ЭЛЕМЕНТЫ ПРИНЦИПА ПРАВОВОЙ ОПРЕДЕЛЕННОСТИ В ИСТОЧНИКАХ ПРАВА ДРЕВНЕЙ РУСИ X - XVI ВВ Рехтина И.В.

Алтайский государственный университет


Номер: 11-2
Год: 2016
Страницы: 93-97
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

суд, гражданский процесс, законодательство Древней Руси, принцип правовой определенности, судебное решение, court, civil procedure, legislation of Ancient Russia, the principle of legal certainty, the court decision

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье на основе первоисточников описываются истоки формирования принципа правовой определенности (res judicata), закрепленные в законодательстве Древней Руси со времен Русской Правды до Судебника 1550 г.

Текст научной статьи

Не смотря на отсутствие законодательного закрепления принципа правовой определенности, термин «res judicata», интерпретация и ссылка на принцип правовой определенности часто используются в судебной практике и национальной доктрине, что предопределяет значимость исследования истоков данного принципа в источниках права Древней Руси. Как пишет О.И. Чистяков, древнерусское право создавалось на русской почве, отражало те общественные отношения, которые сложились на Руси, закрепляло те порядки, которые были обусловлены природой древнерусского феодального общества. Древнерусское законодательство выросло из обычного права, а обычаи уходят корнями глубоко в историю народа [1, 24]. Не смотря на то, что в древнерусском праве встречаются нормы, аналогичные западноевропейским, основная масса правового материала не может быть сведена к чужеземным источникам, ее происхождение никак нельзя объяснить заимствованием [11, 28]. Важнейшим законодательным памятником Древнерусского государства явилась Русская правда (X в.) «ибо в ней охвачены чуть ли не все отрасли тогдашнего права» [1, 20]. Не смотря на то, что система права в Киевском государстве и Пскове того периода весьма примитивна и отсутствует разделение на гражданский и уголовный процесс, процессуальным нормам уделяется большое внимание. К нормам наиболее выпукло фиксирующих и отражающих элементы правовой определенности процесса и стабильности правовых отношений относится ст. 33 Краткой редакции Русской Правды, косвенным образом описывающая подведомственность и распределение дел между различными юрисдикционными органами путем указания на существование наряду с княжеским судом, суда общинного и выделением категории лиц, нуждающиеся в особой защите князя в связи с оторванностью их от своих родственников (купцы, изгои), а также служащих князя и дружинников (гридни, ябетники, мечники). Княжеский суд постепенно вытесняет общинный, хотя какое-то время они сосуществуют [6, 50]. К специальной компетенции князя отнесены споры братьев между собой о разделе наследства (ст. 108 Пространной редакции Русской Правды). Важное место отводится понятию «конечность процесса», как неотъемлемому свойству судебной защиты. Так, ст. 37 Пространной редакции Русской Правды указывает на прекращение суда (свода) в случае возвращения владельцем краденой вещи, купленной на торгу, ее собственнику и неизвестности продавца. В этом случае владелец не получает никакого возмещения, а пострадавший, получив вещь, теряет возможность получить компенсацию за другие краденые вещи [10, 97]. Конечность процесса обеспечивают закрепленные в ст. 39 правила, ограничивающие суд территорией своей земли, согласно которым в случае приобретения краденой вещи у человека, приехавшего из других мест, покупатель несет гражданскую ответственность и утрачивает купленную вещи или деньги за ее перепродажу [10, 98]. Ст. 86, 107, 109 Пространной редакции Русской Правды устанавливают размеры различного рода судебных пошлин и порядок их уплаты, тем самым, исключая произвольное возбуждение дел, необоснованные вызов свидетелей и заявление ходатайств о проведении процессуальных действий и испытаний, которые затягивали судопроизводство [10, 121]. Несмотря на скудность норм, посвященных и обеспечивающих правовую определенность процесса, Русская Правда содержит статьи, нормативно фиксирующие отдельные механизмы правовой определенности. В нормах Новгородской Судной грамоты 1446 г., не смотря на отсутствие самого термина «правовая определенность», происходит усиление элементов, ее обеспечивающих [2, 300]. Большое внимание уделяется институту процессуальных сроков и санкциям за их нарушение. Так, ст. 9, 28 Новгородской Судной грамоты устанавливают двухмесячный срок для рассмотрения земельных споров и месячный срок иных категорий дел. Ст. 34 определяет один месяц для уплаты судебных пошлин и исполнения судебного решения. В ст. 35 закрепляется двухнедельный срок для вызова свидетеля (послуха) в суд, а в ст. 23 определяется трехнедельный срок для привода свидетеля, проживавшего далее 100 верст от места суда [5, 313, 317]. В Новгородской Судной грамоте достаточно развиты элементы, способствующие ускорению процесса. К таким нормам относятся ст.ст. 30, 31, 32, устанавливающие, что неявка одной из сторон в суд не служит основанием для откладывания дела: суд решал его в пользу явившейся стороны; ст. 8, предусматривающая выдачу стороне без судебного разбирательства судной грамоты в связи с неявкой другой стороны в суд; ст. 13, регламентирующая, что встречный иск рассматривается в пределах одного и того же судебного дела [5, 312]. Правовая определенность по нормам Новгородской Судной грамоты достигается сформированной к тому времени своеобразной системой пересмотра судебных дел. Так, ст. 3 закрепляет пересуд, т.е. повторное рассмотрение дел в высшей инстанции, коей являются наместник великого князя с тиуном - специальным представителем новгородской администрации; в ст. 6 дается перечень все судебных органов Новгорода: суды посадника, тысяцкого, владычного наместника, докладчиков (членов высшей судебной коллегии), низшие городские и провинциальный суды; упоминаются также судьи-сотские и рядовичи, выборные от новгородских сотен и рядов; ст. 20 закрепляет важное процессуальное требование ведения дела в высшей судебной инстанции одними и теми же судьями на протяжении всего процесса. Члены суда (докладчики), не явившиеся на заседание, наказывались специальным штрафом [5, 310, 314]. Другой источник древнерусского права Псковская судная грамота 1462 г. содержит новые положения, свидетельствующие об усилении категории «правовая определенность» [3, 328]. Так, ст. 2 разграничивает компетенцию светского и духовного суда, особо оговаривая княжеский суд; ст. 4 запрещает князю и посаднику осуществлять на вече суд; суд производится в княжеском доме коллегиально князем и посадником на основании крестного целования, законов и справедливости [7, 346]. Появляются новые элементы, способствующие ускорению процесса. Ст. 54 устанавливает правило замены ответчика - владельца краденой вещи на продавца, в случае указания на него, а ст. 25 определяет порядок извещения ответчика на церковной площади и его принудительную доставку в суд в случае неявки в течение 5 дней. Усиливается важность процессуальной формы: ст.ст. 45, 101 закрепляют, что суд принимает иск в том случае, если он составлен точно (имянно), т.е. с описанием названий, деталей, конкретно, индивидуально и с указанием цены иска [7, 357]. Ст. 6 устанавливает запрет при рассмотрении дела на замену судьи (дело должен был рассматривать и выносить по нему решение тот посадник, который начал его слушать), а также указывает на невозможность пересмотра уже решенного судебного дела. Ст. 61 закрепляет гарантии стабильности решений, согласно которым правовые грамоты, т.е. судебные решения, за исключением подложных, не могли быть отменены князем и посадником [7, 348, 370]. Таким образом, отсутствие текстуальных понятий правовая определенность, законная сила судебного решения, вступление решения в законную силу не исключает отсутствие данных элементов, выраженных иными средствами и способами, как в Новгородской, так и Псковской судных грамотах. Судебник 1497 г. составляет «эпоху в истории нашего суда… Сохранив казуистическую форму закона, вышедшего из сферы московской практики, он вскоре становится законом для всей России, служа вспомогательным источником права для всякого областного суда, для всякой уставной грамоты. В нем беспрестанно проглядывает порядок, сложившийся для одного, небольшого удела и потом примененный к целому государству» [4, 11]. Исследователи подчеркивают, что составитель судебника имел в качестве особой задачи отражение общих норм о судоустройстве и судопроизводстве и подчинении местного суда центральному, что предопределило формирование новой системы судопроизводства - по приказу [4, 12]. Ст. 2 впервые упоминает о ее зарождении и указывает на наличие у судей различной компетенции. Если к судье попадает дело, ему неподсудное, он должен обратиться за указанием к великому князю или сам передать дело по подсудности. В качестве высшей судебной инстанции ст. 1 называет Боярскую Думу, члены которой занимают высшие придворные должности и фактически исполняют обязанности судей вместе с представителями иных сословий - дьяками. Боярская Дума в качестве суда первой инстанции судила своих собственных членов должностных лиц приказов и местных судей, разбирала споры о местничестве и иски служилых людей, не пользовавшихся привилегией великокняжеского суда. Боярская Дума была высшей инстанцией по отношению к местному суду, в нее передавались по докладу дела, изъятые из самостоятельного ведения местного суда, а также дела от приказных судей, когда между ними не было согласия, или порядок их решения не предусматривался законом; наряду с великим князем Дума является апелляционной инстанцией, т.е. осуществляет пересуд (ст.ст. 21 - 24) [8, 63]. Ст.ст. 21 - 24 регламентируют особенности великокняжеского суда, под которым понимался как суд самого великого князя, так и его детей. Великокняжеский суд в тот период рассматривал дела в качестве суда первой инстанции по отношению к жителям своего домена, а также особо важные дела или дела, совершенные лицами, имеющими привилегию на суд князя (духовные и светские обладатели тарханных грамот, служилые люди, начиная с чина стольника). Помимо этого, князь рассматривал дела, поданные лично на его имя, направленные по докладу из нижестоящего суда для утверждения или отмены принятого судом решения, а также являлся высшей апелляционной инстанцией по делам, решенным нижестоящими судами и производит пересуд [8, 78]. В период действия Судебника 1497 г. формируется разветвленная система обжалования, реализуемая в двух формах. Первая форма - обращение с докладным списком, который представлял собой протокол заседания (судный список) суда первой инстанции, передававшийся на рассмотрение (доклада) вышестоящей инстанции, которая давала указание, как решить дело. Решение вышестоящей инстанции писалось на оборотной стороне списка и являлось основанием для выдачи правой грамоты судом первой инстанции. Основанием для доклада являлись сомнения судьи, возникающие из трудности дела или неясности права, ограниченная компетенция судьи и разногласия судей при местном суде [4, 288]. Как отмечают ученые, институт доклада, встречающийся и в Новгородской судной грамоте (ст.ст. 6, 20, 28, 42) представлял своеобразную форму контроля вышестоящего суда над нижестоящим, содействуя централизации и укреплению княжеского и боярского суда. Решение вышестоящей инстанции по докладу выносилось на основе фактического пересмотра всех материалов дела, что свидетельствует о зарождении апелляционного производства в России [8, 74]. Второй формой обжалования являлся пересуд, т.е. пересмотр дела на основании жалобы стороны. В отличие от доклада пересуд осуществлялся по жалобе стороны и мог быть прекращен, если во время доклада обе стороны признают правильность судного списка. Существовали ограничения по обжалованию. Пересуд допускался не по любому делу, а лишь в тех случаях, когда одна из сторон оболживит, т.е. подвергнет сомнению, судный список (протокол судебного заседания), а также при решении дела полем. По делам меньше рубля, а также по искам о холопах и земле пересуд не назначался. Зачатки заочного производства прослеживаются в номах ст. 27, которая предписывает при неявке ответчика в суд в назначенный срок выдавать истцу на восьмой день после срока, указанного в срочной грамоте, бессудную грамоту. Ст. 36 устанавливает обязанность недельщика не задерживать передачу дела в суд, особо запрещая волокиту при выдаче бессудных грамот и перенесения срока явки в суд. Ст. 53 регламентирует порядок заключения мирового соглашения, которое допускалось как до обращения в суд, так и после начала судебного разбирательства с прекращением дела. В целях контроля мировое соглашение подлежало утверждению судьей [8, 79, 81, 86]. Сохраняют свое значение процессуальные сроки. Так, ст. 45 устанавливает срок проведения судебного заседания, который назначался по усмотрению суда с учетом имеющегося законодательства. Наместников можно было вызвать к суду лишь по окончании срока их кормления, а крестьян - в период с 1 октября по 1 апреля, т.е. не на деловую пору [8, 83]. Новаторством для Судебника 1550 г. являются ст. 20, устанавливающая понятия соучастия и соответчика, солидарную и долевую ответственность; ст. 41, закрепляющая право регрессного иска (дьяка к подьячему); ст. 97, впервые закрепляющая на законодательном уровне правило, что закон обратной силы не имеет; ст. 98, определяющая понятие прецедента, который получал силу закона, и порядок издания и опубликования таких актов: при отсутствии в законе указания на порядок решения того или иного дела оно вершится вышестоящей инстанцией - Боярской Думой. Такой прецедент становится по существу новой законодательной нормой [9, 136, 142]. Детально разрабатывается система делопроизводства по всех судебных инстанциях (ст. 28); законодательно фиксируются правила оформления протокола судебного заседания (ст. 29), которому придается значение письменного документа (ст. 62); устанавливается единоличное рассмотрение дела судьей, которому подсуден ответчик (ст. 30). Делается акцент на окончательности как неотъемлемом свойстве судебного решения. Так, одновременно с расширением перечня дел, по которым допустимо обжалование (ст. 51), сохраняются отдельные дела, по которым решение суда первой инстанции является окончательным и, следовательно, обжалованию не подлежит: вынесенное с соблюдением установленной подсудности определение об отказе в иске (ст. 7); решение на основании судебного поединка в заемном деле или в бою (ст. 11). Прогрессивными являются положения ст.ст. 2 - 7, конкретизирующие порядок отправления правосудия и впервые устанавливающие ответственность судей за вынесение неправильного решения и формулирующие понятие должностного преступления. Ст. 2 не ограничивается указанием на необходимость пересмотра неправильного судебного решения, а специально оговаривает случаи, когда неверное решение вынесено судьями безхитростно, т.е. вследствие добросовестного заблуждения, ошибки или неопытности судьи. Ошибочное решение аннулируется, а все неправомерно полученное - возвращается. При этом стороны получают право на пересмотр дела. Судьи за такое решение ответственности не несут, т.к. в их действиях нет состава преступления. Одновременно с ответственностью судей за отказ в правосудии, ст. 7 вводит наказание для жалобщика, который бьет челом не по делу, т.е. приносит жалобу на судей, отказавших ему в иске ввиду его незаконности, пресекая тем самым количество необоснованных жалоб. Если же жалобщик учнет докучати государю, т.е. настаивать на принятии жалобы на судей, то он подлежит тюремному заключению [9, 131]. Решение, вынесенное некомпетентным судьей, не имеет юридической силы (ст. 66), утверждение решений производилось вышестоящей инстанцией (ст. 69), которой судные списки присылались на доклад либо княжескими чиновниками по несколько за-раз, либо земским судьей вместе с царской казной. Их рассмотрение, по мнению Ф.М. Дмитриева, связано с разрешением судейского сомнения, нежели с судебной проверкой. Проверка начинается только в случае, если вызванные к докладу ищея или ответчик оболжывит, т. е. оспорят [4, 285]. Ст. 72 связывает возможность удовлетворения иска с наличием у истца имущества, не меньшего по стоимости сумме иска. Если выяснялось, что у истца нет имущества в требуемом объеме, то он проигрывал дело, уплачивал судебные пошлины и мог быть обвинен в ябедничестве [9, 156]. Таким образом, содержащиеся в Судебнике 1497 г. и Судебнике 1550 г. положения, свидетельствуют о законодательном усилении ряда элементов, обеспечивающих правовую определенность (res judicata), формировании новых ее компонентов, не знакомых ранее русскому праву и получивших дальнейшее законодательное развитие в Соборном Уложении 1649 г.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.