ИДЕЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА КАК СИСТЕМА КОНТРОЛЯ Герасименко Д.Г.

Центр гуманитарного образования НАН Украины


Номер: 9-1
Год: 2015
Страницы: 172-177
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

гражданское общество, гражданин, демократия, правовое государство, равноправие, идеология, единство, civil society, citizen, democracy, rule of law, equality, ideology, unity

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Статья посвящена исследованию понятия «гражданское общество» как идеологической составляющей современной социальной философии и политологии. В работе осуществляется анализ генезиса понятия и его место в современной политической картине западного общества.

Текст научной статьи

Чем для всех нас на сегодняшний день является гражданское общество: реальностью или всего лишь формой отношения к реальности? Могут ли понятия, существующие в социальной философии и политологии претендовать на то, что с помощью них мы имеем возможность описать то, что происходит в обществе, или они являются средством создания «новой реальности», которая замещает собой реальность существующую? С целью ответа на данный вопрос, в статье осуществляется разбор понятия гражданского общества. Именно эта категория сегодня является камнем преткновения большинства политологических теорий, поскольку чисто номинально содержит такие составляющие как гражданство и общество, которые сами по себе являются реально существующими. Но вот «гражданское общество», как понятийный структурный элемент, выходит за рамки реальности, поскольку в нем уже присутствует идеологическая составляющая, способная трансформировать реальность. Под идеологической составляющей здесь имеется в виду социально-культурное наслоение, которое неизбежно приобретает понятие вследствие его длительного существования. И здесь следует обратиться к генезису определения «гражданского общества», то есть к его истокам в социальной философии. Конечно же, под истоками, имеется ввиду его трактовка, начиная с Нового времени, ведь именно тогда государство переходит на новую форму отношений членов общества к самому обществу, причиной чему становится революция. Последняя рассматривается в статье начиная с процесса создания гражданского общества. Подобное заявление может встретить сопротивление со стороны истории философии, поскольку само понятие «гражданское общество» не появляется в Новое время. Однако вместе с тем, до периода Нового времени, не рассматривается возможность равенства между людьми. Начиная с времен греческих полисов, где гражданин мог быть изгнан прихотью общества, но никак не силой демократии. Судьба человека и его «гражданство» зависело от голосования и волеизъявления большинства, для которых страх потерять гражданство был решающим при своем выборе. Вопрос, можно ли человека заставить быть гражданином с помощью страха быть изгнанным из общества, а не глубокой верой в наивысшую цель последнего, остается открытым. И такое положение вещей сохраняется и во времена доминирования института церкви, целью которого в эпоху средневековья становиться не достижение царства божьего на земле, а укрепление феодального строя. Современное отношение к «гражданскому обществу» приходит только в Новое время, когда крах предыдущих «демократий» рисует истинный портрет общества. В Новое время, идея того, что человечество приблизилось к «гражданскому обществу» замещается идеей того, что создается определенный идеал, воплощение которого возможно лишь при наличии непрерывного развития общества. Следует отметить, что вопрос о том, стали ли мы ближе к идее «гражданского общества» остается дискуссируемым, как и понятия, используемые социальной философией и политологией в целом. К примеру, понятие гражданского общества является одним из самых диссонансных в области социальной философии и политологии, во многом благодаря его размытости и огромному количеству возможных определений. Начиная с В.Гегеля, который одним из первых среди философов Нового времени дал дефиницию гражданскому обществу в своей поздней работе «Философия права». Конечно же, здесь следует внести ясность, в том плане, что Гегель не является первооткрывателем гражданского общества. До него и Д.Локк и Т.Гоббс, и Ш.Монтескье также делали попытки описать гражданское общество. Но их определения гражданского общества в целом являются тождественными понятию государства. В то время как Гегель идет дальше и разделяет эти понятия и определяет гражданское общество как разъединение, которое происходит между семьей и государством [1,212]. Вне всяких сомнений, что данный взгляд можно считать не уместным в рамках современных теорий гражданского общества, которые не берут во внимание институт семьи, как имеющий отношение к государству. Здесь нужно отдать должное времени. Еще долго после Гегеля семья рассматривается как один их этапов на пути построения гражданского общества. Примером такой теории можно считать воззрения К.Маркса и даже М.Вебера. Правда для последнего не столько институт семьи, сколько институт церкви является неотъемлемой частью гражданского общества. Однако Гегель для нашего исследования ценен тем, что он выводит мысль, которая по нынешний день не теряет своей актуальности: «В гражданском обществе каждый для себя - цель, все другие суть для него ничто. Но без соотношения с другими он не может достигнуть объема своих целей; эти другие суть потому средства для целей особенного». Таким образом, можем сделать заключение, что гражданское общество для Гегеля может существовать лишь в условиях отделения индивида, который при этом может претендовать на свою индивидуальность целей лишь как существо, повернутое лицом к всеобщности, иными словами к другим членам гражданского общества. Считать себя гражданином может каждый, но вот осуществлять свою волю, как гражданин, он может исключительно в условиях гражданского общества. Стоит отметить, что в объяснении гражданского общества, которое дает Гегель, философ в большей мере описывает условия формирования и существования гражданского общества, совсем не акцентируя внимание на цели ни отдельного члена гражданского общества, ни его самого. В то время как И. Кант еще до Гегеля в работе «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» определяет саму цель гражданского общества следующим образом: «Величайшая проблема для человеческого рода, разрешить которую его вынуждает природа, - достижение всеобщего правового гражданского общества» [2,23]. Следует отметить, что в качестве природы Кант рассматривает потенциал, который дан человечеству. Возможно, подобный взгляд может вызвать противоречивое впечатление в современной политологии и социальной философии, но для Нового времени закономерно рассматривать положение человеческого развития на данный момент, как один из этапов, по прохождении которого последнее станет только лучше, ибо таково основное положение теории эволюционизма, которой предшествовал деизм и философия Нового времени. Следует отметить, что Кант, говоря о том, что человечеству только предстоит достигнуть гражданского общества, как некоего идеального состояния, тем самым отрицает факт его существование. Насколько Кант идеализирует понятие гражданского общества можно ощутить из его дальнейшего высказывания: «Только в обществе, и именно в таком, в котором членам его предоставляется величайшая свобода, а стало быть, существует полный антагонизм и тем не менее самое точное определение и обеспечение свободы ради совместимости ее со свободой других, - только в таком обществе может быть достигнута высшая цель природы: развитие всех ее задатков, заложенных в человечестве; при этом природа желает, чтобы эту цель, как и все другие предначертанные ему цели, оно само осуществило» [2,24]. В этом, конечно же, проглядывается сама суть кантовской философии, которая построена не на описании острых проблем прошлого или настоящего философского дискурса, а нацелена вперед навстречу будущему. По правде говоря, Гегель не ушел далеко от Канта и ограничился описанием условий существования гражданского общества безотносительно к факту его существования, которое в рамках данной статьи подвергается сомнению. По мере утверждения капиталистического строя в обществе понятие гражданского права трансформируется, приобретая более реалистичный характер, как может показаться на первый взгляд. К примеру, Маркс, определяя гражданское общество как реальное взаимодействие классов, что проглядывается из его заключения, которое он делает в «Противоположность материалистического и идеалистического понимания истории»: «гражданское общество есть истинный очаг и истинная арена всей истории, видна нелепость прежнего, пренебрегавшего действительными отношениями, понимания истории, которое ограничивалось рассмотрением громких и пышных деяний» [5,71]. В то же время, несложно уловить всю условность, с которой Маркс определяет понятие гражданского общества, поскольку сам философ неоднократно подчеркивает важность работы идеологов в обществе. Возможно, Маркс и делает попытку дать точную дефиницию гражданского общества, но при этом он все-таки имеет дело не с самими отношениями, а с отношением к этим отношениям, которые складываются в обществе. Во многом, это происходит, поскольку определять гражданское общество через реально существующие отношения не представляется возможным, так как на сегодняшних день гражданское общество не существует без индивидов, готовых отнести себя к последнему. Класс только тогда может стать частью гражданского общества, когда у него сформировано отношение к себе, как к части этого общества. К примеру, в одном из своих высказываний в той же работе Маркс пишет: «всякий новый класс, который ставит себя на место класса, господствовавшего до него, уже для достижения своей цели вынужден представить свой интерес как общий интерес всех членов общества, т.е., выражаясь абстрактно, придать своим мыслям форму всеобщности, изобразить их как единственно разумные, общезначимые» [5,83]. Иными словами, Маркс не отрицает той абстрактности, которой, так или иначе, обрастает понятие общества и понятие гражданского общества в частности. И здесь одновременно сложно уличить Маркса в том, что ему так и не удалось дать дефиницию гражданского общества, поскольку разрешимость данной задачи является весьма сомнительной. Наряду с Марксом, определить понятие гражданского общества также пытался О.Конт, известный своим увлечением использовать методы естественных наук в гуманитарной сфере. И неудивительно, что его определение общества как единства каждого ради достижения всеобщего согласия, несколько напоминает представление о социуме как машине: «Новая философия, во всей ее совокупности, будет стремиться обнаруживать как в действительной, так и в умозрительной жизни связь каждого со всеми, проявляющуюся в массе различных видов, - дабы сделать невольно обычным чувство тесной социальной солидарности, надлежащим образом распространенной на все времена и на все места» [3,56]. Для Конта ключевым моментом является выявление связи каждого отдельного члена общества и установление основных условий функционирования общества как гражданского, или по крайней мере, приближенного к нему. Подобное определение может быть рассмотрено как лишь методология исследования гражданского общества, но не его дефиниция. Фактически то же самое проделывает Г.Спенсер, когда приводит новые способы исследования в области социальной философии, при этом, никоим образом не делая попыток его оценки[6]. Таково общее направление социальной философии XIX столетия. И что наиболее характерно для теорий гражданского общества не только XIX но и XVIII столетий - это его отождествление с государством, хотя при современном взгляде на многие государства очевидно, что это лишь косвенная связующая. К примеру, для A.Токвиля гражданское общество это то же, что и демократия. Но подобное определение может лишь окончательно запутать исследователя, поскольку это определение одного размытого понятия с помощью другого. Об этом можно судить на основании замечания, которое он делает в своей «Демократии в Америке»: «И хотя государственное правление имеет представительную форму, нет сомнения, что в повседневном управлении обществом беспрепятственно проявляются мнения, предрассудки, интересы и даже страсти народа» [7,143]. Таким образом, выражение каждым членом общества своего мнения, каким бы оно ни было, является для Токвиля признаком существования гражданского общества или же демократии, поскольку он не проводит границы между ними. В XX веке Франкфуртская школа представила определенные исследования на предмет гражданского общества, на которые следует обратить внимание. Такие философы как Т.Адорно и Г.Маркузе посвятили свои труды описанию индустриального общества, при этом оставив несколько замечаний и по поводу гражданского общества. Адорно, рассматривая понятие нации, которое заключается в ограничении в пользу общества: «С одной стороны, понятие нации противоречит универсальной идее человека, из которой выводится буржуазный принцип равенства всех индивидов. С другой стороны, принцип нации был условием для того чтобы принцип равенства мог пробить себе путь, условием, неотделимым и неотмыслимым от буржуазного общества, в понятии которого заключена некая всеобщность». Таким образом, Адорно критикует отношение к гражданскому обществу, которое сформировалось в Новое время. Так называемый буржуазный принцип равенства не может существовать без ограничения. Вера в то, что гражданское общество является наивысшим достижением последнего наивна, согласно мыслителю. Вслед за Адорно, следующая волна мыслителей франкфуртской школы также отводит определенное место таким понятиям как общество и гражданское общество, в частности. К примеру, для Ю.Хабермаса гражданское общество является чем-то вроде классового компромисса. Скажем, рабочий, находясь на более низкой ступени социальной иерархии, получает компенсацию в виде оплаты своего труда или возможностей пользоваться социальной защитой, таким образом, примиряя свое негодование со своим положением. Именно по такой схеме существует и функционирует гражданское общество. Однако то насколько и как долго такой компромисс может поддерживать общество в состоянии «гражданского общества», где каждый имеет равные права, защищенные законом, остается под вопросом. Поддержание здорового компромисса - задача, которую едва ли могут выполнить отдельно взятые государства, не говоря о том, что поддержание этого компромисса является едва достижимым. Все-таки Хабермас в этом плане является теоретиком, несмотря на использование теории коммуникации, которая в основе своей направлена не на субъективное восприятие мира, а на восприятие его через призму возможной коммуникации с другим. В отличие от франкфуртской школы, структурализм и постструктурализм, имеет абсолютно противоположную точку зрения на определение понятия гражданского общества. Один из ярких представителей структурализма, отрицающий свою принадлежность к данному философскому течению, М.Фуко, отказывался от видения общества, как правовой формации. Если Хабермас уверен в том, что правовое государство является необходимым условием существования гражданского общества, то для Фуко подобная связь является отнюдь не очевидной. Фуко настаивает на алогичности государства и на том, что теоретический свод законов не может устанавливать порядок как таковой и любое рассмотрение государства как функционирующей машины не является целесообразным [8,85-92]. Состояние гражданского общества - это нечто иное, нежели реально существующие отношения между его членами, и выдвигать какие-либо условия существования гражданского общества не имеет смысла, поскольку они суть пустые теоритезирования для Фуко. Такая позиция имеет место быть, особенно в условиях современного общества, пережившего две мировые войны и сотни вооруженных конфликтов. И при всем этом - это никогда не борьба за гражданское общество, являющееся на самом деле не целью, а способом манипуляции для современных СМИ. То, насколько государство склонно искажать понятие гражданского общества в глазах его членов, легко увидеть, обратившись к биографии философа, которого сложно отнести к какому-то конкретному течению. Речь идет о Е.Левинасе, философию которого сложно отнести как к социальной философии, так и этике. Не смотря на это, его тексты пронизаны идеями равенства и свободы мысли, не смотря на то что самому мыслителю доводилось сталкиваться с ними не часто. В работах Левинаса также сложно найти упоминание о гражданском обществе и правовом государстве, именно потому, что данная тема для мыслителя является слишком болезненной. Но что можно отчетливо почувствовать в его философии, так это не желание говорить о человеке, как члене общества, поскольку, согласно Левинасу, это убивает в нем все человеческое [4,144-196]. Только посредством Другого открывается «Я» и человек не вправе требовать того или иного от другого, а ведь гражданское общество - это ничто иное как система выстроенных обязанностей и требований. Более того, гражданское общество нацелено на достижение того состояния, в котором каждый понимает другого и воспринимает его как самого себя, но Левинас опровергает подобный взгляд, поскольку Другой никогда не может быть понятым до конца. У Левинаса отсутствует какой-либо универсальный и единый метод постижения и понимания Другого, как и у представителей структурализма, но при этом мыслитель не считает общество состоянием анархии, где индивид не стремиться к принятию и пониманию другого, как это принято считать в современном постмодернизме. Возможно, Левинас и является философом, который популяризирует так называемое состояние золотой середины между человеком и обществом, которая представляется чем-то недостижимым для нас сейчас, и его можно назвать утопистом. Однако необходимо понимать суть философии Левинаса, для которого построение утопии отнюдь не является целью, а бесконечная вера в общество и возможность достижения принятия другого. Конечно, анализ предшествующих воззрений на гражданское общество не может считаться закрытым, поскольку в нем обозначены лишь основные направления на пути к пониманию гражданского общества. Но при этом всем можно с уверенностью сказать, что изложенные выше точки зрения философов разных исторических отрезков времени уже определенным способом показали относительность и неоднозначность «гражданского общества» сегодня. «Гражданское общество» - форма «надежды» и способ построения теорий, которые неизбежно играют идеологическую роль. Под надеждой имеется ввиду утопизм, который приобретает понятие гражданского общества в современном мире. Если в ХVIII веке отношение к гражданскому обществу как к идеалу, который может быть достигнут было вполне традиционным, то в XXI веке это уже утопия. Для мыслителей до второй половины ХХ века гражданское общество могло служить опорой, заключавшейся в наличии идеала, который должен быть достигнут если не в скором, так отдаленном будущем. Однако сейчас это скорее иллюзия, суть которой в том, что мы являемся членами гражданского общества. Каждый знает, что система права нацелена на защиту и сохранение гражданского общества, но способы реализации подобной затеи показывают всю невозможность существования последнего. Для обеспечения его существования необходимо огромное количество законов, которые бы могли ограничить человека настолько, что он в свою очередь не имел бы другого выбора, нежели быть достойным членом гражданского общества. Но если бы состояние гражданского общества было достигнуто, не понадобилось бы никаких мер касательно его защиты, ибо защищать бы было некого. Проблема гражданского общества сегодня кроется в его иллюзорности, поскольку наше отношение к нему мы воспринимаем как существующую реальность. К примеру, законы в сфере гражданского права никогда не формируются заочно, но только постфактум, по прошествии события, которое необходимо предотвратить в дальнейшем[11]. Таким образом, можно заключить, что отношение к тому или иному прецеденту складывается на основании решений, которые могут быть приняты для его разрешения. В принципе феномен появления прецедентного права связан с неспособностью гражданского общества функционировать. Если бы гражданское общество действительно обеспечивало свободу каждого, то не было бы явления, которое мы наблюдаем сейчас - растущее в геометрической прогрессии количество законов. Это связано с тем, что подобные мнимые «гражданские общества» соревнуются между собой. К примеру, для украинского общества характерна ориентация на европейское гражданское общество, повторить успех которого оно стремится, перенимая опыт законодательства. При этом не отдает себе отчет в том, что становится на путь жесткого ограничения, которое не обеспечивает свободу каждому, а с помощью постоянно оказываемого давления на общество приравнивает всех до одинаково малого количества свободы, которой нам дозволено обладать[11]. Чем более выраженным в государстве является гражданское общество, тем дальше от реальности оно существует, поскольку для его утверждения необходима показательность гражданского права, которая достижима лишь с наличием жестких законов, применяемых к обществу. Применение законов есть свидетельство их невыполнения и, более того, создание новых говорит о несостоятельности предыдущих. Таким образом, видение гражданского общества, которое сложилось в Новом времени и претендовало на то, что данный идеал все-таки достижим, столкнулось с множеством проблем при попытке искусственно ускорить этот процесс. Для Канта гражданское общество было идеальным состоянием и наивысшим достижением природы, а для нас стало слишком высокой ценой, которую мы все же готовы платить за иллюзию, которую нам дарит статус членов гражданского общества. Иллюзия в свою очередь прямой путь к увеличению дистанции между гражданским обществом и его членами. Ситуация, когда гражданское общество является результатом внешнего ограничения и работа законодательства определенным образом формирует ситуацию отчуждения членами общества самого гражданского общества. В борьбе за свободу каждого, гражданин получает ни что иное, как ограничение свободы, которое четко определяет ситуацию того, что обладание свободой является мифом, созданным идеологами гражданского общества. Продолжая верить в то, что ограничение принесет свободу, общество оказывается в ситуации постоянного ожидания момента, когда гражданское общество не будет нуждаться ни в каких ограничениях, поскольку достигнет уровня, когда страх наказания будет слишком сильным, и нормы гражданского права будут соблюдаться по умолчанию. Продвижение идеи гражданского общества, в свою очередь, ведет к предотвращению конфликтов с одной стороны и их возникновению с другой. Гражданское общество как идеологическая структура служит в роли идеального общественного контроля. Таким образом, можно сделать вывод, что гражданское общество как система реально существующих отношений, является проявлением тоталитарности системы, которую оно изначально было призвано побороть, но в пределах нашего отношения к реальности - идеальным состоянием, и, несмотря на его недостижимость, - катализатором развития общества. Гражданское общество могло бы стать реальностью, если бы рабы не захотели стать гражданами, а граждане рабами. Начиная с античности, граждане могли получать статус последних благодаря тому, что существовали рабы, судьбы которых зависели от их воли. В то же время, гражданство приобретало ценность, поскольку всегда было подкреплено страхом его потерять. Также все обстоит и в современном мире, в котором быть гражданином означает иметь определенные привилегии, страх потерять которые, приводит к жестким ограничениям и порабощению в пользу иллюзорного равенства.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.