ПАРАДИГМАЛЬНЫЕ УСТАНОВКИ ПОСТМОДЕРНИЗМА В ЯЗЫКОЗНАНИИ Халина Н.В.

Алтайский государственный университет


Номер: 6-2
Год: 2015
Страницы: 40-43
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

лингвистическая философия, философская систематика, язык, linguistic philosophy, philosophy systematica, language

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуются особенности влияния постмодернистской философия на формирование философии языка на основе сопоставления тенденций развития аналитической философии и славянского языковедения. Высказывается предположение о существовании симметричных концептуальных схем, ориентированных на построение совершенного языка.

Текст научной статьи

Сопоставление текстологической версии постмодернистской философии с индийской и арабской лингвистическими традициями позволяет сделать предположение о движении греко-римской традиции к некоему идеальному соотношению сакрального (знания законов языкового performance священного текста) профанного (здравого смысла, регулирующего использование знания сакрального в ситуациях повседневной реальности), что, видимо, и должно содействовать обретению западным обществом статуса цивилизации. Постмодернистская философия формирует особую философию языка, в чем она формально возвращается к истокам греко-римской языковедческой традиции. Язык трактуется как проявление человеческой сущностной экзистенции; признается, что языковые структуры наполняются бытием в интеллектуално-волевом человеческом усилии; принимается, что текст прежде всего представляет собой «сеть» генерации значений и «множественность смысла», принципиальную открытость. Таким образом, постмодернистская философия синтезирует японскую, арабскую и еврейскую лингвистические традиции, тем самым потенциально декларируя, меньшую ценность для синхронного состояния лингвистического разума знаний индийской и китайской цивилизации. Однако кое-что перенимается из последних: правила непротиворечивого размещения знаков (звуков) в последовательности, наделяемые некоторым значением (индийская лингвистическая традиция) и опосредованная содержательная связь между знаком и его озвучиванием/артикулированием (китайская лингвистическая традиция) История «постмодернистского» языковедения включает три центрирующих момента: лингвистический поворот, лингвистический поворот второй волны, последствия лингвистических поворотов. Первая составляющая постмодернистского языковедения фиксирует сдвиг в познавательной матрице человечества: момент перехода от классической философии к философии неклассической, от рассмотрения сознания в качестве исходного пункта философствования к признанию языка в качестве альтернативы картезианского cogito (первая треть - середина ХХ в.). Лингвистическая философия Л.Витгенштейна, феноменология Э.Гуссерля, онтология М.Хайдеггера меняют отношение европейского сегмента человечества к собственному языку, осуществляя фактически дистрибуцию (особенно это характерно для М.Хайдеггера) теории языкового существования (японская лингвистическая традиция), в которой язык признается формой человеческого бытия, отличающей человека от других живых систем. Таким образом, меняется направление детерминационного вектора: лингвистическая философия начинает предопределять особенности философской систематики. Вторая волна лингвистического поворота (40 - 50-е ХХ в.) отличается тем, что проекты улучшения языка заменяются исследованием и описанием различных типов языка в его обыденном функционировании. Дихотомия «диахрония - синхрония» утрачивает свою первую составляющую, что делает актуальным и значимым только положение дел «здесь и сейчас» . История не только в философии постмодернизма, но и концептуальных описаниях языка становится открытым пространством бесконечных трансформаций, интерпретаций. Логическая практика, устанавливающая теоретическую возможность единой и тотальной истории, в то же время исключает такую возможность [5]. Подобные философские установки оказывают влияние на структурные особенности коммуникации государственных систем: статус системы не зависит от ее истории, он определяется состоянием системы «здесь и сейчас» и стратегиями интерпретации ее «статусности». История в постмодернистском истолковании - это историческое размышление, исключающее завершенность и закрытость. Адекватной ситуацией для подобного типа истории становится ситуация девиации понятия каузальности. В этот период лингвистическая философия в работах позднего Л.Витгенштейна, Р.В.Селларса, У.О.Куайна обретает вид аналитической философии, возвращая детерминационные отношения между философией и философией языка на прежнее место, предопределенное повседневной реальностью античного полиса. Однако меняются геополитические координаты дихотомии «философская система - философия языка», предопределяя серии замещений: античность (средиземноморская цивилизация) замещается contemporary («современностью сегодняшнего дня») философия языка (теория именования) - прагматической концепцией значения, рационализм дедуктивно-метафизического типа - коммуникативной рациональностью; обсуждение с самим собой или с другими сомнительного среди несомненных явлений - языковой игрой, производящей «картину мира» - «эпистемическую очевидность, предпосылочную и первичную по отношению ко всем рациональным представлениям индивидуального сознания» [6, 557]. Внимание обращается на контексты и предпосылки высказываний, объективированные структуры языка вне связи с субъектом. Становление аналитической философии, начиная с ее предтеорий - работы Г.Фреге и Б.Рассела - и заканчивая исследовательскими программами Л.Витгенштейна, Р.В.Селларса, У.О.Куайна, обнаруживает общие моменты с концепцией Пражской лингвистической школы и теорией индоевропейского языкового союза. Если в истории языкознания попытаться отыскать аналоги, то прежде всего обращает на себя внимание ситуация накопления лингвистического знания в ХХ в.: одновременная разработка сравнительно-исторического метода в Европе и России, позволившего на языковом уровне обосновать единство (когерентность) человечества в его европейском сегменте с исторической точки зрения. Вытекающие последствия из столь знаменательного для языкознания события, видимо, можно сформулировать следующим образом: 1) подтверждена идея существования универсального языка - праязыка, возмещающего отсутствие в греко-римском языковедении базового текста-эталона (ср.: индийское языкознание - тексты священных вед, арабское языкознание - Коран); 2) эмпирически подтверждена идея о сходстве мыслительной деятельности представителей разных этнических групп, что влечет за собой признание «по умолчанию» равных прав всех членов человеческого сообщества (видимо, необходимо внести уточнение, касающееся «равенства прав»: все равны перед Высшей субстанцией - Божественным Абсолютом); 3) соответствие требованиям методической последовательности, обязательным для новейшей философии, ведущей начало от эпохи Возрожения. Метод исследования - Ars iveniendi - по замечанию В.Виндельбанда [1], является верным способом к разысканию нового, причем не единичным. Он может быть индуктивным (Ф.Бэкон), разлагающим, или математическим (Г.Галлилей, Келлер), синтетическим (Р.Декарт), философского счисления (Г.Лейбниц). Сравнительно-исторический метод в языковедении, таким образом, был рациональным моментом, который требовался для практической разработки чувственного восприятия языковой реальности и «открывал доступ» к различным способам разыскания нового лингвистического знания - знания о языковом знаке. Сопоставляя тенденции развития аналитической философии и славянского языковедения, видимо, можно высказать предположение о существовании симметричных концептуальных схем, силлогистично ориентированных на построение совершенного языка: в одном случае, логически совершенного, обеспечивающего совершенное отражение реальности contemporary (аналитическая философия), в другом случае, эйдетически совершенного, воссоздающего в совершенстве предметную сущность Слова, или Логоса (славянское языкознание). Отчуждение языка от субъекта, декларируемое аналитической философией и философией постмодернизма, ведет к отчуждению имени от предмета, и как следствие, к утрате знания «правильного» имени (ключа к познанию предмета) и правил обращения с предметом, объясняющих его поведение. Актуальным становится понятие «нулевой степени», использованное датским глоссематиком В.Брендалем для обозначения нейтрализованного члена какой-либо оппозиции, знаменующее переориентацию лингвистических исследований от изучения бытия к описанию становления. Основным мотивом, способствовавшим возникновению аналитической философии, было стремление применить к исследованию традиционных философских проблем математическую логику. В статье Г.Фреге «О смысле и значении» (1898) [7] представления о смысле и значении имени собственного распространяются на повествовательное предложение. По замечанию Г.Фреге, повествовательное предложение содержит мысль, которая является его смыслом, и имеет истинную ценность (истинно либо ложно), которая суть его значение. Г.Фреге предлагает новый способ анализа предложения, построенный на логике кванторов, одним из первооткрывателей которых он и был. Открывая смысл и значение предложения, подобный анализ позволяет разработать логически совершенный язык, в котором каждое собственное имя указывает на определенный референт, а введение любого нового имени не меняет истинную ценность предложения. Б.Рассел предлагает основания анализа предложений, отличающиеся от оснований, которые были предложены Г.Фреге. В «Теории дескрипций», впервые изложенной в статье «О денотации» (1905), Б.Рассел различает имена и дескрипции [3] , что позволяет ему отразить различие, которое существует между знанием, полученным в результате знакомства с объектом, и знанием, полученным опосредованно, в результате заочного представления объекта. «Имена» и «дескрипции» - два класса, на которые Б.Рассел подразделяет то, что Г.Фреге называл «собственными именами». Имена - простые символы, прямо обозначающие единичные объекты, которые являются их значениями. Совершенное воспроизведение реальности может быть осуществлено с помощью логически совершенного языка, состоящего только из простых символов. Поскольку не все слова являются простыми символами, необходима логическая редукция предложений философии к предложениям, составными частями (конституентами) которых будут только простые символы. Общим мотивом работ Г.Фреге и Б.Рассела является проблема совершенного воспроизведения реальности в естественной коммуникации, которая может быть решена только с помощью логически совершенного языка. В этом языке слово лишено своей предметной сущности - единственной скрепы и основы «всех бесконечных судеб и вариаций в значении слова» [2, 645], если быть абсолютно точным, в этом языке слово как таковое отсутствует, оно замещается простым символом. «Предметная сущность, - замечает А.Ф.Лосев, - и есть подлинное осмысливание всей стихии слова. Уничтожить ее значит обессмыслить слово целиком, навсегда, ибо никакой другой его момент никогда не может конструировать самого предмета. Тем не менее, в слове кроме предметной сущности есть еще и нечто иное...Тут мы подходим к центральнейшей проблеме во всем анализе имени и всех вырастающих на этом анализе наук. Это проблема взаимоопределения «сущего» и «иного» [2, 645]. Аналитическая философия создает бинарные оппозиции: «совершенно воспроизведенная реальность - несовершенно воспроизведенная реальность», «логический совершенный язык (язык символов) - логически несовершенный язык (естественный язык)», - переосмысливает положения логики Аристотеля, и тем самым ставит под сомнение уместность использования в изменяющихся обстоятельствах повседневной жизни человечества ХХ в. греко-римской языковедческой традиции, не сопрягающей повседневное словоупотребление (не поверяющий это словоупотребление) истинами, прописанными в гипертексте, сверхтексте, тексте сакральном. Логический совершенный язык, совершенно воспроизводя реальность, способствует накоплению знания, но не совершенствует его познавательную способность, сводя ее до компетентности - стратегии ориентации в массиве данных. В логически совершенном языке абсолютно неуместно «смотрится» слово, поскольку оно не воспроизводит реальность, а интерпретирует ее, формулируя ее идею. Простой символ обладает «порождающей силой» элементарной дедуктивной схемы «имя», объединяя орудийный характер имени с правилами регулирования поведения предмета, этим именем называемого. Аналитическая философия допускает возможность узрения «внутренности» видимого мира посредством совершенного логического языка, отождествляя ее с совершенно отраженной реальностью, что создает предпосылки для истолкования последней в парадигме постмодернизма как результата определенных философских практик. Каждая реальность является текстовой по своей структуре, т.е. обладающей многосмысловой структурой, которая способствует порождению новых смыслов. Языкознание в условиях постмодернистской парадигмы обретает, таким образом, свойства и функции, которые позволяют сопоставить его с экзегезой: языкознание должно понять текст реальности, «исходя из его интенции, понять на основании того, что он хотел бы сказать» [4, 3]. Реальность, которая должна быть понята языкознанием конца ХХ - начала ХХI вв., по сути своей двоична: в ней представлен прежде всего мир возможных объектов мысли, постижение которого осуществляется на основе картезианской методологической схемы, и мир состояний внутреннего напряжения, возникающих как результат движения между отдельными уровнями внутреннего напряжения. В итоге мир мысленных состояний естественного (природного) человека, располагающего себя в структуре постмодернистской парадигмы разрезается, разъединяется на три составляющие: историческое размышление, деконструкция, реальность.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.