МИФ В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОСТИ Найденко Е.А.,Найденко М.К.

Краснодарский государственный институт культуры


Номер: 5-3
Год: 2016
Страницы: 18-20
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

миф, современность, сознание, код, myth, modernity, sense, code

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Статья рассматривает миф, как модель отражения и трансформации реального бытия. Авторы связывают закономерности мифологизации с философскими и социокультурными реалиями современности.

Текст научной статьи

В качестве примера для раскрытия заявленной нами темы, рассмотрим в кратком изложении Древнеегипетский миф о Горе и Сете. Бог Сет, трактующийся как воплощение зла, убивает своего брата - Осириса. Сын Осириса - Гор вступает в бой с коварным Сетом, чью жизнь спасает лишь вмешательство бога Ра. Вся эта борьба идет за власть, что напоминает сюжеты множества художественных произведений разных эпох, стран и народов. Достаточно вспомнить «Гамлета» У. Шекспира. Однако в мифе о Горе и Сете нас интересует дальнейшая история культа Сета, а именно - как трансформировалось представление о Сете, как о ненавистном боге. Так, в XVII веке до н. э. Египет на целое столетие был покорен гиксосами - буквально: «цари-чужеземцы»; кочевые племена, захватившие Египет и короновавшие одного из своих военачальников. Захватчики объявили Сета верховным божеством, и культ Сета снова расцвел. Ему поклонялись как хотя и жестокому, но могущественному богу, богу-властелину, единственному царю. И тем более ненавистным сделался этот бог у египтян вскоре после изгнания захватчиков и освобождения страны. Но самое удивительное, а с точки зрения реалий современного мира закономерное, это то, что наряду с представлением о Сете как воплощении зла, никогда не умирало представление о нем как о добром боге. Эти два взаимоисключающих верования просуществовали вместе на протяжении почти всей истории Древнего Египта. «Положительный» и «отрицательный» образы Сета нередко фигурируют в пределах одного и того же текста [1]. Не правда ли, что приведенный нами выше миф Древнего Египта удивительным образом напоминает как трагические события века минувшего, так и некоторые зарождающиеся тенденции современного глобализирующегося мира? Не случайно великий русский философ А. Ф. Лосев настаивал на том, что миф - диалектически необходим именно в меру того, что он содержит внутри себя не только личностное, но и историческое бытие. «В противоположность бесплотной идее миф чрезвычайно реален, как-то особенно телесен, до жуткости веществен и физичен» [2, 161]. По мнению А. Ф. Лосева миф всегда чрезвычайно практичен, насущен, эмоционален. Здесь мы, солидаризируясь с мнением философа, можем утверждать жизненность мифа в том смысле, что предшествуя науке он отражает и анализирует реальность. Иными словами всякая мифология дает для науки тот первоначальный материал, над которым она будет в дальнейшем работать на категориальном уровне, или, по словам А. Ф. Лосева «производить свои абстракции и выводить свои закономерности» [2, 29]. Взявши любую мифологию можно обнаружить общий принцип ее построения, принцип взаимоотношений ее отдельных образов. В этом, по нашему мнению, состоит основное отличие мифологии Древнего Египта от мифов Древней Греции, языческой мифологии от христианской и т.д. Но в любом случае мифу свойственно различать истинное от кажущегося и представляемое от действительного. Кажущуюся «наивность» мифа рассматривает П. А Флоренский, обнаруживая в мифе грань чувственного и сверхчувственного, определяя между идеей мифа и ее вещественным носителем (текстом, в семиотическом понимании этого слова) не просто смысловое, но вещественное, реальное тождество. Рассматривая иконопись как знаковую систему христианской мифологии, П. А. Флоренский замечает, что «наивная» и «примитивная» живопись принадлежит здесь как раз «высоким мастерам, тогда как меньшее нарушение этих самых правил свойственно преимущественно мастерам второго и третьего разряда, что побуждает обдумать, не наивно ли самое суждение о наивности икон» [3, 248]. ( Выделено П. А. Флоренским) Проводя аналогию с мифологической живописью Древнего Египта, заметим, что у египтян не существовало даже правил, которые предписывали бы, как полагается изображать богов. Одного и того же бога изображали то в виде какого-нибудь животного, то в виде человека со звериной головой, а то просто в виде человека. У некоторых богов имена менялись в течение суток. Например, утреннее солнце воплощал бог Хепри в образе жука - скарабея, дневное солнце воплощал бог Ра - человек с головою сокола, а вечернее, «умирающее» солнце - бог Атум. Несомненно, что здесь, как и в других мифах, мы имеем дело с определенной кодировкой, поскольку в любом символе образ и идея обязательно различаются между собой. Здесь «внутреннее» и «внешнее», «смысл» и «явление» содержат в себе также разделение на «идею» и «образ». Более того, по справедливому замечанию И. П. Ильина «В современной теоретической мысли Запада широко распространена мифологема о театральности сегодняшней социальной и духовной жизни. В наше время буквально все от политики до поэтики стало театральным, своего рода мимодрамой, которую субъект (зритель) может наполнить своей энергией истерического наслаждения» [4, 185]. Поскольку речь зашла о театральности, как мифологизации, а именно - разделении идеи и образа, считаем возможным обратиться к опыту театра, поскольку он «вырос» из попытки воплощения мифа в реальном существовании актеров. Мир сценический, театральный существует здесь и сейчас как явление некой непреложной реальности. Будучи условным, выдуманным и фантастическим для научного толкования, он совершенно непреложен для себя самого. С точки зрения театра, как и с точки зрения мифа, жизнь театральных персонажей, как и жизнь персонажей мифа, безусловно реальна. Иными словами, становление театрального искусства, отрицающего слепое подчинение всесильному тексту в его единственном значении, позволяет интерпретации выступить не в качестве вторичного языка, а в качестве составляющей спектакля. Взаимосвязь с мифологизацией очевидна, поскольку интерпретация сходится с герменевтикой; она относится к процессу создания спектакля «авторами», а также к процессу восприятия его зрителями. Текст пьесы невозможно сыграть «непосредственно», без предварительной работы режиссера, осуществляющего отбор тех аспектов драматургического произведения, которые, по его мнению, следует воплотить в спектакле. Как только прочтение состоялось, конкретное воплощение произведения становится зависимым от ряда последующих интерпретаций. При этом режиссерский замысел присутствует на каждом этапе, вплоть до интерпретации спектакля зрителем. Таким образом, предлагаемый нами подход к мифологизации и театральности бытия современного социума прослеживается в рассмотрении интерпретаторской природы театрального искусства, которая изначально («Государство» Платона или «Поэтика» Аристотеля) зиждется на различении мимесиса (представления путем прямой имитации действий) и диегесиса (рассказа повествователя о тех же самых действиях). В последствии эти направления будут определены К. С. Станиславским как «искусство переживания» и «искусство представления», при этом искусство переживания становится критерием театральной объективности, когда третьи лица (актеры играющие персонажей) существуют на сцене благодаря первому и второму лицу (автор пьесы и режиссер) создавая образ ранее конституированного мира. Но вернемся к мифу. Так, в нынешних спорах о безусловной ценности свободы в демократическом обществе, все чаще упоминается мифологическое выражение «слава Герострата», в значении смелого разрушителя устоявшихся ценностей и канонов. Вот она, трансформация мифа. Уточним, что согласно античным источникам, Герострат был жрецом храма Артемиды и сжег его одержимый демонами. Примечательна подробность, упоминаемая в некоторых изложениях данного мифа. На стене оскверненного им храма Герострат написал примерно следующее: «Делай, что хочешь, богов не боясь и с людьми не считаясь»…. Всякий миф представляет собою знаковое послание грядущим поколениям и здесь информативность папируса Древнего Египта не уступает, порой, Интернету. Но извлечет ли современное поколение уроки из Древнеегипетских (равно как и других) мифов, сможет ли применить их «кодировку» к проблемам современности - эта проблема человечества начала XXI века.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.