ПРОБЛЕМА «УЗЛА ПРИЧИННОСТИ» В АПОЛОГЕТИКЕ И НЕЛИНЕЙНОЕ ПОНИМАНИЕ ДЕТЕРМИНИЗМА В НАУКЕ Гудыма И.П.

Черкасский государственный технологический университет


Номер: 5-1
Год: 2015
Страницы: 249-251
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Бог, теология, наука, чудо, God, theology, science, miracle

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье анализируется как традиционное христианское учение о чуде, так и попытки современных теологов модернизировать это учение, используя данные современной науки. Для теологов, которые пребывают в поисках приемлемых моделей выражения действий Бога и одновременно проявляют заинтересованность современными открытиями ученых, области нелинейного проявления детерминизма выступают местом, где они усматривают сферу чудесного, фокус сосредоточения божественной силы. Новые открытия науки в области природы микромира для них открывают двери на пути нового осмысления и изложения особого промысла и чуда.

Текст научной статьи

Существенным признаком ХХ века стало бурное развитие естественно-научных знаний, техники и технологии. Очевидно нынче также и то, что наука, наконец, кажется получает возможность убедительно объяснить мироздание с точки зрения наименьших и наибольших частей материи. Не остается в стороне от культурных достижений современности и религия. Ее нынешнее положение стимулирует религиозных идеологов к тому, чтобы как можно больше усилий прилагать к обновлению традиционных религиозных представлений, в том числе и через богословское истолкование данных современной науки. Новейшие теологические интерпретации передовых научных теорий призваны засвидетельствовать способность религии овладеть принципами современного научного мышления и дать последнему правильное истолкование и, в конце концов, подтвердить значимость религии в современной общественной жизни. На пути включения результатов естественно-научного изучения мира в сферу религиозного миропонимания, теологи надеются получить мощный теоретический ресурс для нового истолкования специфических действий сверхъестественного в чуде. Одним из таких направлений, которое открывает некоторые апологетические перспективы обновленного видения чуда, является изучение так называемых хаотических систем, а, точнее, непредсказуемого поведения систем, подчиненных закону причинности. Как известно, при определенных условиях динамические системы (физические, химические, биологические и др.) могут переходить в хаотическое состояние, в котором их поведение на макроскопическом (таком, что наблюдается) уровне принципиально непредсказуемо. Малейшие изменения исходных параметров хаотических систем в конечном итоге обусловливают возникновение качественно новых вариантов развития. Похожие процессы, связанные с усилением микроизменений (микрофлуктуаций), представленные в погоде; они известны под названием "эффекта бабочки" Эдварда Лоуренса - когда колебания крыльев бабочки в дебрях африканской сельвы может выступить реальной причиной торнадо на побережье Северной Америки, через процессы микрофлуктуаций, происходящие в цепочках сложных взаимодействий. Следует отметить, что уравнения, фиксирующие параметры изменяемости хаотических систем, носят детерминистский характер, а это указывает на то, что когда исходные данные здесь известны точно, достоверный прогноз будущих событий не является невозможным. Однако практически исследователю приходится иметь дело с бесконечно малыми величинами, значения которых поддается установлению только до определенного предела, а потому в отношении этих систем всегда может иметь место так называемая "эвентуальная непредсказуемость". Она связана с естественной невозможностью наблюдателя учитывать все возможные микрофлуктуации, особенно в узлах бифуркации того или иного процесса, а, следовательно, и дать более-менее точный прогноз развития и изменения объекта исследования. Для теологов, находящихся в поиске приемлемой модели выражения действенности Бога в мире и одновременно проявляющих заинтересованность современными достижениями ученых, горизонт эвентуальной непредсказуемости состояний хаотических систем выступает местом, где они видят "перст Божий", фокус сосредоточения его божественной силы. Новые открытия науки в области исследования природы микромира открывают для них двери на пути нового осмысления и изложения учения об особом промыселе Бога и чуде. "Неопределенность, открытая квантовой механикой и теорией хаоса в рамках микромира, - замечает по этому поводу протестантский теолог Джон Коллинз, - заметно вдохновила некоторых христианских мыслителей. Поскольку мир не подчиняется строгим законам, рассуждают они, то остается место для чудес и свободы воли"[1, 274]. Российский исследователь А.А.Гриб, характеризуя процесс пересмотра аристотелевской концепции причинности, также обращает внимание на то, что идеи квантового индетерминизма дают новые творческие импульсы для богословских размышлений о каналах связи Бога с миром и чуде. "Возможно ли считать квантовый индетерминизм «окном» в... мир божественного?" Таким образом ставит вопрос А.А.Гриб и сразу же предоставляет собственный аргументированный ответ: "Сегодня детерминизм Лапласа сброшен с его пьедестала и это открывает новые возможности для дальнейших богословских студий. ... Именно через квантовый индетерминизм и происходит контакт одной свободы с другой. Среди разнообразных случайных образов, статистика которых определяется волновой функцией, есть такие, которые при их идентификации определяются человеком как божественные, как слова Божии. Когда же этот образ воплощен в действиях, человек, из-за имеющихся в нем религиозных чувств и опыта церкви, все более убеждается в божественности исходного образа"[2, 55]. Однако, продолжение этой линии богословского осмысления особого промысла, чуда, протестантским теологом Пикоком признается неперспективным [3, 184]. Основной богословский недостаток такого понимания божественного промысла кроется согласно его мнению в том, что действенность Бога в таких толкованиях всегда будет осознаваться лишь как частный случай вмешательства и описываться в терминах интервенционализма, чего, очевидно, современная теология старается избегать. Новая же черта, которая прилагается к интервенциональным толкованиям, в случае привлечения теоретического ресурса непредсказуемости в хаотических системах, будет заключаться в том, что действенность Бога в таких случаях всегда будет незаметной для людей. С другой стороны, построение религиозной картины мира, которая бы учитывала и использовала данные исследований в этой области науки, будет неэффективным также из-за того, что в нынешнее время не существует развитой и тем более завершенной теории хаотических систем, а потому продолжение богословского изучения особого промысла, чуда в этом направлении пока лишено смысла, потому что при любых обстоятельствах оно будет тяготеть к тому, чтобы obscurum per obscurius[4]. Осуществляемая религиозными идеологами модернизация религиозной картины мира, как оказалось, не может обойти отдельных острых вопросов, в объяснении которых нынешняя теология видит свое серьезное призвание и важную цель. Среди них едва ли не первым выступает "вопрос чуда" и не просто вопрос в целом, а, прежде всего, тот его аспект, который непосредственно касается решения проблемы "узла причинности" и понятийного охвата и передачи способов действий Бога в мире. Категорическое неприятие рядом богословов концептуализаций интервенционализма, где прямые творческие акты Бога в области собственного творения передаются именно как видимое игнорирование законов природы и вмешательство в упорядоченность мироздания, приводят отдельных авторов к поиску новых теоретических возможностей для ответа на вопрос - действительно ли можно найти какие-то признаки активности Бога в этом мире, а если это так, то какие именно они? В этом направлении отдельные авторы снимают предельное разграничение понятий "закон природы" и "Божье деяние" и относят все явления, или к обычным повторяющимся событиям, которые в принципе подпадают под прогнозирование, или к чудесам, которые, конечно, нельзя отнести к ряду обычных событий и уж тем более спрогнозировать. Однако, добавляют они, "рука Бога" непременно присутствует как в явлениях первой группы, так и явлениях второй. "Поэтому то, - утверждает историк науки и христианский писатель Чарльз Хамель, - перечеркивать чудеса только на основании того, что они нарушают «законы природы», «ненаучно». Библия не учит, что Бог вмешивается в частично не зависимое от Него развитие природных явлений. Не является Он и «Богом непознаваемого», власть Которого распространяется на непонятные явления вселенной. Просто, когда Он творит чудеса, то, по воле Своей, осуществляет уникальные действия, выходящие за рамки обычной схемы "[5, 239]. Тем более, замечает автор, наши научные законы не могут наверняка дать нам понять что и как произошло в прошлом и что и как будет происходить в будущем; они лишь осуществляют описание регулярно повторяющихся явлений с определенной вероятностью и позволяют строить прогнозы на основании только ожидаемого эффекта. Только такое истолкование причинной обусловленности природы и чудес, считают теологи, предоставит им шанс должным образом изложить эффективное объяснение того, как Бог может взаимодействовать с миром, не нарушая течение тех регулярностей, которые известны науке. Анализ современных религиозных концепций чуда, безошибочно свидетельствует о том, для теологии усилия даже самого пытливого ума в деле постижения действий Божьих в мире, время от времени сталкиваются с непреодолимыми, самой верой определенными границами, а любой, даже самый дерзкий, познавательный акт приостанавливает свое продвижение вперед перед его (чуда) мистическим, непознаваемым ядром. В этом ключе чудо богословами истолковывается не как загадка или мистифицированный ребус, которые со временем есть надежда разрешить или распутать, а как непостижимая тайна, ключи от которой находятся в заоблачных институциях, в измерениях чистой абстракции.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.