ДИСКУСИИ ВОКРУГ СОДЕРЖАНИЯ ПОНЯТИЯ СОЦИАЛЬНЫЙ РАСКОЛ Нуждин С.Е.

Киевский национальный университет имени Тараса Шевченка


Номер: 7-2
Год: 2015
Страницы: 164-169
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

социальный раскол, институционализация, теория расколов, social cleavage, institutionalization, theory cleavages

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье проанализированы особенности определения понятия социального раскола и выделена специфика его толкования. Проанализировав теоретические основы выделении пяти ключевых дискуссионных тем, вокруг которых проводится разграничение данного понятия. Выделенные три этапа институционализации социального раскола, который позволит проводить дальнейшей анализ социальных расколов украинского общества.

Текст научной статьи

Украина прошла долгий и тернистый путь со времен принятия акта о государственной независимости. Особенности социально-политической трансформации, феномены, которые не были знакомы европейским коллегам - такие как «двойная институционализация», «советский тип мышления», «реприватизация» и многие другие - все это наложило отпечаток и внесло свою лепту к проблемам осознания и объяснения определенных социальных явлений. Одним из таких вопросов является теория социальных расколов, в частности ее связь с формированием принципов политического участия. Уже классическая теория социальных расколов (или как указывают другие исследователи - разграничений), учредителями которой являются С. Липсет и С. Роккан, находится в непосредственном фокусе внимания исследователей в области социологии, политологии, психологии и других социальных наук. Несмотря на почтенный возраст теории существует большое количество именно теоретических дискуссий вокруг этой концепции (о которых речь пойдет ниже). К сожалению, эмпирические исследования, которые позволили б ответить на некоторые из этих вопросов, на территории Украины проводятся редко, а иногда их результаты могут быть прямо противоположными. А исследований политического характера расколов, что позволят объективно, на основе репрезентативной выборки, ответить на вопрос адекватности теории украинским реалиям вообще не проводились. Однако, само собой разумеющимся фактом является то, что абсолютно гомогенных обществ не существует, мировая практика показывает, что в любом обществе находятся многочисленные причины для общественных разграничений. Они не обязательно институционализованы и имеют своих политических или групповых лидеров, которые становятся рупором их интересов - с таким же успехом это может быть минимальная разница между районами, областями, или даже регионами страны. Причины данных разделений могут исходить из различий в экономической, религиозной, политической, языковой, расовой, этнической, идеологической и культурной принадлежности индивида или группы людей к той или иной общности, и осознание имеющихся различий между ними. Однако речь идет об устоявшихся социальных расколах, которые проводят черту в обществе не в ответ на поднятую в СМИ определенную проблему и угасают через неделю обсуждениий, а разделяют общество на годы или даже десятилетия, могут культивироваться определенными группами, или наоборот кто-то будет пытаться нивелировать их влияние. Они имеют свои причины и условия, характерные черты становления и социальные, культурные, духовные или политические последствия. Политический процесс, как наиболее благоприятная сфера для формирования расколов в Украине, является довольно динамичным, хотя политическая система до сих пор находится в трансформационном движении, концепцию социального разделения которого можно трактовать на нескольких уровнях абстракции: и как теорию, объясняющую основные причины разграничений, и как концепцию среднего уровня, которая была бы своего рода методологическим инструментарием для анализа причин формирования партийной системы, влияния на становление электоральных преференций, или, что сейчас более важно - объяснит, что могло послужить причиной выбора того или иного типа политического участия жителей разных регионов Украины. Целью статьи является проанализировать научный дискурс содержания понятия социальный раскол и определить его составляющие. Англоязычная социологическая литература для обозначения социального разделения использует термин «cleavage», который в свое время был переведен как «раскол». Такая трактовка не является абсолютно уместной для фактов, которые обозначаются, более того - она несет негативную нагрузку. По мнению украинских исследователей, изучение проблематики следует начинать с определения самого термина - лучшим и более близкими по содержанию являются украинские эквиваленты «розмежування» (размежевание), или «поділ» (разделение). В данной статье во избежание терминологической путаницы их следует считать взаимозаменяемыми. Проблемы социально-политических расколов в свое время рассматривались такими учеными как А. Рьоммеле, А. Кнутсен, Е. Скарброу, А. Пшеворский Дж. Спрал, Я. Лайн и С. Эрссон, Р. Хербут, М. Попеску, И. Стефурик, С. Бартолина и П. Майер, М. Галлахер, М. Левер. Среди отечественных ученых, исследующих указанную проблематику, следует назвать прежде всего И. Бекешкину, А. Вишняка, Е. Головаху, А. Гончарука, Ю. Каплан, И. Кононова, А. Куценко, Г. Павленко, Н. Панину, А. Ручку. Классическая модель С. Липсета и Ст. Роккана имеет целью объяснить влияние социальных разграничений на формирование партийной системы в странах Западной Европы [10]. Несмотря на основательность этого исследования, авторы не предлагают четкого и однозначного трактовки понятия «cleavage». Они обращают внимание больше к эмпирическим доказательствам и выделяют классические четыре линии разломов, которые определили конфигурацию партийных систем в странах Западной Европы: между центром и периферией, церковью и государством, городом и деревней, собственниками и рабочими. Однако классические расколы уже неоднократно были рассмотрены, проверенные на практике, а особенности современных расколов и их формирования имеют свои специфические особенности. Как уже говорилось выше, не все различия превращаются в расколы - поэтому целесообразно начать с выделения тех особых условий, которые необходимы для появления нового общественного раскола. - Группы, склонные к расколу осознают причины, актуализируют их. - Должна существовать устойчивая связь между группой и ее лидерами, или институционализированными выразителями их интересов - политическими партиями, или другим политическим институтом. - Ключевым условием перехода определенных разногласий в социальный раскол является фактор времени - чем дольше конфликт, тем больше сторонников у каждой из сторон, тем основательнее позиция, и тому подобное. Речь идет об определенных стадиях формирования институционализированного раскола. Данный вопрос рассматривал А. Романюк, выделив три стадии процесса трансформации социально-группового разделения [9, с. 7]. Когда речь идет о дискуссии возникающей вокруг теории Липсета и Роккана, то можно выделить пять основных направлений, по которым они развивались. Первое касается сущности самого понятия "раскол", проблемам его толкования. Вторая дискуссионная позиция охватывает вопрос того, что является основой политического раскола: классовые различия, ценности, или идеология. Третье направление оценивает возможности объяснения гипотезы «замерзания» и способности теории разграничений объяснить эволюцию партийных систем последней трети XX - начала XXI в. Четвертое направление имел целью решить проблему применимости теории к посткоммунистическим реалиям и особенностям трансформации стран, входивших в состав Советского Союза. Наконец пятый - касается вопроса, в какой мере политические партии "отражают" существующие расколы и в какой степени они могут их решать и (или) создавать. Итак подробнее о каждом из этих направлений. Для части авторов наиболее значимым признаком раскола является его институционализация, организационное оформление в виде политических партий с полярными позициями по данному вопросу [12, c 124]. Для других - конфликтность, понимаемая как осознание дифференциации между социальными группами. Существуют и другие точки зрения. В общем выделяют три базовые подходы к пониманию теории расколов: первый подход условно можно назвать конфликтным, поскольку он апеллирует к тому, что в основе разграничения лежат разного рода конфликты. К конфликтному подходу толкования расколов относят труды таких исследователей, как А. Рьоммеле, А. Кнутсен, Е. Скарброу, А. Пшеворский Дж. Спрал, Я. Лайн и С. Эрссон. Второй подход - социоструктурный, когда социальная структура общества определяет политические размежевания в государстве. К ученым, поддерживающим такую точку зрения, принадлежат Г. Хербут, М. Попеску, И. Стефурик, С. Бартолина и П. Майер. Третий подход назван организационным. Таким образом для представителей этого направления социальное разграничение - это не просто разделение внутри общества, которое может привести, а может не привести к конфликту, это организованный конфликт внутри общества. Представители данного направления - это прежде всего М. Галлахер, М. Левер, П. Майер. Второй вопрос тесно связано с предыдущим, но переводит нас в рамки социальных расколов и их специфики. Трансформация политических партий вместе с трансформацией общества, экономики, духовной сферы столкнулась с рядом проблем, которые сопровождали процесс становления новых ценностей. Ряд исследователей считают, что ценностные расколы не менее значимые, чем социальные или идеологические (наиболее глубоко проблема была разработана Д. Беллом в ее социоэкономическом аспекте, Р. Инглехартом в ее социокультурном аспекте и Р. Далтоном в ее политическом аспекте). Речь идет о возникновении постматериалистичних ценностей и ценностного раскола материалисты / постматериалисты, который не мог быть характерным для советского общества. Проблемы эволюции ценностей рассматриваются в рамках теории модернизации, которая выделяет три ключевых цивилизационных стадии: аграрную (традиционную), индустриальную и постиндустриальную. Экономический базис традиционных обществ составляют сельское хозяйство, охота и рыбалка, неквалифицированный труд. Для них характерен низкий уровень образования и грамотности, слабая урбанизация, ограниченная социальная и географическая мобильность, минимальные стандарты жизни. Горожане в аграрных обществах тесно привязаны к локальным сообществам, основанным на родстве, этнической и религиозной принадлежности. Движение от аграрного общества к индустриальному сопровождается переходом от аграрного производства к промышленному, миграционными притоками в крупные города, ростом уровня жизни, разделением государства и церкви, ростом бюрократии (в веберовском смысле этого слова), широким распространением начального образования. В свою очередь, переход от индустриального общества к постиндустриальному характеризуется перемещением основной части рабочей силы из промышленного сектора в сферу услуг, развитием системы образования, распространением квалифицированного труда, перетеканием значительной части населения из городов в пригороды, резким увеличением географической (преградой для нее перестают быть границы национальных государств) и социальной мобильности, быстрым научным и технологическим прогрессом, экспансией масс-медиа, переносом акцентов в политической сфере с государственного уровня на локальный и глобальный, выравниванием ролей мужчин и женщин в семье и на рынке труда. Как следствие, усложняется и индивидуализируется восприятие политической сферы. Помимо ослабления традиционных партийных идентификаций, появление постиндустриального ценностного измерения породило также и другие политические последствия. Так, появились новые политические актеры, прежде всего женские и экологические движения. Исследователи в качестве одного из "эффектов постматериализма" отмечают также смену "политического стиля". С голосования акцент смещается на более активные и проблемно-специфицированные формы участия, происходит бурный рост "движений одной проблемы". В этом контексте следует отметить три момента. Во-первых, нет оснований считать, что деление на "материалистов" и "постматериалистив" не вписывается в базовые предпосылки теории расколов (кроме уже отвергнутой нами "гипотезы замораживания»). Во-вторых, существует очевидная взаимосвязь "классических" и "новых" расколов, во всяком случае, в переходных обществах. И наконец, в-третьих, как и в случае с традиционными политическими партиями, традиционные расколы были "потеснены" новыми ценностными разграничения, но отнюдь не исчезли. Как пишет Липсет, "Старые проблемы и разграничения" индустриального общества "все еще остаются более важным источником политического разделения и электорального выбора, поскольку" материалистически ориентированные "наемные рабочие и самозанятое население (включая крестьян) составляют гораздо большую группу, чем интеллигенция" [5, c. 31]. Эти слова подтверждаются данными эмпирических исследований. Так, результаты регрессионного анализа, проведенного П. Норрис на материалах 34 стран [11], свидетельствуют, что "классические" расколы в ряде стран по-прежнему оказывают серьезное влияние на политические предпочтения. Например, этнолингвистические разграничения играют очень серьезную политическую роль в фрагментированных по языковому принципу странах: Израиле, Тайване, Бельгии, Канаде, Румынии, Швейцарии. Существенный эффект на электоральное поведение оказывает религиозная принадлежность граждан, скажем, на Украине и в Испании, в Нидерландах и в Израиле. В Великобритании и Канаде оказывается важной принадлежность к социальному классу; в России и Белоруссии - уровень доходов. Важно добавить также, что в Украине и России очень существенную роль играет раскол "город-село", который не был учтен Норрис в исследовании. Третье - "наиболее горячее" направление обсуждений - касается "гипотезы замерзания" и способности теории разграничений объяснить эволюцию партийных систем последней трети XX - начала XXI в. Многие процессы в партийной жизни как западноевропейских, так и восточноевропейских стран, а также стран "третьего мира" заставили по-новому взглянуть на связь между социальными расколами и структурами партийных систем. Ключевым процессом последней четверти XX в. многие исследователи европейских партийных систем считают кризис традиционных массовых партий, царившие в Западной Европе с конца XIX в. Такие партии обладали наибольшей "привязкой" к конкретным социальным группам, выступая выразителями их интересов. Р. Кац и П. Меир таким образом характеризует традиционную партию: "... в модели массовой партии основными единицами политической жизни являются обусловленные и строго очерченные социальные группы, а частную жизнь их членов ограничено рамками этих групп. Политика - это, главным образом, конкуренция, конфликт и кооперация данных групп, а политические партии - агенты, с помощью которых группы и их члены участвуют в политике, выдвигают требования государству ... В каждой из этих групп есть свои интересы, очерченные в программе их партий" [3, с. 52]. В 1960-х-1970-х гг. традиционные массовые партии оказались в значительной степени потеснены с политической арены партиями "нового типа", среди которых картельные партии, партии "хватай всех" (catch all), движения непосредственного действия (или "движения одной проблемы" single issue movements). Сокращение влияния массовых партий объясняется действием совокупности факторов. Произошло значительное размывание традиционных социальных границ, связанное со значительным ростом социальной мобильности. Это привело к ослаблению ярко выраженных коллективных идентичностей и общегрупповых долгосрочных интересов. Как следствие, снижается общий уровень партийной идентификации, "привязанности" больших групп избирателей к "своей" партии. Нужды западноевропейского общества в ярко выраженных социально и политически солидарных группах снизились также в последствии реализации политики создания государства всеобщего благосостояния. Прежде всего это касается политики социального обеспечения и общедоступного образования, что ранее было ключевым требованием массовых партий. По словам А. Кулика, "сейчас удовлетворение первичных потребностей стало ... обязанностью социального государства. То, что раньше сформировалось как требования граждан к государству, за которые надо было бороться, объединяясь в партии, стало частью их неотчуждаемых социально экономических прав "[4, с. 12]. Еще один значимый фактор - бурное развитие средств массовой информации и коммуникационных технологий в целом. Если раньше партии сами выступали ключевым каналом информирования граждан о политических проблемах и их электоральной мобилизации (через партийную печать и активистов), то сегодня эту функцию в гораздо большем объеме выполняют СМИ. Таким образом, становление государства всеобщего благосостояния, возростание мобильности и развитие СМИ послужили толчком для сглаживания отличительных особенностей различных электоральных групп и расширение партийных программ, которые стали адресоваться всему обществу. Как следствие, процессы партийного строительства претерпели весьма существенные трансформации, никоим образом не подтверждающие "гипотезу замораживания". В то же время многие исследователи склонны к сильному преувеличению роли "гипотезы замораживания" в теории разграничений. Мнение, что "теория разграничений может описать трансформации партийных систем только как отражение" замороженных "структур разграничения", представляется совершенно необоснованным. Более того, сам Липсет в своих более поздних работах недвусмысленно указывал на подвижность социальных расколов [6]. Также, многие исследователи порой забывают, что традиционные партии хоть и потеряли монополию на политической арене, но отнюдь не исчезли даже в Западной Европе (не говоря уже о тех регионах мира, далеких до построения государств всеобщего благосостояния). Универсальные выводы о эвристической слабости теории расколов делаются на основе достаточно специфического и ограниченного материала. Четвертое направление дискуссий касается применимости подхода Липсета и Роккана к реалиям посткоммунистических стран. Исследователи отмечают специфические черты, отсутствующие в Европе и актуальные для "новых демократий": одновременный переход к демократии, рыночной экономике и новому государственному строительству в максимально сжатые сроки; восприимчивость и нестабильность посткоммунистического электората; харизматичный и клиентистский характер политических партий; отсутствие эффективных организационных сетей; манипулятивный характер СМИ [8 с. 42]. Существенная новация в теории разграничений, возникшая в процессе изучения транзитных обществ, связана с пересмотром роли политических элит в сторону ее значительного повышения. Сартори первым предположил, что политические элиты также формируют структуру расколов, они могут замалчивать или, наоборот, актуализировать те или иные общественные противоречия в зависимости от получаемой выгоды, формируя таким образом повестку дня [13, с. 199]. Позже сам Роккан показал, что на стадии формирования конкурентных партийных систем ключевая роль принадлежит политическим элитам - "альянсам политических предпринимателей» и избранным ними стратегиям мобилизации масс [10, с. 97]. Таким образом, по словам Е. Мелешкиной, элиты "способствуют или препятствуют институционализации разграничений на уровне партийной системы" [7, с. 16]. И, наконец, пятое направление дискуссий по теории разграничений касается вопроса, в какой мере политические партии "отражают" существующие расколы и в какой степени они могут их решать и создавать! [11, с. 204]. Еще Дж. Сартори задал один "простой" вопрос: почему некоторые объективно существующие расколы переводятся в поле политической конкуренции, а некоторые нет ? Современные исследователи расхожи в своих мнениях по поводу того, существует ли соотношение между социальными, политико-идеологическими расколами и настолько ли сильна связь между ними и политическими партиями, как это описывается в классической теории расколов. Так, партии оказываются способными если не "создавать" социальный раскол в прямом смысле понятия, то, во всяком случае, артикулировать из всей совокупности имеющихся расколов какие-то определенные, получающие "политическое представительство". При этом выбор артикулированного раскола не является социально детерминированным, а становится актом рационального отбора партии в рамках стратегии политической борьбы. Выводы Понятия социальных расколов уже десятилетиями используются в социологической практике. Однако до сих пор не утихают споры относительно самого термина «раскол», не говоря уже о его специфических особенностях. Дискуссии насчитывают пять основных направлений, рассмотренных в статье. Первое - определение самого понятия раскола, ведь можно выделять по крайней мере три подхода к его объяснению - конфликтный (раскол как конфликт), социоструктурных (раскол как следствие действия социальной структуры общества) и организационный (раскол как решение конфликта в структуре общества). Второе направление - это глубина, которой достигает раскол - находится на уровне ценностей, классовых различий, или идеологии. Третье направление перекликается с изменением характера политической системы и специфики политических партий и политического участия в современном мире, сочетая «гипотезу замерзания» и теорию социальных расколов. Четвертое направление дискуссий охватывает проблематику применения теории в страны с транзитивной политической системой. Завершающее, пятое, направление дискуссии охватывает вопросы истока - что первичнее, раскол, или его актуализация определенными социальными агентами, или насколько возможно формирование «заказанного» раскола. Не менее важным является вопрос стадий, которые проходит раскол для своей полной институционализации. Данный вопрос рассмотрен А. Романюком. Автор выделяет три стадии процесса трансформации социально-группового разделения: «латентная», или потенциальная стадия - когда еще раскол не оформился, а в обществе, но уже нарастает осознание необходимости разделения; вторая - характеризуется преобразованием «группы в себе» в «группу для себя» и связана с процессом самосознания себя представителем конкретной группы, собственной групповой отдельности, индивидуальности; третья стадия характеризуется, собственно, институциональной составляющей, когда определенная социальная группа получает представление своих интересов определенной организацией или политической партией, которая включает данную проблематику в сферу своей деятельности. Подобный детальный анализ содержания понятия социальный раскол дает возможность перейти к выявлению расколов в современном украинском обществе.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.