ОНТО-ГНОСЕОЛОГИЧЕСКАЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ И «ТРУДНАЯ ПСЕВДОПРОБЛЕМА» СОЗНАНИЯ Мамченков Д.В.

Российский университет дружбы народов


Номер: 12-3
Год: 2016
Страницы: 17-21
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

трудная проблема сознания, сознание и мозг, субъективная реальность, онто-гносеологическая неопределенность, hard problem of consciousness, consciousness and the brain, subjective reality, of onto-gnoseological uncertainty

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье «трудная проблема сознания» рассмотрена в контексте принципа онто-гносеологической неопределенности. Демонстрируется, что «трудная проблема» в том виде, в котором она ставится и решается в аналитической философии, является псевдопроблемой. При корректном проведении принципа онто-гносеологической неопределенности «трудность» трудной проблемы снимается и открывается путь к продуктивному решению проблем, связанных с сознанием, как в конкретных науках, так и в философии.

Текст научной статьи

В конце XX - начале XXI века «трудная проблема сознания» (проблема отношения различных элементов сознания, таких как ощущение боли, удовольствия, воля человека к нейрофизиологическим процессам) становится одной из магистральных тем, по крайней мере, в аналитической философской традиции. Трудная проблема сознания является псевдопроблемой по четырем основаниям: непроясненность понятий; недопустимая редукция и упрощение; забвение существующих подходов, в рамках которых эта проблема является «простой»; и, в своей основе, непонимание природы онто-гносеологической неопределенности. 1. Непроясненность понятий. Не существует общепринятого, даже в рамках узконаучного дискурса (а этих дискурсов много, т.к. сферу сознания изучает множество дисциплин, и разные философские традиции опираются на различные узконаучные понимания) определения сознания. Существуют три связанных понятия: психика, сознание, мышление; их смысл отличается, однако философы очень часто не делают различия между ними и смешивают различные аспекты, характеризуемые этими терминами. Отсюда вытекает первая «трудность» объяснения сознания: как только мы начинаем объяснять один его аспект или одну его трактовку, перед нами тут же встает вопрос о другом аспекте или из другой перспективы видения сознания. 2. Недопустимое упрощение проблемы существования элементов сознания связано с редукцией ее к «субъективной реальности». В контексте обсуждения «трудной проблемы» идет речь о «квалиа» - субъективной стороне воспринимаемых явлений, однако объективное содержание сознания зачастую остается в стороне. Что, в частности, значит, что некая проблема является псевдопроблемой? Это значит, что любое ее решение ничего не проясняет и не приведет к дальнейшему росту знания. Допустим, «трудная проблема» решена. Что это значит? Это означает, что установлена некая корреляция квалиа и мозговых процессов. Будет ли это означать, что, исследуя мозг Ленина, мы поймем природу русской революции, или, исследуя мозг Эйнштейна, лучше поймем теорию относительности? Очевидна абсурдность таких предположений, поэтому очевидна и неспособность любого решения трудной проблемы прояснить вопрос о связи материи и духа. Также часто приходится слышать, что расшифровка мозгового кода позволит дать многие ответы на вопрос о сознании. Расшифровка предполагает, что установлено взаимно-однозначное соответствие между психическими и нейрофизиологическими процессами. Проще говоря, «просканировав» мой мозг, можно будет точно сказать, о чем я думаю. Но что же это даст для понимания сознания? На деле - не больше чем факт, что, если меня сильно ударить по голове, то у меня пропадет сознание. То есть еще раз подтвердит наличие связи между психической и нейрофизической «субстанциями». 3. Забвение других подходов и схожих проблем. Аналитическая философия «открывает» трудную проблему как нечто новое и ранее неисследованное. Однако для философии проблема отношения между слоями реальности (как, впрочем, и между мозгом и сознанием) отнюдь не нова. Именно историческая слепота заставляет современную аналитику, по сути, повторять те логические ходы и споры, которые уже давно обсуждались в философской традиции. Также и в конкретнонаучном рассмотрении проблема отношения между разными слоями и самодетерминации каждого слоя реальности ставилась в различных исследовательских программах (от несводимости химических законов к физическим, заканчивая несводимостью законов рынка, позволяющих трейдерам зарабатывать на основе технического анализа движения цен на рынке). Как бы мы ни ставили проблему, сознание - это не данность, не предмет - это процесс. Сопоставить напрямую процесс и предмет невозможно; нельзя говорить о процессе на языке предмета и нельзя свести его к предмету. Если сознание пытаться связать не с предметом - мозгом, а с процессами, происходящими с человеком (включенным в социальную практику [10]), то, может быть, проблема сознания перестанет восприниматься как загадка. Безусловно, это не значит, что сознание можно свести к мозговому процессу или показать полную зависимость мыслительных процессов от нейро процессов, но так задачу ставить неправильно. Что для нас означает «быть реальным» или «реальность»? Один из важнейших критериев реальности - это наличие неких инвариантов: инвариантов по времени (сохранение того же самого предмета в течение долгого времени), инвариантность по субъекту (объективность, то есть независимость от восприятия отдельного субъекта). Инвариантность - это существование закона, описывающего поведение предметов: если существует закон поведения определенных предметов, несводимый к законам других реальностей, то эти предметы реальны. Скажем, обладает ли сознание реальностью? Да, поскольку можно выделить «законы» сознания. Первый можно назвать «закон Декарта»: существование фактов сознания хотя бы как фактов, несомненность сомнения, реальность заблуждения. Второй - «закон Канта» - самотождественность субъекта, сохранение единства поля опыта субъекта; линейность, выстроенность актов сознания во времени. Третий - «закон Гуссерля» - возможность увидеть помимо предмета, на который направлено сознание, способ данности этого предмета, добавление субъекта к каждому акту осознания, возможность самосознания. Вот неполный список инвариант сознания, которые фундируют реальность сознания. Наличие уникальных законов в некотором слое реальности говорит о самодетерминации этого слоя. Это означает, что в данном слое реальности его законы не нарушают законы других ниже лежащих слоев, но и их инвариантность не может быть объяснена через законы других слоев. Поэтому понимание сознания совершенно не обязательно означает установление однозначной его связи с физическими процессами. 4. Непонимание природы онто-гносеологической неопределенности. Вместо того чтобы рассматриваться как процесс, процесс осознания и познания, сознание произвольно опредмечивается. И после этого бессознательного шага, принимаемого по умолчанию всеми подходами в аналитике, философы начинают решать проблему «субстрата» этого «предмета». Вполне естественно, что эта проблема оказывается «трудной», то есть нерешаемой. Т.А. Вархотов показывает, что проблема отношения души и тела в философии Декарта возникает из-за перенесения гносеологических ответов («несомненность» сознания как основа достоверного метода) на антропологические вопросы (существование самого сознания в теле человека); и в то же время аналитическая философия, несмотря на все насмешки над «картезианским театром», не выходит из заданной Декартом парадигмы: «не только словарь и категориальный аппарат, но и самую постановку проблемы и способ видения действительности, базовую эпистемологическую модель современная интеллектуальная культура унаследовала от картезианства» [1, с. 41]. Антиномия сознания. В вопросе понимания природы сознания возникают два противоречащих решения, каждое из которых внутри себя также сводится к противоречию: 1. сознание как объект. Сознание рассматривается как объект, в принципе доступный нашему восприятию, также как объекты внешнего мира: деревья, лес и т.д.; то есть сознание принимается как некая данность, доступная объективному описанию. Допустим, мы завершили эту теорию и представили сознание как объект. Это значит, что внешнему наблюдателю стали доступны все «квалиа», то есть субъективные качества сознания. Отсюда следует, что исследователь, читая это описание, будет испытывать боль в тот момент, когда исследуемое сознание испытывало боль. Ясно, что это абсурд; поэтому данный подход неизбежно будет элиминировать субъективную реальность. Таким образом, этот подход противоречит фактам, кроме того, он отрицает само понятие «познания» как процесс появления знаний, движение к истине от заблуждения. 2. сознание как субъект. Сознание как субъект наделено приватным доступом к субъективной реальности, испытывает «квалиа» и имеет субъективные представления. Однако в таковом качестве сознание не имеет выхода в объективный мир, не имеет «отростков» которые могли бы дотянуться до предметов, не может управлять своим телом. Ибо любой контакт субъективной реальности с предметом втягивает ее в предметный мир, объективирует ее, вовлекая в причинно-следственные закономерности объективного мира. Здесь мы должны либо признать дуалистические решения, либо беспредельно расширить сознание, чтобы весь мир состоял из той же субстанции, что и сознание. Возникновение антиномии в решении некоего вопроса означает, что он неправильно поставлен, в самой его формулировке стоят неправильные предпосылки. В данном случае - это допущение существования «природы» сознания, то есть сознания как некоего предмета, имеющего субстрат, допускающий онтологическое решение. Субъективная реальность - процесс познания предметов и выстраивания отношения к ним. Субъективная реальность возникает при вопрошании о познании предмета (как показывает психология, если процесс познания останавливается, пропадает и субъективная реальность [7]). То есть вопрос о субъективной реальности - гносеологический вопрос. Получается, что в вопросе о природе сознания мы хотим получить онтологический ответ на гносеологический вопрос. Эти два вопроса существуют нераздельно друг от друга, но сливаться не должны. В этом и состоит причина получения антиномичных ответов. Такая ситуация определяется как онто-гносеологическая неопределенность [8, с. 121-133]. В познании любого предмета сосуществуют два способа вопрошания: вопрос о сущности предмета самого по себе (онтологический вопрос) и вопрос о способе представленности предмета, о его доступности для субъекта познания (гносеологический вопрос). Действительно, понять предмет нельзя, дав ответ только на один вопрос. Это и есть онто-гносеологическая неопределенность: онтологическое и гносеологическое вопрошание не могут быть удовлетворены изолированно, они постоянно отсылают друг к другу. Онто-гносеологическая неопределенность - объективная характеристика как процесса познания, так и феноменального мира. Однако эти вопросы нельзя смешивать. Подмена ответа на один вопрос ответом на второй вопрос говорит о непонимании природы онто-гносеологической неопределенности и приводит к очень многим «трудным» философским проблемам. Причина этого непонимания - в стремлении к упрощению, редукции. Перед философами всегда возникает соблазн дать один ответ на два вопроса, подчинить онтологическое вопрошание гносеологическому или наоборот. Это упрощение и «уплощение» мира всегда возвращается к философу в виде неразрешимых проблем. Также трудность «трудной проблемы» создана ее рефлективным характером: необходимо каждый раз перескакивать о сознания к самосознанию и далее к самосамосознанию… Попробуем избавиться от навязчивой рефлексии с помощью более простого примера. Есть вопрос допустимый в обыденном языке: «Что такое преферанс?», но теперь переформулируем его в философском ключе: «Что есть преферанс?» или «Как существует преферанс?» В игре задействованы несколько «слоев» реальности: карточная колода, 2-4 игрока (которые могут быть как людьми, так могут быть симулированы компьютерной программой), объективные правила игры и социальная практика вокруг этой игры (неписаные правила, «преферансная культура», пословицы-погоровки). Теперь сформулируем «трудную проблему преферанса»: как, где существует преферанс? - или, - как преферанс связан с объективной реальностью? Какой ответ мы бы не дали на этот вопрос, он будет принципиально неполным. В любом ответе мы будем редуцировать игру к одному из слоев: преферанс существует в картах (но можно играть и без карт, заменить их чем-либо еще); преферанс существует в сознании субъектов (но субъекты могут меняться), преферанс существует в объективных правилах (но правила могут меняться, есть варианты, различные конвенции, оговариваемые игроками); преферанс существует в социальной практике (но как тогда можно говорить о правильном или неправильном ходе, если объективные правила сведены к практике). «Сам» преферанс - это целостность всех указанных слоев, и бессмысленно пытаться редуцировать его к одному из его составляющих. Вообще-то было изначально понятно, что вопрос «Что такое преферанс?» не должен толковаться подобным образом. Спрашивая о преферансе, мы спрашиваем не о природе или субстанции преферанса, а о том, что это за игра: как в нее играть, кто играет, зачем, является ли преферанс азартной игрой и т.п. Мы не знаем субстанции преферанса, но почему-то вопрос о его существовании не становиться «трудным». Дело в том, что здесь мы понимаем, что на вопрос о преферансе нужно давать скорее гносеологический ответ: «как дается, как представлен в нашем опыте преферанс», а не о том как он существует вне и независимо от нашего сознания. «Для нас не существует способа отобразить субъективность как часть нашего взгляда на мир, поскольку интересующая нас субъективность и есть, так сказать, само отображение. Решение же будет заключаться не в том, чтобы попытаться разработать особую разновидность отображения - нечто вроде сверхинтроспекции, но скорее в том, чтобы на этом полностью прекратить попытки отображения и просто признать факты. Факты же заключаются в том, что биологические процессы порождают сознательные ментальные феномены, а последние нередуцируемо субъективны» [14, с. 105]. Подтверждением отсутствия необходимости обращения к «субъективной реальности» при исследовании объективной реальности служит невозможность доказательства наличия сознания у другого субъекта («аргумент зомби» [15]). Не существует никакой возможности, несмотря на все успехи нейронаук, однозначно доказать наличие сознания у другого субъекта. Любая аргументация в конечном итоге сведется к апелляции к «самоотчету» этого субъекта, что означает порочный круг в аргументации. Означает ли несводимость объективной и субъективной реальности раздвоение мира? - нет, поскольку: 1. это ответы на разные вопросы - «онто» и «гносео» 2. «мир» - это объективная реальность 3. реальность сознания точно также несводима к реальности мозга, как и биологическая реальность к химической и т.п. в каждой реальности есть уникальные свойства, которые не могут быть сформулированы на низших уровнях Даже для того чтобы сформулировать «трудную» проблему, необходимо «онтологизировать» субъективную реальность, нужно добавить к ней какое-то слово, чтобы можно было ее сопоставлять с реальностью «физической»: «самое трудное для объяснения специфическое качество сознания - быть субъективной реальностью» [5, c. 7].

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.