ИНОСТРАННЫЙ КАПИТАЛ В САХАЛИНСКИХ НЕФТЕГАЗОВЫХ ПРОЕКТАХ: КАК ЭТО НАЧИНАЛОСЬ Елизарьев В.Н.

Сахалинский институт железнодорожного транспорта


Номер: 2-1
Год: 2016
Страницы: 74-77
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Сахалин, Япония, советско-японские отношения, нефтяная концессия на Сахалине, Sakhalin, Japan, Soviet-Japanese relations, petroleum concession on Sakhalin island

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В 1910 году начата добыча нефти на Сахалине. С тех пор вопрос создания концессий на добычу нефти и других природных ресурсов не прекращался и перерос в создание государственных органов по привлечению иностранного капитала в разработку богатых месторождений. Как происходил этот процесс в Советской России и СССР, некоторые особенности в организации концессионного дела - в этой статье.

Текст научной статьи

В настоящее время нефтегазовые проекты Сахалина хорошо известны специалистам и политикам. Уже более 100 лет сахалинская нефть притягивает и манит, будоражит и заставляет действовать. Еще в 1911 году Сахалинский губернатор Д. Григорьев писал, что «при отсутствии инициативы и желании вкладывать свой капитал со стороны русских полезно облегчить доступ иностранцам в горные предприятия области, что могло бы выразится в предоставлении иностранным капиталам входить в Русские концессии в угленосных и нефтяных районах без посредства спекулянтов при условии, однако, обязательного пользования трудом русских рабочих и техников»[1, с. 11]. С созданием Советского государства вопрос о концессиях стоял на особом месте, был одним из важнейших политических вопросов, позволявшим привлекать иностранные инвестиции для разработки крупных месторождений. Этот шаг был необходимым для создания новой российской экономики. Уже в мае 1918 г. В. И. Ленин провел несколько бесед с заместителем наркома по иностранным делам Г. В. Чичериным о привлечении иностранного капитала в Советскую Россию и предоставлении иностранцам крупный концессий[2, с. 455]. Во время передышки в гражданской войне, 20 марта 1920 г. Совет Народных Комиссаров (СНК) рассмотрел проект тезисов о концессиях, внесенных Наркоматом внешней торговли, а 25 марта В. И. Ленин подписал «Тезисы о концессиях» [Там же, с. 409], но начать их реализацию мешали новые военные события. После новых обсуждений концессионных вопросов осенью и создания Комиссии из представителей Высший Совет Народного хозяйства (ВСНХ), Наркомвнешторга, Наркозема и комиссии Гоэлро, 23 ноября 1920 г. был принят Декрет СНК «Общие экономические и юридические условия концессий», на основе которого Концессионный комитет ВСНХ разработал «Общие условия концессий». В нем указывались основные принципы привлечения иностранных инвестиций в российскую экономику: вознаграждение долей продукта, обусловленной в договоре, с правом вывоза за границу; в случае применения особых технических усовершенствований в крупных размерах - торговых преимуществ; продолжительные сроки концессии для обеспечения полного возмещения концессионеру за риск и вложенные в концессию технические средства; гарантии, что вложенное в предприятие имущество концессионера не будет подвергаться ни национализации, ни конфискации, ни реквизиции; право найма рабочих и служащих для своих предприятий на территории РСФСР с соблюдением Кодекса Законов о Труде и др.[3] Одновременно ВСНХ принял решение о создании особой комиссии по концессиям, а 30 июня 1921 г. был образован Концессионный комитет при президиуме ВСНХ, занявшийся изучением концессионных предложений на промышленную деятельность. 15 ноября 1921 г. Совнарком образовал постоянную концессионную комиссию при Госплане с представителями основных правительственных учреждений во главе с председателем Госплана Г. М. Кржижановским, а 4 апреля 1922 г. был образован Главный концессионный комитет (ГКК) по делам о концессиях и акционерных обществах, действовавший при Совете Труда и Обороне. Состав комитета персонально утверждался СНК из числа кандидатов, представленных наркоматами внешней торговли, земледелия, финансов, ВСНХ и Госпланом[4]. 30 ноября 1922 г. Политбюро ЦК РКП (б) утвердило состав ГКК. Особенностью концессионной политики РСФСР являлось смягчение потерь иностранным инвесторам, которые были собственниками предприятий в царской России. Этот вопрос особо стоял на международной встрече по экономическим и финансовым вопросам в Генуе (Италия) в апреле - мае 1922 года при участии представителей 29 государств конференции, а затем в июне в Гааге (Нидерланды). Но уже начавшиеся заключаться с иностранцами концессионные договора быстро дали положительные результаты и к июлю 1927 года в СССР действовало 114 концессий[5, лл.126-128]. Особое место среди них занимали сахалинские концессии, ставшие прообразом современных инвестиционных нефтегазовых проектов, разрабатываемых на шельфе Сахалина на основе Закона РФ «Соглашения о разделе продукции». В 20-е годы ХХ века Япония уже знала перспективность сахалинских месторождений нефти, и захватив в апреле 1920 года Северный Сахалин, пыталась превратить его в свою колонию. В 1920 году на путь промышленной эксплуатации встала японская фирма «Кухара», которая совместно с 3-мя другими фирмами организовала нефтепромышленное общество для работы на Сахалине под названием «Хокусинкай», что значит «Северная Звезда». Основной капитал Общества был составлен в размере 6 миллионов иен. Кроме того японское морское министерство субсидировало это общество в 1921 году на 1 млн. иен и в 1923 году на 600 тыс. иен, а также вело одновременно и руководило всей разведочной работой на Сахалине. Общество «Хокусинкай» работало до заключения концессионного договора, затем реорганизовавшись работало под другим названием «Кита Карафуто Секию Кабусики Кайша» в качестве концессионера[6]. Сахалинские концессии манили Японию. Японцы на Сахалин смотрели всегда как на богатую кладовую и они «никак не могут примириться с тем, что сахалинские богатства, по их мнению, втуне лежат и полностью не используются»[7, лл. 1-2 об.]. Торговый представитель СССР в Японии, бывший министр иностранных дел Дальневосточной республики Я. Д. Янсон в Записке «О концессионной политике на Дальнем Востоке» от 4 января 1923 г. фактически повторил утверждение сахалинского губернатора Григорьева: «Природные богатства Дальнего Востока не могут быть использованы государством за отсутствием оборотных средств. Точно также нельзя рассчитывать на широкое приложение русского частного капитала ввиду слабости его на Дальнем Востоке», поэтому «По отношению к японским концессионерам подчеркивать, что работа с ними будет возможна лишь после заключения соглашения Японии с Россией и очистки Сахалина»... и «до очистки Сахалина не давать японцам никаких концессий на разработку недр»[8, лл.21-22]. С этого времени началась глубокая проработка вопроса о возможности политического и экономического урегулирования вопроса по Северному Сахалину посредством концессионного соглашениями с Японией, где «развивающаяся японская промышленность и растущий военный и коммерческий флот Японии, с одной стороны, а с другой - отсутствие собственных ископаемых - толкают японских предпринимателей на верные сахалинские дела», а «северо-сахалинские объекты для японцев являются наиболее притягательными»[7, 1-2 об]. Интересы к сахалинской нефти проявляли и американские геологи Синклера, которые даже сделали попытку 7 февраля 1924 года высадиться на сахалинский берег в Александровске, но японские солдаты вежливо, но твердо посоветовали им убраться[9]. С подписанием 20 января 1925 года в Пекине документа - «Конвенция об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией», Правительство СССР выразило готовность предоставления Японии концессий на эксплуатацию минеральных, лесных и других естественных богатств на всей территории СССР. В документе было отражено, что эвакуация японских войск с Северного Сахалина будет закончена к 15 мая 1925 года. Советский Союз одержал крупную дипломатическую победу, сохранив за собой северную часть острова, которую уже многие зарубежные круги считали потерянной для молодой страны Советов. 17 июля 1925 г. состоялось совещание по концессионным вопросам на Дальнем Востоке. Особое внимание под председательством Чичерина было уделено вопросу «О сахалинских концессиях». Участники совещания решили немедленно приступить к рассмотрению вопросов о японских концессиях; создать при ГКК для обсуждения с японцами концессионных вопросов комиссию из представителей различных ведомств. При этом было решено, чтобы «концессии должны быть рентабельными для японцев, но вместе с тем не слишком урезать наши интересы; давать уступки в мелких вопросах (льготная порубка леса) и держать твердые позиции в основных вопросах (соблюдение советского законодательства, не сдавать всю нефть и т.д.); не побуждать японцев к интенсивным разработкам, учитывая крайнюю заинтересованность в расширении сахалинских предприятий и в силу этого, опасность экономического завоевания японцами Северного Сахалина; иностранную рабочую силу допускать в размере 25 % и повышения его только при том, если местные отделы труда не смогут предоставить русскую рабочую силу» и т.д.[10, л. 42]. Представители концернов, рекомендованных японским правительством прибыли в Москву в конце июля 1925 года. Делегация, ведущая переговоры о нефтяной концессии возглавлялась адмиралом Накасато, бывший ранее заведующий отделом топливного снабжения морского министерства (последняя должность - командир военного порта Майзуру), лицо официальное, имеющее от японского правительства полномочия во что бы то ни стало заключить договор. В этом направлении хорошо была видна нужда в жидком топливе военного и торгового флота Японии, которая составляла ежегодно 1,5 млн. тонн, а в самой Японии добывалось только 120 тыс. тонн ежегодно в губернии Акита. Недостающую нефть Япония покупала по дорогим ценам в Калифорнии и Мексике, что для японцев особенно не выгодно в связи с обострением отношений с США. Накасато заявил на заседании в ГКК, что он старый моряк и выступает сейчас на коммерческом поприще только потому, что японское правительство поручило ему ехать в Москву для «спасения японского флота». Было очевидно, что «государственные интересы Японии, с одной стороны, и то обстоятельство, что морской клан Сацума и верхушка японского флота - сторонники продвижения Японии на Гавайи и южные моря, и противники дальневосточной интервенции - определяют достаточную благожелательность и уступчивость Накасато при переговорах»[10, л. 28]. Японская делегация стремилась получить в концессию большой нефтяной район на максимальный срок при минимальном долевом отчислении. Было также очевидно, что морское министерство Японии вложило значительные капиталы в предприятия общества «Хокусинкай» и, затратив около 5 млн. иен на разведку и бурение нефти, действительно впервые открыло на Северном Сахалине запасы промышленного значения в г. Оха, Нутово и Катангли, а потому было заинтересовано в действительном обеспечении нефтяной концессии. Концессионный договор был заключен 14 декабря 1925 года сроком на 45 лет. Однако уже в начале осени 1927 года в концессионных отношениях с Японией с советской стороны прозвучал ограничительный звонок. Меняющаяся международная обстановка, постепенная милитаризация Японии и Германии, интересы СССР и, наконец, Вторая мировая война привела к тому, что в 1944 году японские концессии прекратили свою работу на Сахалине. В середине 70-х годов Правительство СССР и сахалинские власти вновь начали возвращаться к идее использования иностранных инвестиций на нефтегазовых проектах. Масштабы и перспективы запасов нефти, обнаруженные на шельфе Сахалина, диктовали необходимость привлечения иностранных партнеров. Опыт, полученный при создании концессий на Сахалине являлся важным материалом для подготовки Закона РФ «О соглашениях о разделе продукции», вступившего в силу 30 декабря 1995 года. На сегодняшний день шельфовые проекты Сахалина приносят значительную добавку в бюджеты России, а добыча нефти увеличилась по сравнению с советским периодом времени в несколько раз. Объемы добычи нефти и газового конденсата в 2014 г. составили 14,5 млн. тонн, газа - 28,2 млрд. куб. м, произведено нефтепродуктов в объеме 54,1 тыс. тонн. Объем производства сжиженного газа (в рамках проекта «Сахалин-2») в 2014 г. составил 10,7 млн. тонн. Отгрузка нефти и конденсата потребителям в 2014 г. составила 14,4 млн. тонн, в том числе на экспорт - 12,8 млн. тонн[11].

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.