О ФОРМАХ ВЫРАЖЕНИЯ ПОБУДИТЕЛЬНОЙ МОДАЛЬНОСТИ В РАЗНОСТРУКТУРНЫХ ЯЗЫКАХ Токтарова Н.К.

Дагестанский государственный университет народного хозяйства


Номер: 3-2
Год: 2016
Страницы: 167-170
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

побудительная модальность, единственное и множественное число, императивная парадигма, повелительное наклонение

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматриваются формы выражения побудительной модальности в русском и кумыкском языках. Отмечается, что побудительная модальность может выражаться в сопоставляемых языках формами второго лица единственного и множественного числа.

Текст научной статьи

Основными формами выражения побудительной модальности в кумыкском языке, как известно, являются формы второго лица единственного и множественного числа. Данные формы наиболее точно передают все значения побудительной модальности. Дифференциальным семантическим признаком этих форм является непосредственная обращенность к адресату: Тайдырыгъыз! Шагьар ягъагъа элтигиз (А. Къурбанов). «Уберите! Отнесите на окраину города». Гелгенге де яхшылыкъ. Булай чыкъ, Макъсуд. Олтур (М.-С. Ягьияев). «Добро пожаловать! Пройди сюда, Максуд. Садись!» Употребление формы второго лица множественного числа при обращении к одному лицу обычно характеризуется как вежливое, однако более точно квалифицировать его как этикетное [9,211-225]. Ср. рус. «Как вас зовут?» - обратился генерал к офицеру (А.С.П.); кум. Биразгъа чыдагъыз, ёлдаш капитан. Етише турабыз (М.-С. Ягьияев). «Потерпите чуть-чуть, товарищ капитан. Уже подъезжаем». Магьаммат агъав, мен гертиден де айтаман, шу атама бир кюй этмесе, ярамай, сиз де кёмек этигиз дагъы (М.-С. Ягьияев). «Дядя Магомед, я и вправду говорю, надо что-то делать с отцом, вы тоже помогите же». На вы принято обращаться в сопоставляемых языках к старшему по возрасту, по служебному положению, а также к незнакомому. Замена формы множественного числа формой единственного числа приводит к изменению смысла: нормативное этикетное отношение говорящего к данному слушающему заменяется подчеркнуто грубым отношением. В русском языке вежливое побуждение передается не имеющим в кумыкском точных аналогов вводным пожалуйста, причем может быть использована также(хотя и не обязательно) форма множественного числа второго лица. Ср. : Дай мне, пожалуйста, возможность самой принять решение. (М.Шолохов). Специфический оттенок значения характеризует форму второго лица единственного числа, употребленную в обобщенно-личном значении. Особенность таких высказываний заключается в том, «что они существуют как бы независимо от реального речевого акта, ибо говорящий анонимен, а слушающий неопределенен»[8,201]. Отсутствие конкретного слушающего и конкретного говорящего обусловливает их употребление в пословицах и поговорках. Ср. рус.: Не рой другому яму, сам в нее попадешь. Кум.: Атанг булан макътанма, атынг булан макътан. «Не гордись именем отца, а гордись своим именем». Гьар ишни артына къара. «Прежде чем что-то предпринять, подумай о последствиях». Яман булан яв болма. «Не воюй с плохими». Отрыв действия от его непосредственного производителя и возможность адресовать повеление любому лицу определяет собою широкое употребление форм второго лица повелительного наклонения в целом ряде значений, далеких от собственно побуждения [4, 624]. Наряду с нулевой формой во втором лице единственного числа в кумыкском языке, возможно, была представлена и аффиксальная форма императивной парадигмы. Это формы на -гъын и -гъыр, которые в современном кумыкском языке не без оснований рассматриваются в качестве форм желательного наклонения[7,120]. Действительно, обсуждаемые формы употребляются в ограниченном контексте при пожеланиях и ругательствах и репрезентируют такие благожелания и зложелания, которые находятся вне воли говорящего и зависят от объективных условий [3,120-121]: узакъ яшагъын «живи долгие годы», къаралгъыр «чтоб тебе почернеть», уюнг йыгъылмагъыр «чтоб не провалился твой дом», оьлгюр «чтоб тебе подохнуть». Женнет агьлю болгъур. Сюйген муратларынга етип, сююнюп къалгъыр (М.-С. Ягьияев). «Да будет рай тебе домом. Да сбудутся все твои мечты, радости тебе!» Сав болгъун, молла, аллагь къыйынынгны савапгъа язсын (Н. Батырмурзаев). «Будь здоров, молла, за все твои труды пусть аллах тебя благославит». Аллагь гечгир бу гишини шунча магъа не ачуву болгъан экен (У. Мантаева). «Пусть простит бог этого человека, отчего у него столько зла на меня». Однако эмпирический материал свидетельствует и о «чисто» императивном значении формы -гъын, не осложненном оттенками оптативности: Токътагъын, мен чи айтарман ону (А. Салаватов). «Подожди, я же скажу про это». Данный показатель зафиксирован и в глагольной форме дегин «скажи»: Сонг мен не этдим, дегин (Ш. Альбериев). «А ты спроси, что я сделал потом». - Воллагь билип болмайман шону. Тек тас болгъан. - Тас болмагъан, урлангъан дегин (А. Курбанов). - Я не могу понять это. Только оно утеряно. - Не утеряно, а украдено скажи». Видимо, когда-то эта форма выражения императивного значения была свойственна кумыкскому языку. Морфологическим показателем третьего лица единственного и множественного числа, обозначающим, что исполнителем действия является лицо или лица, не участвующие в речевом акте, выступают аффиксы единственного числа -сын/-син, -сун/-сюн множественного числа -сын(лар)/-син(лер), -сун(лар)/-сюн(лар): айтсын, айтсынлар «пусть скажет», «пусть скажут», этсин, этсинлер «пусть делает», «пусть делают», охусун, охусунлар «пусть читает», «пусть читают». О происхождении данного аффикса существуют различные точки зрения. Некоторые тюркологи полагают, что этимологически форма на -сын/-син восходит к аффиксу принадлежности третьего лица. Другие эту форму генетически увязывают с древним желательным наклонением [5. 87]. Обращенность к субъекту действия носит в этой форме опосредованный характер, т.е. говорящий может воздействовать на исполнителя через второе лицо (собеседника), которое осуществляет связь между говорящим и исполнителем. В третьем лице говорящий и исполнитель оказываются разобщенными. Семантический потенциал побуждения, адресованного третьему лицу, меньше семантического потенциала собственно императивных форм, ибо это побуждение «всегда содержит в себе экспрессивные оттенки допущения, разрешения, запрета или даже пожелания» [2,468]. Говорящий, будучи разобщенным с объектом побуждаемого действия, не может оказать на деятеля эмоционально-волевого воздействия, поэтому формы третьего лица не могут служить средством выражения категоричности побуждения. Формы третьего лица выражают в основном те же оттенки побуждения, что и формы второго лица, но со значительно меньшей силой, с меньшей экспрессией, что отражается соответствующим образом на интонации. Рассматриваемые формы могут передавать два основных значения: определенно-личные и определенно-предметные, т.е. действия, выражаемые этими формами, могут быть отнесены к определенному лицу или могут соотноситься с неодушевленным предметом либо явлением: Заманы болса, институтгъа гелсин (А. Къурбанов). «Если будет время, пусть придёт в институт». Абанг сюймей буса, бир зат да бермесин. Мени таман чакъы акъчам бар (А. Къурбанов). «Если бабушка не хочет пусть ничего не дает. У меня денег достаточно». Сен геч къалмай къайт чы. Сагъа къарап аш сувумасын (А. Къурбанов). «Ты не задерживайся, вовремя возвращайся, чтобы еда не остыла в ожидании тебя». Магъа шеклик этме. Давлар-шавлар битсин. Уьстюн тюп, тюбюн уьст этейик, шо заманда (Б. Атаев). «Не подозревай меня. Пусть закончатся войны, потрясения. И тогда давайте всё вверх дном перевернём». Алгъасама, яшым, акъча сени янынгда турсун (М.-В. Темиров). «Не спеши, сынок, пусть деньги будут при тебе». Къой, юзюк сени бармагъынгда даимликге къалсын (М.-В. Темиров). «Пусть кольцо останется навсегда на твоем пальце». Значение побудительности, как в русском, так и в кумыкском языках свойственно тем конструкциям, где действие соотносится с одушевленным субъектом, как правило, лицом. В отношении неодушевленных предметов или явлений может выражаться желание говорящего. Этим качеством формы третьего лица отличаются от форм второго [6, 51]. Таким образом, семантика формы на -сын/-син, -сун/-сюн не ограничивается одной только побудительной модальностью. Эта форма очень продуктивна и в значении оптативной модальности (желания, намерения и т.д.), что, очевидно, обусловлено ее генетическими связями с желательным наклонением. Однако значение побудительности является доминирующим в ее семантическом содержании: Кёп халкъы булан Тавсолтанбий гелген. Буйрукъ этигиз, къапулар ачылсын (А. Салаватов). «Тавсолтанбий прибыл в сопровождении большого числа людей. Прикажите, чтобы открыли ворота». Бир мюгьлет де артгъа салынмасын (И. Шабаев). «Пусть ничего не остается на потом». Для образования первого лица множественного числа (формы совместного действия в кумыкском языке) используется аффикс желательного наклонения -ай-, -ей- и аффикс лица -ыкъ, -ик. Эти формы «обозначают исходящий от говорящего призыв к совместному действию. Это формы синкретического «двойственного» лица, т.е. совокупного первого и второго лица единственного числа. Говорящее лицо не только изъявляет свою волю собеседнику, но и само «включается» в действие» [2,467]. Первое лицо множественного числа в сопоставляемых языках употребляется как в значении двойственного числа, так и настоящего множественного числа, т.е. выражает обращение к нескольким лицам на совместную деятельность. В некоторых тюркских языках существует оппозиция формы первого лица двойственного числа и формы множественного числа или двух форм множественного числа как, например, в якутском бар-ыах «пойдем» (я с тобой) и бар-ыа-ынг «пойдемте» (я с вами), из которых первая «исключающая» обозначает, что субъектом действия является говорящий вместе с единственным слушающим, а вторая «включающая», что субъектом действия является говорящий вместе со многими слушающими [1,26]. В кумыкском языке эти формы не дифференцируются. Например, барайыкъ - «пойдем» (я с тобой), «пойдемте» (я с вами). По своей семантике форма совместного действия не может выражать варианты категорического побуждения, а используется для передачи вариантов более смягченного побуждения - предложения, приглашения - и произносится со специфической побудительной интонацией. Ср. рус.: Ну-ка, дети, помолчим! (А.Барто); «Уйдем отсюда», - тихо сказала Маша. (Короленко). Къызлар, гелигиз йырлайыкъ! (М.-С. Ягьияев). Девушки, давайте споём!» Атав, гел шунда бираз олтурайыкъ (М.-С. Ягьияев). «Атав, иди сюда, посидим немного». В заключении следует отметить, что в форме первого лица значение множественности может выражаться дважды: Танг да къата тура, гелигиз таманайыкълар (А. Салаватов). «Наступает рассвет, пора закругляться». Барыбыз да алдына чыгъайыкълар (А. Салаватов). «Давайте все выйдем ему навстречу». Гелигиз оланы ёлгъа салайыкълар (А. Къурбанов). «Давайте проведём их».

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.