ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ ПРЕМОРБИДНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК ОБОЖЖЕННЫХ КАК ВОЗМОЖНЫЕ ПРЕДИКТОРЫ ОЖОГОВОЙ ТРАВМЫ Лафи С.Г.

Омский государственный технический университет


Номер: 2-4
Год: 2016
Страницы: 155-164
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

ожоги, предрасположенность к ожогам, несчастные случаи, психология ожогов, предикторы, личностная тревожность

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Ожоги представляют глобальную проблему в области здравоохранения. В наиболее репрезентативных по критериям отбора исследованиях уровни преморбидной психопатологии очень высоки. Некоторые авторы указывают на высокую частоту несчастных случаев в анамнезе больных ожоговой болезнью.

Текст научной статьи

Цель - изучение психологических составляющих преморбидных характеристик как возможных предикторов ожоговой травмы. Участники В период с 1987 по 1993 г.г. обследовано 105 взрослых ожоговых пациентов, госпитализированных во Всесоюзный ожоговый центр института хирургии им. А.В. Вишневского (Отдел термических поражений - Ожоговый центр ФГБУ «Институт хирургии им. А.В. Вишневского» Министерства здравоохранения Российской Федерации), имевших 3А и 3Б степень ожога. Методы Психологическая оценка личностного статуса пострадавших от ожога осуществлялась с помощью батареи методов, куда входили два психометрических опросника: опросник личностной и ситуативной тревожности C.P. Spielberger et al. (1970)., опросник депрессии A.T.Beck, A.Beamsderfer (1974) и быстрый вариант цветового теста Люшера. Для оценки используемых пострадавшими механизмов психологической защиты применялся глоссарий G.E.Vaillant et al (1977, 1987), построенный на опыте 30-летних лонгитюдных исследований. Результаты. Для обожженных с преморбидной отягощенностью (преморбидная психопатология) характерна низкая личностная тревожность. Для обожженных с несчастными случаями в анамнезе характерна низкая и средняя личностная тревожность, значимо отличающаяся от показателей личностной тревожности обожженных, не имевших несчастных случаев в анамнезе. Вывод По нашему мнению, низкая и средняя личностная тревожность может являться характеристикой, предрасполагающей к выбору потенциально опасного, рискованного поведения, когда будущая жертва в силу пониженной тревожности недооценивает грозящую опасность. Aim To study the psychological elements of premorbid characteristics as possible predictors of burn injury. Participants In the period from 1987 to 1993 105 adults burn patients admitted to the all-Union burn center of the Institute of surgery. A.V. Vishnevsky (Department of thermic injuries - Burn center "the Institute of surgery. A.V. Vishnevsky" of the Ministry of health of the Russian Federation) who had 3A and 3B degree burns were examined. Methods Psychological assessment of personal status of burn patients was performed through a battery of methods, which included two psychometric questionnaires: the Spielberger et al.questionnaire (1970)., the A.T.Beck, A.Beamsderfer questionnaire (1974) and quick option of Luscher test. To estimate psychological defense mechanisms used by burn patients G.E.Vaillant et al Glossary (1977, 1987), based on the experience of the 30-year longitudinal study, was applied. Results Burn patients with premorbid history (premorbid psychopathology) have low personal anxiety. Burn patients with accidents in anamnesis have low and average personal anxiety that is significantly different from the measures of personal anxiety in those burn patients who had no accidents in history. Conclusion In our opinion, the low and the average personal anxiety can be a characteristic that predisposes a person to choose potentially dangerous, risky behavior, when the victim because of reduced anxiety underestimates imminent danger. Key words: burns, predisposition to burns, accidents, psychology of burns, predictors, personal anxiety. Введение Ожоги представляют глобальную проблему в области здравоохранения - по оценкам, в мире ежегодно происходит 195 000 случаев смерти от ожогов. Большинство из этих случаев происходит в странах с низким и средним уровнем дохода и почти половина - в Регионе ВОЗ для стран Юго-Восточной Азии.[1]. Ожоги формируют 8-12% общего травматизма. Они наносят государству существенный экономическим ущерб в результате затрат на дорогостоящую медицинскую помощь, потерь на производстве вследствие длительной нетрудоспособности работающих [2], значительных расходов на социальное страховании временно нетрудоспособных, социальное обеспечение и реабилитацию инвалидов [3,4]. Актуальными являются групповые и массовые ожоги, часто возникающие при пожарах и взрывах в быту и на производстве [5,6]. В военно-медицинской практике частота и характер термических поражений зависят от способа ведения войны. Так, по данным зарубежной печати, в военных конфликтах, происходивших без применения ядерного оружия, ожоги наблюдались в 10-30% всех боевых травм [7]. Отмечают, что в современных войнах с применением разного рода оружия: огнеметов, напалма и зажигательных бомб количество ожоговых травм и, их тяжесть значительно увеличиваются. Несмотря на определенные успехи, достигнутые за последние два десятилетия в лечении тяжелообожженных, проблема термических поражений сохраняет свою актуальность. Необходимость дальнейшего изучения всех ее аспектов связана с тем, что число пострадавших от ожогов во всем мире неуклонно растет, а результаты их лечения оставляют желать лучшего. В связи с этим преимущественно в медицинской литературе имеется много работ, посвященных вопросам диагностики, патоморфологии, психических нарушений, фармакологии ожоговой болезни, психологические же аспекты ожогов в отечественной литературе освещены явно недостаточно. Является ли ожог делом случая или его можно предсказать, основываясь на знании личностных характеристик? Существует общепринятая точка зрения, что психическая патология предрасполагает к выбору неадаптивной модели поведения и тем самым к получению травмы. В известной мере возникновению ожогов может способствовать переутомление. Старческий маразм, кровоизлияние в мозг, действие морфина и других наркотиков, состояние алкогольного опьянения, ослабляя самоконтроль, также служит способствующими факторами в возникновении ожогов [8]. В наиболее репрезентативных по критериям отбора исследованиях уровни преморбидной психопатологии очень высоки: у всех [9], у двух третей пострадавших от ожогов [10], у 69% [11], почти у половины больных [12,13,14]. Часто указываются органические поражения головного мозга, наблюдавшиеся то у каждого четвертого, то у каждого десятого [12] обожженного. Характерологические расстройства обнаруживаются: у каждого десятого [12], у каждого шестого [15] и даже у трех из пяти [14] больных. Хронический алкоголизм («под которым часто скрывается психическое заболевание, облегчаемое приемами алкоголя») найден: у каждого третьего [16], у каждого пятого-шестого [17,14] или у каждого десятого больного [12]. Berry C.C. и Darko D.F. указали еще на неясные группы «пьянства» - 8% и 31% соответственно [15,16]. Swenson I.R. et al (1991) [17], исследовавшие пациентов, злоупотреблявших алкоголем и медикаментами (метамфетамин, кокаин), сообщают, что механизмы ожогового поражения у этих пациентов содержали в себе «случайное» ожоговое поражение, связанное с сильной интоксикацией и самоожог, обусловленный психозом или депрессией. Безотносительно к окончательному диагнозу, в алкогольном опьянении травму получили: каждый шестой [18,16], или каждые два из пяти[15], либо половина обожженных[ 14]. Последний автор указал, что ожог в состоянии алкогольного опьянения, обычно получали молодые люди в возрасте 27-34 лет. Некоторые авторы указывают на высокую частоту несчастных случаев в анамнезе больных ожоговой болезнью. Simon I.M., Chirino A.,1978 [19]. нашли их у каждого шестого больного. Darko D., 1986 [16]. - у каждого пятого; Andreasen N.I.C., 1972 [9]. которая отнесла эти травмы к «полупреднамеренному самоубийству» - у двух из пяти, а Cassone P., Mag Jasani G.,1981[13]. - у половины больных ожоговой болезнью. Однако мы не встретили в доступной нам литературе, посвященной ожоговой болезни, информации, касающейся психологических составляющих преморбидных характеристик обожженных. Такое исследование затруднительно провести по объективным причинам (для этого нужно было бы осуществить психодиагностическое исследование большого количества людей, потенциально подверженных ожоговой травме). Поэтому мы решили обратиться к изучению характеристики, мало подверженной изменению во времени,- личностной тревожности,- у людей, уже подвергшихся термической травме. Логично предположить, что эта характеристика вряд ли претерпит существенные изменения в течение небольшого промежутка времени (дни или неделя). Мы предполагаем, что пациенты, имеющие определенный уровень личностной тревожности, имели таковой и до травмы. Работа с подвергшимися ожоговой травме начиналась в первые дни после получения ожога (период шока) и продолжалась до момента выписки из клиники. Цель - изучение психологических составляющих преморбидных характеристик как возможных предикторов ожоговой травмы. Участники Исследование проводилось на выборке взрослых ожоговых пациентов, госпитализированных во Всесоюзный ожоговый центр института хирургии им. А.В. Вишневского (ныне Отдел термических поражений - Ожоговый центр ФГБУ «Институт хирургии им. А.В. Вишневского» Министерства здравоохранения Российской Федерации) в период с 1987 по 1993 год (в 1989-90 г.г. работа велась параллельно в ожоговом центре Тульской областной больницы). Нами было обследовано 105 пострадавших с ожоговой болезнью, имевших 3А и 3Б степень ожога, т.е. такую, которая впоследствии оставляет неизгладимые кожные дефекты) [20]. В тексте данной статьи под общим термином «преморбидные характеристики» мы объединяем «преморбидную психопатологию» (патопсихологические особенности), имевшиеся у пострадавших до получения травмы, а также имевшие ранее место несчастные случаи в анамнезе. В 18,8% (у 19 человек) наблюдался хронический алкоголизм, в 5,5% (у 6 человек) имели место психопатические и пограничные состояния, в 1,8% (у 2 человек) обожженных страдали шизофренией. Эти данные были получены по результатам анамнеза, а в дальнейшем дополнительно уточнены совместно с врачом - психиатром. В нашей выборке у 77 обследуемых (72,9%) несчастный случай (ожог) имел место впервые на протяжении жизни. 28 человек (27,1%) в течение жизни уже подвергались несчастным случаям (ожог, удар током, аварии, катастрофы и т.п.). Методы Психологическая оценка личностного статуса пострадавших от ожога осуществлялась с помощью батареи методов, куда входили два психометрических опросника: опросник личностной и ситуативной тревожности C.P. Spielberger et al. (1970) [21]., опросник депрессии A.T.Beck, A.Beamsderfer (1974) [22] и быстрый вариант теста Люшера [23]. Для оценки используемых пострадавшими механизмов психологической защиты применялся глоссарий G.E.Vaillant et al (1977, 1987) [24]., построенный на опыте 30-летних лонгитюдных исследований. Характеристика опросников Первый опросник - опросник реактивной и личностной тревожности (далее везде РТ и ЛТ). Низким уровнем тревожности считались 20-34 балла, средним 35-44 балла и высоким 45 баллов и выше. Второй - краткая форма опросника депрессии (далее ОД). Отсутствием депрессии считались 0-3 балла, низким уровнем депрессии - 4-7 баллов, умеренным - 8-15 баллов и тяжелым 16 и более. Опросники депрессии и тревожности относятся к так называемым «бланковым» методикам и предъявляются обычно в анкетном варианте, что в нашем случае было не всегда возможно, нередко больные вследствие обширности травмы не могли самостоятельно заполнить опросники, в этом случае вопросы предъявлялись на слух. Для оценки актуального эмоционального и личностного состояния применялся быстрый вариант цветового теста Люшера. Гипотезы исследования Нами была высказана гипотеза об отличии ситуативной (реактивной) и личностной тревожности, а также уровня депрессии в группе обожженных с преморбидной психопатологией (хронический алкоголизм, психопатические нарушения, пограничные состояния, психические заболевания) от других обожженных. Была высказана также гипотеза о различии переживания ожоговой болезни (т.е. различии в уровне депрессии, ситуативной (реактивной) и личностной тревожности) у обожженных с несчастными случаями в анамнезе и обожженных, не подвергавшихся ранее несчастным случаям. Обе гипотезы были проверены в разных периодах ожоговой болезни: в периоде конца шока - начале токсемии, токсемии, реконвалесценции. Для проверки гипотез использовался Т-критерий Стъюдента. Статистический анализ материала проводился в лаборатории кибернетики института хирургии им. А.В. Вишневского на ЭВМ-ЕС-1033 с применением пакета прикладных программ статистической обработки медицинской информации СОМИ (Степанова М.Д., Птичкина Е.В., 1983) по методике, разработанной А.И. Курочкиной (1980-1982). Анализ данных По данным систематизированного наблюдения и клинической беседы возбудимость у страдавших хроническим алкоголизмом выражалась во внезапных вспышках грубости по мельчайшему поводу в адрес персонала или соседей по палате, в демонстративном нежелании подчиниться проводимому лечению (выплевывание таблеток, отталкивание капельниц). На замечания больные не реагировали. Во время беседы они заявляли, что персонал некомпетентен и не может им помочь. Больные упорно держались своей линии поведения, несмотря на явное неодобрение окружающих. Замечания усиливали выраженность злобных вспышек и саботаж указаний. В большинстве случаев, персонал, действительно, вынужден был подчиниться больному. После этого больные испытывали чувство облегчения и на время успокаивались. Психологические защиты, присутствующие в этой группе пациентов: проекция (приписывание окружающим своей собственной враждебности, интерпретация действий окружающих как несостоятельных) и отреагирование. По-видимому, путем неосознаваемого использования защитных механизмов, больные могут поддерживать самоценность своего «Я» на нужном уровне. Также для этой категории больных была характерна демонстративность поведения, выражавшаяся в жалобах, страдальческой мимике и жестах, вздохах и слезах. Все эти проявления возникали в тот момент, когда больные считали, что их могут увидеть и услышать значимые лица - например, при появлении в палате врача. Обожженные считали, что им уделяют мало внимания, они всячески пытались побудить врача проводить с ними больше времени. Жалобы их были яркими, преувеличенными. Они часто использовали слова "ужасно”, «невыносимо» и т.д., плакали и кричали при малейших манипуляциях с ранами, отказывались терпеть боль. Оттенок гипертрофированности жалоб быстро улавливался окружающими, особенно медсестрами, реагировавшими на жалобы с большой долей критицизма, что усиливало демонстративное поведение обожженных. У пациентов этой группы также имеет место манипуляция с целью контроля над окружающими. Нарушение физического образа «Я» влечет за собой угрозу нарушения социального образа «Я». Вероятно, доожоговое «Я» было необычайно хрупким у этих пациентов (что подтверждает их неустойчивый социальный и семейный статус). Ситуация ожоговой болезни обусловливает то, что единственным механизмом, доступным для больных, являлась отрицательная самодемонстрация, показ своего страдания, преувеличение его. В качестве механизма психологической защиты для этих больных характерна регрессия. Наши результаты по этой группе обожженных сходны с данными Качалова П.В. (1990), описавшем психопатоподобные расстройства при ожоговой болезни. По данным этого автора, психопатоподобные расстройства встречаются у 15,3% обожженных [25]. Псевдоэйфорической реакции на травму, как это описывали некоторые авторы (Качалов П.В., 1990) [25], мы не наблюдали ни у одного пациента. (По данным Качалова П.В. псевдоэйфорическая реакция встречается в 5,6% и является характерной для обожженных, страдающих хроническим алкоголизмом). Действительно, на поведенческом уровне у страдающих алкоголизмом наблюдался неоправданный оптимизм и бравада. Они зачастую отказывались обсуждать с кем-либо трудности, ожидающие их после выписки и планы восстановительного лечения, стремясь к отчуждению от врача. Но при заполнении опросников и выборе карточек теста Люшера обнаруживалось сушествование психоэмоционального неблагополучия. В качестве психологической защиты эти пациенты использовали отрицание. С помощью Т-критерия Стъюдента нами показано, что в периоде конца шока - начале периода токсемии значимых различий в уровнях депрессии и тревожности (ситуативной и личностной) в группе с преморбидной отягощенностью и в группе без преморбидной отягощенности не наблюдается. В периоде токсемии так же отсутствуют различия в уровне депрессии и реактивной тревожности. В уровне личностной тревожности наблюдается устойчивая значимая тенденция к понижению личностной тревожности (41,16 балла) в группе с преморбидной психопатологией по сравнению с группой без психологической отягощенности (среднее значении личностной тревожности 37,45 балла) (Тразд. =1,33; знач. Р=0,1;Тобщая=2,07,знач. Р=0,04. Приведены двусторонние уровни значимости). В периоде реконвалесценции между исследуемыми группами по-прежнему нет различий в уровне депрессии и реактивной тревожности. Сохраняется значимое различие в уровне личностной тревожности для обеих групп. В группе с преморбидной психопатологией уровень личностной тревожности, по-прежнему, значимо ниже (среднее значение личностной тревожности 40,50 балла), нежели в группе без психологической отягощенности (среднее значение 46,86 балла). (Тразд.= 2,21; знач. р=0,06; Т общая =1,88; знач. Р = 0,07). Ниже приведена графическая иллюстрация полученных результатов (рис.1, 2, 3). Рис. 1. Исследование депрессии у обожженных, имеющих психологическую отягощенность (алкоголизм, пограничные состояния и другие) и обожженных, не имеющих психологической отягощенности. Рис. 2 Исследование ситуативной тревожности у обожженных, имеющих психологическую отягощенность (алкоголизм, пограничные состояния и другие) и обожженных, не имеющих психологической отягощенности. Рис. 3 Исследование личностной тревожности у обожженных, имеющих психологическую отягощенность (алкоголизм, пограничные состояния и другие) и обожженных, не имеющих психологической отягощенности. Таким образом, обожженные с преморбидной отягощенностью в периоде шока и в периоде реконвалесценции характеризуются значимо сниженной личностной тревожностью в сравнении с группой обожженных, не имевших преморбидной отягощенности. Поскольку личностная тревожность - устойчивая характеристика, мало изменяющаяся во времени, возможно, именно она является психологическим предиктором повышенного риска получения ожоговой травмы. Перейдем к анализу переживания ожоговой болезни обожженными, имевшими несчастные случаи в анамнезе. Показано, что в периоде конца шока - начале токсемии имеется тенденции к различию в уровне депрессии: в группе обожженных, имевших несчастные случаи (среднее значение депрессии 16,57 балла ) в сравнении с группой с отсутствием несчастных случаев (в последней группе среднее значение депрессии 11,04 балла) (Т общая=-1,7;знач. Р=0,1). Одновременно имеется тенденция к снижению личностной тревожности у обожженных, имевших несчастные случаи в анамнезе (средний уровень личностной тревожности равен 43 баллам) в сравнении с группой без несчастных случаев в анамнезе (среднее значение личностной тревожности в этой группе 48,41 балл) (Т разд.=1,78;знач. Р=0,11; Т общая=1,68; знач. Р=0,1. Уровни значимости двусторонние). Различия в уровне ситуативной тревожности были не значимыми. В периоде токсемии продолжают сохраняться значимые различия в уровне личностной тревожности: у обожженных, подвергавшихся ранее несчастным случаям личностная тревожность была значимо ниже (среднее значение уровня личностной тревожности 41,42 балла), нежели у обожженных, не имевших в анамнезе несчастных случаев (среднее значение уровня личностной тревожности 47,55 балла) (Т разд.= 2,18, знач. Р=0,06; Т общая = 2,16, знач. Р=0,04. Уровни значимости двусторонние). Различия в уровне депрессии и ситуативной (реактивной) тревожности в периоде токсемии между группами с несчастными случаями в анамнезе и без них оказались не значимыми. В периоде реконвалесценции продолжают сохраняться значимые различия в уровне личностной тревожности между группами с несчастными случаями в анамнезе и без них: в группе с несчастными случаями в анамнезе личностная тревожность (среднее значение 40,71 балла) значимо ниже, чем в группе без несчастных случаев в анамнезе (среднее значении 46,97 баллов). (Тразд.=2,67; знач.Р =0,02; Т общая=1,98; знач Р=0,05). В периоде реконвалесценции появляется тенденция к повышению реактивной тревожности в группе обожженных с несчастными случаями в анамнезе (среднее значение реактивной тревожности З8,85 балла) в сравнении с группой, не имевшей несчастных случаев (среднее значение реактивной тревожности 34,25 балла) (Тразд. = -1,75; знач.Р=0,1). Различий в уровне депрессии между обеими группами в периоде реконвалесценции не обнаружено. В заключение приводим графическую иллюстрацию полученных результатов (см. рис.4, 5, 6) Рис. 4 Исследование депрессии у обожженных с несчастными случаями в анамнезе и без них Рис. 5 Исследование ситуативной тревожности у обожженных с несчастными случаями в анамнезе и без них Рис. 6 Исследование личностной тревожности у обожженных с несчастными случаями в анамнезе и без них Итак, нами получен следующий важный факт: обожженные с несчастными случаями в анамнезе на протяжении всего времени пребывания в клинике характеризуются значимо сниженной личностной тревожностью (относительно группы пациентов, не имевших несчастных случаев в анамнезе). Мы знаем, что личностная тревожность - стойкое образование, мало и медленно меняющееся во времени. Вероятно, можно предположить, что и до ожога наши будущие пациенты отличались низкой или средней личностной тревожностью. В связи с этим возникает важное в прикладном аспекте предположение, а не является ли сниженная личностная тревожность характеристикой, предрасполагающей к выбору потенциально опасного, рискованного поведения, когда будущая жертва в силу пониженной тревожности недооценивает грозящую опасность? Ответ на этот вопрос требует дальнейших исследований. Выводы 1. Для обожженных с преморбидной отягощенностью (преморбидная психопатология) характерна низкая личностная тревожность. 2. Для обожженных с несчастными случаями в анамнезе характерна низкая и средняя личностная тревожность, значимо отличающаяся от показателей личностной тревожности обожженных, не имевших несчастных случаев в анамнезе. 3. По нашему мнению, низкая и средняя личностная тревожность может являться характеристикой, предрасполагающей к выбору потенциально опасного, рискованного поведения, когда будущая жертва в силу низкой тревожности недооценивает грозящую опасность.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.