С. 2824]; при покушении на пристава Куярова его знакомый Мермерштайн, при попытке задержать террориста получил ранение в ногу, причем террорист специально стрелял в него, пытаясь вырваться и произвел три выстрела [16, С. 1538]; при убийстве начальника охранного отделения ротмистра Грешнера, террорист, пытаясь скрыться, тяжело ранил в живот ночного караульщика [17, Л. 1] и при убийстве генерала Павлова ранен городовой и проходивший мимо мальчик [18] и т.д. В конце 1905 г. и, особенно, в 1906 г. когда террористическая деятельность захлестывает всю страну, и от террористических актов гибнут неповинные люди, общество стало задумываться о цене такой борьбы. В телеграмме газеты «Биржевые ведомости» газете «Новое время» в 1907 г. была приведена скорбная хроника: «Число жертв, погибших за 1906 год, определяется в 1100 человек убитых и в 1640 человек раненых, не считая казненных по приговорам судов. Из этого числа террору революционному подверглись до 75 генералов, генерал-губернаторов и градоначальников (убитых и раненых, не считая покушений); 410 лиц убитых и 453 раненых из полицейских и военных чинов. Кроме того, было более 90 неудачных покушений. Со стороны полиции и войск было убито 416 человек и ранено 836. Число казненных по приговорам военных и особенно военно-полевых судов равняется приблизительно 1 010 человекам, не считая почти 750 известных по газетам расстрелов в Прибалтийском крае. Число случайно пострадавших при различного рода покушениях и стычках определяется в 200 чел. убитых и 350 раненых» [19]. Постоянно возрастающее количество террористических актов, а также различных вооруженных нападений, ограблений, погромов привело к тому, что общество стало испытывать постоянный страх. Большинство мирного населения было запуганно, надеясь лишь пережить эти кошмарные времена. Из сообщения газет того времени: «Вследствие слухов о погромах жители покидают город, настроение угнетенное» [20, Л. 3]. Временный генерал-губернатор Томска в объявлении, помещенном в газете, призывает население «не оставлять трудовой жизни» [21, Л. 5.] и т.д. Кроме этого напуганная полиция, также старается противостоять террору и обрушивается на невиновных, ища всюду террористов. В Петербурге «полицией были получены сведения, что в столице готовится ряд террористических актов, исключительной важности <…> Сегодня, ночью, в Петербурге, произведены в виду этих слухов обыски и аресты, поражающие своим количеством <…> Арестовано несколько десятков человек. Тюрьмы и Спасская часть битком набиты» [22]. В Москве «в воскресенье ночью произведено много обысков и арестов. Всего арестовано до 60-ти человек» [23]. В Воронеже «аресты принимают повальный характер. Вчера произведены вновь усиленные обыски среди интеллигенции и рабочих. Арестовано более 25-ти человек» [24]. В Могилевской губернии «в продолжение четырех дней на улице хватали людей и истязали в участках неимоверно. Били до потери сознания <…> Люди боялись вечером ходить по улице. На жалобы некоторых избитых, власти отвечали, что полиция изнервничалась. Результатом всего был выстрел в полицмейстера Родионова» [25, С. 11]. Таким образом, при осуществлении террористического акта жертвами насилия становятся конкретные люди, а жертвой устрашения - все общество в целом или его значительная часть. И не важно, производится он политическим мотивам или нет, так как целью устранения является не только лицо или группы лиц, которые являются непосредственной целью террористов, а все общество.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.