ПРОБЛЕМА КАТЕГОРИЙ В ПОЗНАНИИ Черногорцева Г.В.

Московский государственный технический университет имени Н. Э. Баумана


Номер: 7-1
Год: 2015
Страницы: 209-213
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

категории, познание, человек, общество, наука, философия, бытие, categories, knowledge, person, society, science, philosophy being

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В работе Г.В.Черногорцевой «Проблема категорий в познании» проанализировано значение категорий в процессе познания. Автором показано развитие представлений о категориях в философии и науке с античных времен до наших дней. Доказано, что категории философии и науки дополняют и взаимообогащают друг друга в процессе познания мира и помогают лучше понять человека в контексте самых разнообразных реалий современного мира.

Текст научной статьи

Все философские школы и направления исходят из того, что субъектом и высшим объектом философии является конкретный человек. Постижение человека и мира, в котором он живет, в философской традиции прямо и непосредственно связано с проблемой категорий. Гносеология понимает категории как предельно общие, фундаментальные понятия, своего рода формы осознания многообразных способов отношения человека к миру. Наука стремится познать необходимые, устойчивые, прочные, постоянные, объективные взаимосвязи и взаимодействия предметов, процессов и явлений. Категории воплощают суть, квинтэссенцию достигнутых человечеством знаний. Этим определяется неослабленный интерес практически всех представителей науки и философии к содержанию категорий, многочисленные попытки систематизировать их, исходя из имплицитно содержащихся в них логических взаимосвязей. Так, Платон одним из первых предпринял попытку систематизировать категории по принципу иерархии, соподчиненности одних другим. Категории отдельного, различного, единичного, особенного подчинены вечно существующим, инвариантным общим идеям, эйдосам, способным породить в конечном счете конкретные вещи, процессы и явления. Таким образом Платон разграничил вечное, неизменное, все определяющее бытие и текучее преходящее, изменчивое сущее. Ученик и друг Платона Аристотель, которого часто именуют Стагиритом, обогатил достигнутое знание обоснованием категорий воспроизведения. Согласно Платину, изменяющееся не только не является родом бытия, но не имеет даже статуса существования, каковой присущ только постоянному, неизменному. Вся теория познания, по мысли Плотина, зиждется на разуме. Задача разума заключается в постижении истины, как истины необходимости. Вся история развития науки и философской мысли свидетельствует о том, что рационалистический подход, господствующий в развитии и интерпретации гносеологических процессов сосредоточен на поиске единого начала, единой причины сущего, единого источника бытия. Уже античная философия отмечена стремлением понять и обосновать сущее как единое, пониманию которого помогает не только достигнутый уровень знания, но также мифология и художественное творчество. В современной мысли эта проблема обстоятельно проанализирована Жилем Делёзом, который особенно пристальное внимание уделил проблеме однозначности бытия. Важнейшим теоретическим источником современного понимания проблемы является философия Дунса Скотта. Дунс Скотт мыслил бытие как нейтральное, безразличное к конечному и бесконечному, к особенному и всеобщему, к сотворенному и несотворенному, различая бытие под и среди переплетений всеобщего и особенного. Д. Скотт обосновал формальное различение как то, которое существует между сущностями и смыслами, что позволяет допустить наличие субъекта познания, к которому их относят. Важное гносеологическое значение имело модальное различение между бытием и его атрибутами, с одной стороны, и бесчисленными вариациями их с другой. Развивая учение Д. Скотта, Б. Спиноза пришел к выводу о том, что бытие есть объект чистого утверждения, поэтому однозначно понятое бытие совпадает с категорией субстанции. Субстанция бесконечна, уникальна, универсальна. Спиноза настаивает на том, что реальные различия могут быть только формальными, это значит, что они касаются качественного разнообразия сущего. т.е. качественными или сущностными. Таким образом, Б. Спиноза проложил начала традиции, согласно которой однозначное бытие утратило статус нейтральности, бесчисленные различия придают бытию выразительность. Коперниканский переворот знаменовал собой появление новых представлений о категориях, их роли и значении в процессе познания. Понятие различия приобрело статус самостоятельной и самодостаточной категории в гносеологии познания. Ф Ницше исходил именно из этого, утверждая, что вечное возвращение не может означать буквального возврата. Это процесс, в результате которого возникает становящееся, преходящее, как единственное, единичное. Вслед за С. Кьеркегором Ф. Ницше уделил серьезное внимание разработке категории повторения, тесно связанной с категориями тождества, различия, становления. Повторение вечного возвращения заключается в том, чтобы мыслить одинаково исходя из различного. Фундаментальной характеристикой бытия является его неисчерпаемость. Бытие есть равенство всего неравного. Бытие говорит о себе в одном единственном смысле, но это смысл вечного возвращения как производство повторения исходя из различия и отбор различия исходя из повторения [1, с. 58-62]. В философии Гегеля рационалистическая традиция достигла своего наивысшего развития. Рационалистическая традиция интерпретировала человека в качестве объекта среди множества других объектов. Будучи сосредоточена на гносеологических способностях человека как субъекта познания, рационалистическая философия уделила большое внимание анализу таких категорий, как рассудок и разум. Человек рассматривался прежде всего и главным образом в качестве познающего субъекта, при этом чувство человека, его сомнения и страдания не часто попадали в поле зрения развивающейся мысли. «Наш разум, - пишет Л.Шестов, - собственными, почерпнутыми из себя истинами, создает из нашего мира завороженное царство лжи. Мы все ходим словно зачарованные, чувствуем это, но больше всего на свете боимся пробуждения. И свои усилия, направленные к тому, чтобы сохранить это сонное оцепенение, мы… принимаем за наиболее естественную душевную деятельность. И тех, кто помогает нам спать, убаюкивает нас и прославляет наш сон, мы считаем своими друзьями и благодетелями, тех же, кто пытается пробудить нас, - своими злейшими врагами и преступниками» [8, с. 316]. В философии жизни, начиная с А. Шопенгауэра, все отчётливей звучит мысль о том, что субъектом познания является человек из плоти и крови с присущими ему потребностями и интересами обуреваемый самыми разнообразными душевными переживаниями и страстями. Да и сам процесс познания осуществляется для людей и людьми, живущими в конкретных социально-экономических условиях. И. Кант в своих философских построениях допускал существование неподвластных разуму территорий, поэтому он утверждал, что разум практический выше разума теоретического, поскольку то, что разум теоретический ни доказать, ни опровергнуть не в силах, следует доверить разуму практическому, вполне способному сообразоваться с наличными обстоятельствами и найти наиболее приемлемое решение в конкретной жизненной ситуации. Возможности практического разума обусловлены интеллектом, со времен Н. Кузанского признаваемым существенной особенностью человека. Вопросы повседневной практической жизни, равно как и традиционно философские вопросы, такие как «Что представляет собой мир в целом?», «Конечен или бесконечен мир в пространстве и во времени?», «Прост мир или сложен?», «Присущи ли миру симметрия и противоречивость?» и т.д. не могут быть решены посредством научных высказываний, свойственных естественным наукам. Как писал Эрнст Мах, когда «мышление пытается отразить своими ограниченными средствами богатую жизнь вселенной, жизнь, лишь маленькой частью которой является оно само и исчерпать которую у него не может быть никакой надежды, оно имеет все основания экономно расходовать свои силы. Отсюда - стремление философии всех времен охватить основные черты действительности посредством небольшого числа органически расчлененных идей» [6, с. 159]. Утверждение Э. Маха демонстрирует преемственную связь с философскими принципами У. Оккама. С самого своего возникновения, на протяжении всех этапов своего развития философский научный рационализм привержен устойчивой системе категорий, олицетворяющей прочное, стабильное, надёжное знание, определяющей чрезвычайно осторожное отношение к любым новым веяниям, идеям и подходам, что, случалось, приводило к тому, что многие новаторы научного поиска и создатели философских концептов не находили понимания и сочувствия у своих современников. К.-Г.Юнг говорит о том, что многие пионеры философии, науки, литературы были «жертвами врожденного консерватизма своих современников» [9, с. 362]. Современная мысль, как научная, так и философская, обнаруживает в своем развитии устойчивую тенденцию, стремящуюся к утверждению многообразия подходов в зависимости от смыслообразующей парадигмы как самого типа философствования, так и направления научного поиска. в современном мире стало ясно, что любая претензия на монополию представляет собой серьезное препятствие для процесса познания, для я успешного развития как научной, так и философской мысли. Современные философские концепты часто далеки от ученых трактатов с их дефинициями, доказательствами, делениями на главы и параграфы. Это не исключает, а скорее предполагает признание в качестве целесообразных и правомерных множественных способов и вариантов приращения как научного, так и философского знания. Научная доказательность, внутренняя непротиворечивость мысли, логическая последовательность и др. основополагающие принципы рационалистического познания, сохраняя все свое значение всё же более не способны стать исчерпывающими принципами философских концептов, выразить их смысл и суть. Развитие современной мысли характеризуется стремлением увязать когнитивные процессы и их результаты с судьбой человека, ибо ни при каких обстоятельствах не существует априорных данных, готовых объяснений жизни человека и его сущности, более того, в такого рода случаях, как говорит Ф.Ницше, мы наблюдаем «ум, безнадежно бессильный», ибо наука имеет дело с проблемами вне контекста жизненных реалий конкретных людей, жизненные тропы и перипетии жизни человека ей не ведомы. К тому же, как подметил С.Кьеркегор, научные знания «не требуют той осторожности, какая нужна в обычной жизни» [3, с. 118]. Да и любое понятие всегда правомерно лишь в границах совершенно конкретной области знания, и только в ней, но какой отрасли знания по силам проблема человека? Жизнь и судьба человека всегда требуют многозначного истолкования, возможно, именно поэтому герой, поименованный Ж.-П.Сартром Самоучкой в «Тошноте» вопрошает, возможно представляя здравый смысл: «Как вы можете обездвижить человека и сказать о нем: он являет собой то-то и то-то? Кому под силу исчерпать человека? Кому под силу познать все его душевные богатства?» [7, с. 148]. Возможно, С.Къеркегор был в числе первых, обозначивших и проанализировавших несоответствие, несоразмерность знания и жизненного мира человека как его жизни. В работе «Страх и трепет» он предостерегает, говоря, что существует знание, которое стремится ввести в мир духа все тот же закон безразличия, соответственно которому воздыхает весь внешний мир. В конце прошлого века Ж.Делёз дал свою трактовку того, что есть знание: «Знание - это не наука и даже не познание; его объект составляют ранее уже определенные множества или, точнее, четкое множество со своими единичными точками, местами и функциями, которые и описывают само знание». В этом смысле и «наука, и поэзия являются в равной степени знанием» [2, с. 43-44]. Человек жаждет всеобщих и необходимых истин, однако, совершенно очевидно, что для постижения человека одного, увешанного ими древа рационального познания недостаточно, требуется органично включить его в древо жизни и именно в таком контексте сосредоточить совокупные усилия специалистов, ибо в жизни, кроме разума есть много иного, к тому же разум вовсе не является источником жизни, да и далеко не все, что в ней имеется, способен постигнуть. Разум не в силах постигнуть истину жизни, но способен быть полезным человеку в его повседневной, практической деятельности, в борьбе за выживание, в борьбе за существование, ибо всякая онтология, как теоретическое построение, характеризуется хорошо скрепленной и подогнанной категориальной системой. Естествознание имеет дело с миром всех и каждого, оно выявляет всеобщее, необходимое, существенное, устойчивое, взаимосвязи предметов и явлений в то время как гуманитарное знание направлено на постижение человека, смысл его жизни и деятельности. Наука способна открывать истины о природе. Со времен Галилея принято считать, что книга природы написана на языке математики, а книга жизни на языке философии. Природа, как и естествознание, сами по себе не содержат никаких ценностей, в то время как гуманитарное знание, как и жизнь человека пронизаны оценочными суждениями с бесчисленными гранями смысла. Конечно, как замечает Г. Марсель в философии и в гуманитарном знании в целом «возможна система определений, система бесконечно возрастающей сложности; но она все равно обречена упускать сущность» [5, с.147]: истина всегда является истиной определенного времени, а любой, в том числе и научный поиск, всегда несет на себе отпечаток, след, особенности темпоральности. Трудно понять человека руководствуясь классическими представлениями о причинности или всеобщими законами и правилами. Жизнь человека, само его существование как правило «прячется от глаз. Оно … мы сами ... существование вдруг сбросило с себя свои покровы. Оно утратило безобидность абстрактной категории: это ... сама плоть вещей, корень состоял из существования» [7, с. 156]. Жизнь принципиально неконцептуализируема, в своей текучей множественности непосильна для науки. Конечная, хрупкая, ничем не обеспеченная жизнь человека, непредсказуемая в своем течении, требует и ждет от разума уверенности и прочности, что позволяет обрести твердую почву под ногами. Однако наука, говорит Н.А.Бердяев, не знает последних тайн - это безопасное познание. Все глубже постигая окружающий мир, наука не в силах ничего сказать человеку о том, как и для чего ему стоит жить. Поскольку, научное познание всегда осуществляется в некоем культурном контексте наряду с иными творческими возможностями освоения мира и обустройства жизни - религией, искусством, философией и т.д., также стремящимися прояснить смысл человеческой жизни, в том числе посредством предания смыслу статуса по праву универсального, а потому сообщаемого и распространяемого, поэтому мир объяснений и разумных доводов, с одной стороны, и мир существования, с другой стороны, предстают как миры несовпадающие - это два разных мира. Разумные доводы не всегда могут помочь людям в обосновании «понятий справедливости, свободы, нравственного поведения»[4, с. 22]. Поэтому современная мысль обратила свое внимание на такие, неведомые прошлым векам категории как жизнь, существование, забота, страх и др., которые в системном единстве с традиционными гносеологическими категориями помогают глубже понять человека в контексте самых разнообразных реалий современного мира.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.