ТЕОЦЕНТРИЧЕСКИЙ НОРМАТИВИЗМ ВО «ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ» ХАММУРАПИ, ЦАРЯ ВАВИЛОНИИ Князев П.А.

Самарский государственный университет


Номер: 9-2
Год: 2015
Страницы: 83-91
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Древний Вавилон, Законы Хаммурапи, архаический историзм, Ancient Babylon, Code of Hammurabi, archaic historism

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье предпринята попытка начального объяснения нормативизма в древности как режима согласия, предписанного на текстах стелы Законов Хаммурапи. Автор исходит из предположения, что модель правды, сохранившаяся на стеле, может определяться как архаический образец идеографии «истинного человечества». Это человечество теоцентрически собрано в конструкцию моногуманного порядка, не подлежащего обсуждению. Для истолкования значений этой конструкции привлекаются дополнительные памятники и исследования.

Текст научной статьи

Древний нормативизм, который можно выявить в текстах знаменитого законника вавилонского царя Хаммурапи (1792-1750 гг. до н.э.) представлен в одном из первых на Земле проектов «мирового устройства», который завершается посланием, заклятым на бесконечные века1. Это устройство-устав, в квази-исторический режим которого следовало верить «извечно», не проверяя его на подлинность, хотя сам царь опасался вовсе не «контр-историзма», а только забвения (кончины) своего героического прошлого и даже настоящего. Его имя, славу, а то и существование, могли однажды «убить» на стеле законов, запомнив лишь текущую изменчивость мира в «четырёх сторонах света», первых людей, созданных из глины, которые опять обратились в глину, когда воды потопа накрыли старый мир, возродившийся заново из чрева ковчега Утнапишти2. Словом, владыка очень желал остаться в памяти потомков, если не как Утнапишти, этот бессмертный спаситель человечества как благочестивой теоцентрической общности и не как знаменитый правитель Гильгамеш, то, видимо, как исполнитель постоянной справедливости, истинной настолько, насколько истинны боги, по воле которых приходят и уходят «справедливые цари» в истории3. В настоящей статье предпринята попытка начального объяснения нормативизма в древности как режима согласия, предписанного на текстах стелы, найденной в Сузах в 1901-1902 гг. археологом Жаком де Морганом, содержание которой было частично издано ассириологом Жаном-Винсентом Шейлем в 1902-1904 гг. в прорисях клинописи и во французском переводе казусов права. Автор наст. статьи исходит из предположения, что модель правды, сохранившаяся на стеле ЗХ, может определяться как архаический образец идеографии «истинного человечества». Это человечество теоцентрически собрано в конструкцию моногуманного порядка, который не подлежал обсуждению. Истолкование значений этой конструкции безусловно зависит от привлечения дополнительных памятников и исследований4. Внимание читателя текста ЗХ привлекают событийность и правильность, которые должны были быть понятными каждому современнику «справедливого царя». В прологе и эпилоге ЗХ можно напасть на следы свёрнутого замысла теологии прошлого в будущем, которому не видно конца. Отличительная особенность хрестоматийного эскиза - неизменность правды при изменчивости воли её блюсти в очень шумном и даже оглушительном потоке вчерашних дней. Ради неё империя Вавилона вслед за традиционными царствами находила смысл своего существования в исправном и неизменном служении небесным богам. Аккадский читатель, вглядываясь в клинопись стелы с изображением солнечного бога Шамаша, вручающего царю список законов, «исторически» мог вспомнить такие легенды: рождение богов, создание мира, сотворение человека, получение небесной царственности (= образование государства), драму всемирного потопа, затем кто-то мог добавить известные подвиги именитых царей-героев, но в «общемировой хронографии» аккадская знать не нуждалась5. Подлинная социальность прошедшего выверялась не столько подсчётами, сколько впечатлительной памятью, сохранившейся в текстах преданий: деяния богов на Небе создавали права и обязанности для всех, кто переживал за благоденствие родного народа на Земле. Однажды боги вручили «царственность» Хаммурапи, а всем послушным вышней воле - всемерное облегчение страданий через водворение незыблемой истины «на века». Могучий предводитель «черноголовых» (= внемлющих подданных) в потоке легендарных событий назначается исполнителем велений Небес с непреходящей целью: запечатлеть справедливость в народах. Круг Земли или, скорее, её квадрат, в котором обитали счастливые народы, вырос. Традиционно его площадь не подчинялась ограничениям смертных, а исчезала из поля зрения на горизонтах «четырёх сторон света», которые доверялись царю, увенчанному милостью богов. Кому-то из правителей поручалось и большее - распространить справедливость до самых далёких весей. «Владыка владык», наделённый повелителем Мардуком тронным величием на Земле, царил над человечеством <или всеми людьми> (kiššat nîši [CH. Prologus: I.9]) под кровом священной правды, которая затем могла распространиться и на незнакомцев, желающих узнать истину. Данное событие иногда отмечалось на диахронной шкале прошедших с его явления лет, а могло и забыться в веках, если принять во внимание: а) прочность и незыблемость истины как ежевременного дара Небес, но совсем не как находки их слуг во времени; б) конфликтное сосуществование «городов-государств Двуречья и горно-равнинного номадизма. Не менее четырёх волн кочевников «по гласу богов» вознесли новых царей-избранников и низвергли старых (Cf. [25, c. 13])6. Цель воцарений повторялась с постоянной (или «вечной») надеждой на исполнение свыше-явленного уже когда-то вчера. Извечная теология моногуманной унитарности предусматривала: 1) Облегчение земных страданий навеки для всех верных Небесам: богам Ану, Энлилю, Мардуку и Шамашу. «Мардуку [царственность - П.К.] над всеми людьми [боги - П.К.] вручили...дабы справедливость в стране была явлена, беззаконным и злым на погибель, дабы сильный слабого не притеснял... дабы сироте и вдове была оказываема справедливость... мои драгоценные повеления я написал на своей стеле и перед статуей моей... справедливый царь, которому Шамаш даровал истину, я есмь!» (CH.Prol.: I.1-35; Epilogus: XLVII.55-75). Истины «царя справедливости» адресованы всем людям на Земле, исключения отсутствуют. Облегчение страданий каждого из людей достигается с помощью квалифицированной правды, подкреплённой желаемым воздаянием. Политический, общественный и личный комфорт справедливого дела царя связан требованием известной формулы чуткого поведения. Категорический императив не угрожай другому пагубой, дабы тебя миновала она самого (раз, погибели сам ты себе не желаешь) определяет функцию уже 1 параграфа ЗХ: «Если человек обвинил другого человека и возвёл на него обвинение в убийстве, но не уличил его, обвинитель его должен быть убит». Начертанные на стеле казусы права, составленные по схеме «если совершается a, то делай b», лишились бы смысла без повелительного призвания к совести. Каждый читатель может самостоятельно выявить в текстах ЗХ мельчайшие искорки издревле известного правила нравственности7. Разбирая наглядные примеры неприемлемого поведения в ЗХ легко представить, с какой энтропией «подлинной человечности» следовало воевать царю, который засиял, как Шамаш, среди ищущих правды. Политическая теология Хаммурапи начиналась с истории дарования ему прав на первенство, за чем следовала религиозная автобиография назначенного богами повелителя. Примеры общественного распада, предварялись косвенным убеждением в том, что мировые страдания неизбежны, если у владык отсутствует или отнимается «царственность»8. Отвратительное разложение мира, проступающее сквозь клинопись стелы, - распад, угрожающий верным на Земле - не сможет одолеть их, если они прониклись «божественным проектом» счастливого настоящего и доверились угоднику богов на всём протяжении «четырёх сторон света». «Прогресс», как необходимая и желательная замена «обветшалого» лучшим, в данном проекте «мировой истории» исключается начисто. Богоданные цари служат небесам и склоняют всех «черноголовых» к службе царям в целях раз и навсегда учреждённой правды9. Солидарный моногуманизм «человечества», единого под лучами солнечного бога, внемлющего царю - верховному служителю бога Мардука, в итоге оказался удобным примером для клинописцев будущего. Законник читали и переписывали ради обучения многие столетия спустя правления Хаммурапи, - вплоть до времён владычества Ахеменидов в Парфии10. Аккадский язык законника считается образцовым и в наши дни: в музеях истории права его признают за культурное наследие, достойное как многочисленных копий - реплик стелы, так и отдельной грамматики для современного обучения ассириологов11. Барельеф профиля Хаммурапи украшает интерьер Конгресса США, а заокеанским школьникам рассказывают рискованные легенды о том, что ценности туземного правопорядка восходят к знаменитой древневосточной стеле (Cf. [23, с. 2, 5-6]). Илл. 1 Сама же попытка собирания «мономерной нации» в те дни потребовала сфокусировать управление захваченными царствами на вавилонском правителе, который совсем не нуждался в «конституционных ограничениях»: сами боги являлись гарантами правды. «Мандат на царственность» зависел от способной администрации верховного царя: храмовой, военной и судебной; подданные должны были работать и складывать дань. Явление тотальной правды, известной Небесам заранее, было бы невозможным без ценностей, положенных в основу всемирного устройства. Текст законника, окончательно составленный лишь в последнем десятилетии (Cf. [47, с. 2]) правления «властелина мира»12, обращается к трём адресатам: 1) мировым богам, которым набожный Хаммурапи воздаёт должное и просит наказать тех, кто посмеет выскоблить или изменить начертанное [CH. Prol.: I.50-65; II: 1-70. Epil.: XLIX. 19-90]; 2) к «людям» всего света, неопределённо великого в четырёх концах13; 3) к преемникам трона в мировом государстве [Id. Epil.: XLVII. 59-94] и ко всем потомкам людей, которые выделяются в ЗХ как носители особой памяти, языка, чести и, при случае, внешности. Послание в далёкое от нас настоящее и грядущее по сути своей выражает древнюю теологию властного моногуманизма. Для неё характерен унитарный взгляд на «человечество», под которым понимается 1) политически унифицированная ассамблея единоверных подданных обоего пола с различными способностями к службе (богам и названному ими царю); 2) известное происхождение и воспитание всех, причисленных к «людям»; 3) безотлагательное и надлежащее качество жизни этих людей на Земле прямо сейчас, несовместимое ни с постоянным рабством, ни с произвольным (неожиданным) принуждением; 4) собирательное множество во главе с добрым «пастырем-примирителем» [CH. Prol.: I.50 - rē'ȗ; Epil.: XLVII. 40 - rē'ȗ muŝallimu] или мировым царём, освобождённое от злейших врагов мира [Prol.: III.45; Epil.: XLVIII.90] (= нелюдей); 5) потомственно уязвимая общность, неспособная к доброму самовластию, которая нуждается в ежедневном, могучем и чутком пастырстве (= боги никогда не избирают народы к державности, а посылают к ним мудрых наставников). Повинуясь богам и обеспечивая надлежащее качество жизни вверенных ему людей, царь выполняет обязанности регулярного восстановителя правды, подверженной порче. Выделенная в текстах ЗХ справедливость, страдающая от ежепоколенного (потомственного) угасания, нуждается в актах регенерации. Так, всякий царь (не только Хаммурапи) обязан требовать освобождения «черноголовых», обращённых в рабство, которых недостойно удерживают в нём свыше трёх лет14. Царь обязан объявлять при необходимости всеобщее прощение обязательств всем застрявшим в долгах, чтобы вернуть их в общество единоверных, обласканных вышней заботой. Таковы «эдикты правды и возмещения», согласно которым погашались обязательства заёмщиков и восстанавливались права на имущество, необходимое для выживания и репродукции «человеческой семьи»15. Разложение и распад божественного порядка, которые призван остановить пастырь человеческий, наглядно выводятся из последствий бессилия, несвойственного Хаммурапи как «ярому быку»16. Отсюда можно судить о том, какие обязанности брал на себя владыка, пропалывая божественный домен Неба. Иными словами, порядок согласия и несущей его власти (≈ державы) предусматривал четыре корневых направления (= функции): 1) точное познание и оглашение смысла жизни для всех; 2) обустройство безопасного мира на Земле17; 3) отправление достойного правосудия18; 4) честный раздел щедростей мира19. Смысл жизни, который понимается царём-пастырем как служение богам ради земного благоденствия20, предполагает непременную репродукцию всех «служащих». Ничтожен царь и его вельможи, которые не могут защитить истинный семейный устав и тем самым умножить число благоверных (= обеспечить возрождение и рост обитателей мирового пастбища). Добрая порция казусов ЗХ преследует именно эту цель21. Царь-восстановитель никогда не смог бы выполнить эти задачи, если бы периодически не «искоренял злых». Это подразумевало не только бой со всеми зачинщиками и потворщиками мирового «зла», войну внутреннюю и внешнюю. Право, явленное в лучах Шамаша, в замыслах и на деле не признает того, что мы назвали бы «государственными границами». Нет места и «частной собственности», которая не во благо человечных (собственность ЗХ исполнена модальностью ценностей). Существует лишь черта между добрым и злым и божественный полигон для клинописи ревнивых. Испытанный в боях соратник Хаммурапи, Зимрилим, царь Мари, настойчиво вопрошал оракула о судьбе своего царства. Он получил исполненный надежды ответ. Войско Хаммурапи захватит домен злополучного союзника, теряющего силы в борьбе со злом, возможно, вскоре после получения им благоприятного пророчества [27, c. 119-120], [43]. Оно не оправдалось, и царство Мари приобщили к истине Вавилона. Отсюда следовало, что ничтожен царь, неспособный познать волю Небес. Из «авторизованной истории» Хаммурапи можно понять, что удачливый царь не решался ни на одно важное дело, не испросив дозволения Покровителей. Нарядив многие храмы, учредив культ для их владык, Хаммурапи при случае отправлялся в паломничество, объезжая храм за храмом и выясняя свои возможности. Боги были к нему благосклонны. Они являлись ему в традиционном и гласном порядке через 1) ответы пророков (оракулов); 2) знаки небесных светил; 3) отчёты по жертвенной печени (гепатоскопию); 4) сны. Варианты, вероятно, можно умножить [27, с. 117, 123-125]22. Инвеститура, которую провёл Шамаш, передавая Хаммурапи инсигнии царствия - кольцо и скипетр, может намекать на видения, посещавшие повелителя, а может, быть только «выпуклым указателем» для тёмного большинства. Неизвестно, каким именно способом Хаммурапи выяснил божественную историю своей интронизации, высеченную в прологе. Важно отметить, что известные стелы с «кодексами» других царей барельефы не украшают, хотя сама инвеститура правителей изображалась не раз (Cf. [45, с. 90-91, 94-95.]23. В любом случае, удачное общение с богами подлежало широкой огласке до или уже (что гораздо удобнее) после того, как благая надежда сбылась. Так можно обосновать ответ на вопрос о том, почему стела ЗХ была целиком смонтирована лишь в последнее десятилетие жизни царя24. Архаический историзм Хаммурапи как вариант миропознания складывается из нескольких элементов в наглядную и убедительную для подданных теоцентрическую модель. Эта модель историзма и режима согласия, который задавал её свойства, распространилась не только на стелах ЗХ (полагают, что они устанавливались во всех важнейших храмовых центрах державы), она дополнялась иными заявлениями царя. Так, автор ЗХ хорошо понимает причины событийности на Земле, когда рассказывает о вручении ему «мандата на подвиги» от группы богов, среди которых выделяется iustitiae deus Шамаш. Эта событийность становится моментальным доводом историописания, когда Хаммурапи сравнивает собственные успехи с делами царей прошлого и говорит, что он первый, кто на деле превзошёл их25. Поток событий ведёт из прошлого в будущее, когда властитель обращается к преемникам. События, изложенные в обращении Хаммурапи - это облик безымянных людей со всех пределов известной Земли, из века во век ищущих правды единой и узнающих её на стеле царя. Хаммурапи, конечно, не стремился оставить за собой нечто, похожее на один из современных нарративов истории. Тем не менее, он удачно показал нам общую причину циклической нормализации жизни - потребность людей в справедливости, предмет и границы которой выражаются правом... хотя бы и в клинописи. Посылка равенства пред Небом всех, зачисленных в люди и, соответственно, перед царём, выражает позиции имперского моногуманизма древности. Диаграмма мировой истории, сфокусированной в ЗХ и надписях её составителя, может быть начертана в виде волнистой линии, с пиками и падениями, ведущей из прошлого в будущее, которое на деле оборачивается заведомым прошлым. «Прогрессивное грядущее» исключается: приближение к божественной норме не является её модификацией или заменой. Моногуманизм царя, ревнивый и даже враждебный к возможности иной правды, исключительно практичен: люди могут и поэтому должны следовать по стезе истины прижизненно. Так что история её распада и возрождения в мире предстаёт как конкурс царей на полигоне войны со злом. Конечно, сами успехи у земных подвижников были разными: далеко не все достигали горнего совершенства. Автор ЗХ, похоже, был убеждён, что достиг... хотя бы в мысли. _ 1Царь Вавилонии запечатал свою славу надёжного исполнителя истины на стеле законов так: «Если же этот человек <…> слова мои исказит, предначертания мои изменит, имя мое <…> выскоблит и имя свое впишет <...> у человека этого <…> великий Ану, отец богов <...>, царский блеск да отнимет, скипетр его сломает, судьбу его да проклянёт!». Законы Хаммурапи (далее - ЗХ). XLIX. 15-50 [7]. Примечательно, что почти через девятнадцать столетий раб верховного царя из Вифлеема, продолжит традицию окончательной истины в словах: «Я свидетельствую всякому слышащему слова... книги этой: если кто приложит к ним, наложит Бог на него язвы... кто отнимет от слов книги... отнимет от него Бог участие в древе жизни...» (Apocalypsis. 1: 1-5; 22: 18-19 [11, с.742-743, 796-797]. См. также прим. 2, ниже. Заметим, что годы царствования Хаммурапи до сих пор вычислены лишь приблизительно, с погрешностью около 70 лет, вперёд или назад. Cf. [35, с. X]. 2Вера в ранимость (как в этом мире, так и в потустороннем) прототипов уничтоженных изваяний правителей (династий) или в эффективность выскабливания их писаной славы на стелах отвечала религиозной традиции Месопотамии. Эта традиция прослеживается со времени Саргонидов. Cf. [48, с. 89, 102-103]. 3Под «историзмом» понимается любая мифическая, теоцентрическая, политическая или учёная модель толкования или восприятия порядка одухотворённой и целеустремлённой изменчивости в той среде обитания, которую осваивает и объясняет её население (племена, народы, конгломераты этносов, их знать). Изменчивость древностей Классического Востока показательна тем, что величайшие события «до и после» удавались роду богов, а не породе людей. «Историзм» (понимание или ощущение свершающегося ради свершившегося), характерный для деяний земных правителей и их слуг, сосредоточился на том, чтобы холить возникший истинный порядок, а не на том, чтобы его завести или улучшить (превзойдя самих богов!). Взгляд на Небом данный порядок, который течёт, но не петляет, предполагал постоянную очистку русла в потоке сосуществования, а не изменения его направления или функций. Успех царских предприятий нуждался в одобрении богов с помощью дивинаций, а не личной опоры на образ прошлого, связанный в едином нарративе. Имена благочестивых работников сохранялись в списках династий (но имя Эхнатона - «еретика из Ахетатона» - после его смерти было проклято египтянами за «реформизм»!). С другой стороны, Нарам-Суэн из Аккада, согласно легенде, ещё при жизни был низвержен за святотатство самим небесным Энлилем, наславшим на царя полчища карающих гутиев. См. [12, с. 283-317]. См. также сн. 6, ниже. Трудно поддержать оценку, согласно которой списки царей (Египта или Месопотамии) наравне с их монументами лишь обесценивали знаковость давних свершений (desemiotization of a history) и не служили уроком потомкам: владыки постоянно доказывали и людям и богам, что успешно боролись с разложением и распадом божественного устава на Земле. Те, кто этого не делал, подлежали проклятию, а многие и забвению... Соединять события прошлого и настоящего в особом тексте (историописании) не было нужды: если боги (как гаранты благолепия на Земле) благоволили, «река» текла и текла по прежнему руслу! Благословенный Хаммурапи не был исключением. Cf. [20, с. 6, 8, 9, 22-23, 26]. Предлагаю принять за основу, что справедливость - это ощущение личного и общественного комфорта под впечатлением и (или) от понимания того, что жизнь устроена должным образом. На взгляд автора настоящей статьи, восприятие справедливости обязательно исторично как и текущее во «времени» (по среде обитания) понимание причин и следствий происходящего на Земле и в Космосе. См. также: [4, с. 507-508]. За быстрыми справками о быте древней Вавилонии можно обратиться к подробному энциклопедическому справочнику, составленному «для всех»: [2]. 4Переводы памятников: [7], [9], [15], [17], [18]. В целях необходимых консультаций касательно системы аккадского языка и словарных значений в тексте ЗХ я прежде всего обращался к след. литературе: [1], [10], [24], [29]. Для удобства консультации разделение строк и параграфов ЗХ в наст. статье основано на издании перевода В.А.Якобсона или максимально приближено к нему. Высказывания «кодекса» как правило приводятся по указанному переводу, если в него не внесены необходимые для целей наст. работы уточнения. Перевод текста по мере необходимости сверялся с давними и современными переводами «кодекса» Хаммурапи (Codex Hammurabi = CH) на ряд языков: [34], [36], [39], [41, с. 76-142] (основной источник восстановленного письма для прояснения значений аккадского текста ЗX), [46]. 5В современных толкованиях этого выражения. См.: [8, с. 15, 20-29], [3, с. 432-435]. 6См. фрагмент пер. «Проклятия Аккада» в «Антологии»., выполн. В. К. Афанасьевой [9, с. 264-265]. См. также изложение этой легенды о «детронизации» Нарам-Суэна: [6, с. 116-117]. Транслитерация подлинника предания: [30]. 7См. подробный философский трактат касательно этого правила: [16]. 8См. прежде всего пролог и эпилог ЗХ как образец набожного поведения доброго повелителя. 9Прогрессистские исследователи древней Вавилонии как «национального», но уже не просто «городского» государства, объясняли, что её политический быт перерос «в конце концов чисто человеческий уровень». На деле же каждый город был не только поместьем своего небесного владыки, пусть, и участника «суверенного совета богов-горожан». Он был родным очагом благочестивого народа, твёрдого в своей цепкой памяти и привыкшего к её склонностям (Comp. [35, с. 79-80]). Пролог ЗХ различает отдельные городские народы, не принимавшие в создании «новой нации» самостоятельного участия. Пёстрая политическая ассамблея из храмовых союзов в новом режиме согласия прекращала «неугодные богам» споры, пока держалась империя Вавилона. Представляется, что «черноголовые» (şalmât qaqqadi [CH. Prol:. I.48-49]) законника в лицо и напрямую противопоставлены тем, кто выглядел иначе и, видимо, где-то вёл иной образ жизни. Выделенный контраст приводит к мысли, что в мировом проекте царя некие «белоговолые» в «людях» не числились. Данное значение не приводится в чикагском многотомнике аккадского (ассирийского) языка. Comp.: [21, с. 76]. Cf.: [32, с. 185-192], [14, с. 178-183]. Получается, что различия в чести между народами Месопотамии до явления «высокой царственности» выражались не преодолением человеческих воззрений на управление, а привязанностью к родным богам и их храмам, доминирующим в отдельных городах и номах Двуречья. Теология моногуманного единства, которая занялась окончательным производством «единоверных», бивших челом на плацу Эсагилы, на деле поощряла замену уважаемых жрецов чужаками - шаркунами великодушного Хаммурапи. См.: [5, с. 364-366, 370]. См. также научно-попул. раб.: [13, 176-177, 319, 323, 329-331], [35, с. 85]. 10Это подчёркивает мэтр Д. Шарпен, говоря о качестве грамматики стелы. Он также убеждён в том, что инсигнии власти, кольцо и скипетр, вручает монарху солнечный Шáмаш, но не Мардук, - этот «постоянный царь» Вавилона: от плеч фигуры с портретом восседающего Шамаша исходят волнистые линии, изображающие яркое сияние. (см. илл. 1) Можно добавить, что лучи Шамаша определённо считались и светом истинной правды «для всех людей». Comp.: [28, c. 105-107]. Cf. [22, c. 183-184, илл. 152] (различные прориси Шамаша), лучистого бога правды и справедливости). 11ЗХ принимаются даже за начальное культурное звено «европейской цивилизации»: [40, с. 23]. Cf. [39]. 12Достоинство его державного величия теперь можно в приблизительном значении выразить как властелин четырёх концов света (что в переводах обыкновенно начинается как «царь», т. е. «лугаль» или «шарру»): lugal ki-ib-ra-tim arba-im. Cf. [33, с. 354-355]. В ЗХ сказано, что эти пределы ему внимают [CH. Prol.: V.10: šarrum muštešmi kibrāt arba'im]. 13Впрочем, утверждается, что прочесть каллиграфический текст стелы сумела бы лишь сотая часть всех подданных Хаммурапи. Comp.: [45, с. 95-96, 98]. Превосходство повелителя над всеми странами [CH. Prol.: II.1-4; V.10] служит доводом для его претензий на власть во всём мыслимом мире, а не только в углах Двуречья, зажатого в тенетах моря, гор и песков. Comp.: [27, с. 110]; [19, с. 252-253]. 14§ 117 ЗХ. 15Выражающие обязанность «доброго пастыря», уничтожив порчу, воздать «правду и избавление» (kittu u mīšaru). Comp [CH. Prol.: V.20].: kittam u mīšaram ina pī mātim aškun («побудил страну правду и милость изречь»). На этот пассаж ЗХ обычно не обращалось внимания, так как ассириологи располагали для данного времени только текстами «эдиктов правды и избавления», которые издавались иными владыками, в частности, сыном Хаммурапи. Cf. [26, с. 88, 90]. 16Который сможет всякого противника поднять на рога [CH. Prol.:III.11]. 17CH. Prol.:I.35; III.45; Epil.: XLVII.30-39. «Усмиритель врагов и пастырь-примиритель» делает всё необходимое для блага бойцов и боеготовности войска, искореняющего врагов и злоумышленников, покушающихся на честь богов и людей: §§ 1-3, 5-7, 9-11, 15-16, 26-39, 41, 109-110, 129, 195-198, 200-208, 282 (список можно продолжить, если тот или иной казус удобно решить лишь c привлечением стражи). Cf. [35, с. 84-97] (обзор военного строительства в Вавилонии по надписям Хаммурапи). 18Т.е. исключающего квалифицированные формы произвола при ведении процесса судьями, оценке ими качества улик и доводов, наличия прав, назначении ответственных или виновных. CH. §§ 3, 5, 9, 13, 22, 104-105, 122, 127-128, 177, 179, 182-183, 206-207, 249-250, 253, 265-266. См. также: Epil.: XLVII.59-79; XLVIII. 1-19, 80-90; XLIX.1-15. 19Таковы земля, скот, зерно, питание (в харчевне), различные материальные ценности и весовое серебро (в сиклях) для торга оборотными вещами, в том числе и невольниками (рабами храма, дворца, людей или клиентов-мушкéнумов), которые не подлежали ограничению службы в три года. Регулирование власти над вещами, их оборот и кредит в ЗХ нацелены на противодействие недобросовестным приобретателям имущества и труда и даже на возмещениях пострадавшим от произвола. В ряде случаев «замораживается» оплата исполнителей работ, как думается, к соизмеримой выгоде сторон. Это предполагает надежду на неизменную ценность весовых денег и запрет на самочинный рынок услуг, влекущий чрезмерное приобретение («эксплуатацию») или завышенную оценку («своекорыстие») трудовых усилий. Наконец сам повелитель распорядился расширить площадь плодородной земли, где испытывают недостаток в ресурсах, и возглавил спасательное предприятие. Comp. CH. Prol.: I.54-55; II.15, 35-47; III. 17-23; III.36-46; IV.7-22; Epil.: XLVII. 32-39; §§ 6-25, 30-32, 34-38, 42-65, A, Y, U, X, Z, cc, 100-108, 111-126, 159-160, 167-172, 215-228, 232-281. 20 [CH. Prol.: I.27-49] Ожидалось, что люди, радеющие по-справедливости, вслед за царём искоренят злое, построят или (и) украсят храмы, соберут обилие земли и проч. «Дабы сильный слабым не помыкал... Ану и Энлиль назвали имя моё, с тем чтобы приумножить благоденствие [физич. благополучие как следствие бесспорной набожности] людей.» Ирригация и строительство храмов в угодьях Хаммурапи с назначением царской администрации и жречества: [27, с. 126-128]. Исходя из замечаний ряда специалистов можно предположить, что цена справедливости в основанной Хаммурапи державе оказалась чрезмерной для его преемников. Если валидность всякого закона выражается ещё и через затраты на его исполнение, то империя завершила своё существование к 1595 г. до н. э. из-за хозяйственной несостоятельности, повлёкшей распад «мирового царства». Выходит, это было развякой системного кризиса модели ЗХ. Можно предположить, что политические запросы, или честолюбивый замысел «рая на земле», вошли в противоречие с возможностями хозяйства Вавилонии в целом. Cf. [37]. 21E.g. §§ 128-177, 183-195, 209-214. 22Для Хаммурапи средства такого богопознания были родными хотя бы из наследия семейной практики его предков - царей-амореев. Cf. [47, с. 17-18], [44, с. 173-176]. См.также «Проклятие Аккада»: сн. 6 выше. 23Думается, что клинопись и выпуклые образы могли нащупать и незрячие искатели истины, сколь бы немногочисленны они были. 24Впрочем, объясняется (исходя из толкования значений эпилога ЗХ), что на стеле начертан проект образцовой юстиции в империи, который Хаммурапи подготовил преемникам для исполнения. Cf.: [42]. Как считает Вальтер Заллабергер, Хаммурапи предполагал, что: 1) всё судопроизводство станет письменным; 2) будет работать система ответственности людей перед обществом и 3) городских корпораций перед людьми. 25Я, Хаммурапи, угодный богу Шамашу, возлюбленный бога Мардука, исполнил с великолепием [ra-bi-iš lu e-pu-ús-su-um] для Шамаша, господина моего, то, что с давних дней (= в прошлом [iš-tu u4-um şi-a-tim]) никто из царей, не делал [la ibniù] . Cf. [33, с. 349]. Comp. CH. Prol.: III.13-23; Epil.: XLVII.79-83. Государь отменно справился с задачей восстановления истины, а не с каким-то её выражением как новшества. Наверное, для этого полагалось укрепить себя в «истинном видении» доброго прошлого, чтобы долгие годы спустя уверять в этом других. Ради второго шага была использована мнемотехника образов стелы и легенды на ней. Cf. [31, с. 147-148].

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.