ЛЕКСИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ МЕМУАРНОГО ДИСКУРСА: КОНЦЕПТ «ТЬМА» Орлова Н.М.

Саратовский государственный университет


Номер: 5-5
Год: 2016
Страницы: 52-55
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Текст научной статьи

Использование концептов «свет» и «тьма» в аксиологических целях имеет давнюю традицию. Так, «свет» в Библии служит символом веры, знания, премудрости, чистоты жизни, вечной святости, радости, доброты, истины; сам Бог именуется светом: Напротив, концепт «тьма» символизирует понятия ада, геенны, апокалипсиса, греха, искушения, лицемерия, ненависти, страха, лжи, черной злобы, незнания, смерти. Эти концептополя чрезвычайно объёмны и базируются на сложных ассоциативных связях [1, 143]. Тексты русской литературы содержат немало фактов, свидетельствующих об аксиологической функции концептов «свет» и «тьма», что подтверждается как художественными текстами, так и литературой non fiction. Non fiction - литература факта, «непридуманная» литература, в первую очередь, записки, мемуары, дневники и т.п. Существует мнение, что литература, основанная на художественном вымысле, в постмодернистской парадигме потеряла главенствующее место или даже окончательно «девальвировалась», уступив место non fiction как новому типу прозы, открытой для смежных жанров: эссе, путевому очерку, документальному повествованию, литературно-философскому трактату, эпатирующей исповеди - всему тому, что можно обозначить как жизнетекст. В мемуарах, как и во всём корпусе текстов non fiction, наблюдается диалектическое взаимодействие двух начал - документального отражения истории и её художественного моделирования. Нарратор-документалист подвергает действительность авторской интерпретации. В этом смысле автор, по мнению М.М.Бахтина, является «человеком, организующим формально-содержательный центр художественного видения», причем мир художественного видения «есть мир организованный, упорядоченный и завершенный помимо заданности и смысла вокруг данного человека как его ценностное окружение: мы видим, как вокруг него становятся художественно значимыми предметные моменты и все отношения - пространственные, временные и смысловые» [2, 172]. Ранее мы обращались к рассмотрению структуры мегаконцепта «свет» и отмечали возможность выявления в его структуре субконцептов и смысловых квантов [3, 102], представляющих собой смысловую кумуляцию, а не простой инклюзив [4, 280-281]. Аксиологическая значимость концептов «свет» и «тьма» позволяет считать их важнейшими компонентами культурно-языковой ноосферы [5]. Записки и мемуары позднесоветского и постсоветского периода обращены к анализу трагических событий недавней истории. Историческое самосознание личности, являющееся жанрообразующим признаком мемуаристики, требовало экспликации в мемуарном дискурсе. Литература факта в полной мере отвечала этому требованию, поскольку мемуары - «акт осознания себя в потоке истории» [6, 342]. Эпоха сталинизма осознавалась как «погружение во тьму», время немоты, бесправия, лжи. Период такого осмысления был недолгим: он ограничился рамками исторического момента, когда в мемуарном дискурсе осуществилось совпадение потребности нарраторов и социума в целом - потребности в правдивом и свободном слове, в том, чтобы пролить свет на темные стороны недавней истории. Ключевыми словами общественного сознания стали историческая правда, гласность и т.п. В короткий срок в общественно-политическом сознании произошла фразеологизация словосочетания ужасы сталинизма. Сходную роль выполнял поток «возвращенных» книг (в несколько более ранний период - поток там- и самиздатской литературы): вытащить на свет Божий правду <о преступлениях режима>. Можно указать на текстообразующую роль лексики поля «тьма» в «Реквиеме» Анны Ахматовой, в повести Лидии Чуковской «Софья Петровна» и ряде других художественных текстов; так, финальная сцена текста Чуковской - сжигание письма и растаптывание огня. Поскольку речь идет о метафизическом ослеплении героини, огонь является символом света; уничтожение источника света, «погружение во тьму» полностью соответствуют представлению о трагических событиях эпохи. В сознании нарраторов находит широкое отражение прежде всего лексика концептосферы «тьма» и лишь отчасти - в противовес «тьме» - концептосферы «свет». Большая часть документальных свидетельств исполнена драматизма, поэтому концептосфера «тьма» расширяется за счет знаковых наименований эпохи. Это лексика, связанная с невозможностью свободно мыслить и говорить, - безгласие, молчание, отсутствие гласности, предательство и др., с действиями карательных органов - аресты, допросы, застенки, тюрьмы и другие замкнутые пространства, в которых творится зло, - зоны «черный люк» (место казни), смерть и т.д. Концептуальная система, как и любое системное образование, предполагает не только взаимосвязь (взаимодействие) элементов и наличие оппозиций, но и нейтрализацию оппозиций как важнейшего системообразующего фактора. Анализ концептосфер «свет» и «тьма» показал наличие компонентов-продуктов этой нейтрализации в кругу понятий, входящих в социальное знание. Для советского социума значимыми понятиями были «ложь» и «страх», породившие социальную мимикрию, которая стала нормой и, в свою очередь, породила существование амбивалентных, нейтрализованных понятий в кругу рассматриваемых концептосфер. Это нашло отражение в документальных свидетельствах эпохи. Мимикрия проявляется в развертывании сценариев и в перфомансе, что широко представлено в книгах Л. Чуковской, А. Солженицына, В. Войновича и др. «Записки незаговорщика» Е.Г. Эткинда - документ более позднего времени, ставшего «правопреемником» сталинской эпохи. Внутренняя амбивалентность, заключенная в заголовке, связана с тем, что заговорщик участвует в тайном (=тёмном) соглашении. Записки заговорщика - устойчивая формула русской мемуаристики и аналитических статей, связанных с мемуарным текстом; так, русский перевод известных мемуаров Г.Б. Гизевиуса «До горького конца» - «Bis zum bitteren ende» - получил подзаголовок «записки заговорщика». Однако Эткинд - не заговорщик, он «незаговорщик»: филолог, профессор, интеллигент, далекий от политики, от темных дел и заговоров. Заголовок, таким образом, наделяет текст определенными характеристиками, создает установку для интерпретации текстового материала и служит первым герменевтическим указателем для реципиента, включая элемент иронии и авторской самоиронии. Поскольку речь в повествовании идет не о самых страшных временах советской истории, в концепте «тьма» актуализируется понятийная составляющая, связанная с ложью. Тьма и ложь выступают как изоконцептуальные понятия, и рассматриваемая концептосфера приобретает примерно следующие очертания: тьма - ложь - показуха - фальсификация - обман - тайна, притворство - молчание: Прошло время, когда можно было душить в темноте, убивать безнаказанно; Недавно, в 1974 году, он <Бердников> выпустил в свет биография Чехова. Стоял 1949 год. Нас уничтожали в темноте, в безмолвии. Воеводин просчитался: он рассчитывал на прошлое безмолвие, а время наступило другое. Помните, вы, еще не прошедшие испытаний, вы, которых в кабинетах с дубовыми панелями будут склонять на погромные выступления <…>: вам не удастся уйти в темноту. Наступила пора гласности. Знает ли читатель, что такое - «показуха»? Она во всем <…>. В Ленинграде, в одном из самых уважаемых институтов с именем Герцена на фронтоне, сидят в полумраке старые (большинство были старики), скучные и злые люди и <…> несут злобную, серую чушь. Нетрудно заметить, что это ключевые понятия общественного сознания эпохи застоя в целом. В тексте записок с ассоциативно-семантическим полем «ложь, притворство, фальсификация» связано поле, вербальными репрезентантами которого служат сценарий и режиссура: нарратор убежден, что, помимо его воли, он вовлечен в разыгрывание сценария с большим количеством участников, каждый из которых лжет, притворяется, фальсифицирует истину: Как создается сценарий и каковы правила постановки - все это давно известно. О талантливом и добросовестном исследователей, популярном лекторе, порядочном человеке, придется говорить как о шарлатане, тунеядце, мракобесе. Я понял, что спектакль «гражданской казни» затеяли в два действия. Ясно одно: украшать задуманный ими спектакль своим участием не следует… Лгать в ответ - мерзко. Говорить правду - бессмысленно. Мы расходились, подавленные произволом грубой силы, ощущением бесправия, цинизмом судебного спектакля. Третье институтское заседание было подготовлено лучше других, допускавших импровизацию. Здесь роли распределены заранее. Далее, ключевое слово-имя концепта «тьма» является словом-стимулом для текстовой лексико-тематической группы «средневековье». Эта группа репрезентируется следующим образом: феодализм (феодал, вассал, сюзерен, тиран) - мракобесие - средневековая мрачность: Этот особый феодально-психологический комплекс - соединение бесправия и власти - характерен для значительной части советских директоров, каждый из которых одновременно и вассал, и тиран. И это был единственный момент веселья посреди средневековой мрачности, царившей в конференц-зале. Вокруг концепта «тьма» как «центра субъективных конденсатов смысла» (Ю.Н.Караулов) организуется также ассоциативно-семантическое поле «страх», концептуально значимое для социума в целом: Какое чувство сильнее, стыд - или страх? Что возьмет верх, совесть - или инстинкт самосохранения? Почему на ученом совете никто не задал ни одного вопроса? На этот же<вопрос> отвечу сразу: Из-за леденящего душу, парализующего язык и мысли, привычного и неодолимого, постыдного и грозного страха (выделено автором - Н.О.). А если бы в бюллетене было: согласен или несогласен - расстрелять? Или - четвертовать, колесовать, утопить? неужели и в таком случае страх оказался бы сильнее совести? Опыт десятилетий говорит: да. Страх сильней - сильней всего: чести, совести, личных симпатий, порядочности, интеллигентности. Наконец, концепт «тьма» актуализируется в поле антисемитизм, что также связано с одной из дискурсивных линий «Записок незаговорщика». Термин «гласность» (в противоположность безгласию, молчанию, лжи), актуализированный в тексте «Записок…» (события 1974 года), Игорь Дедков использует десятью годами позднее в замечаниях по поводу афганской войны. Отмечается сходное развертывание лексико-семантических асссоциаций: «Темь и тайна, в которую погружены наши потери, - наше несчастье, - говорят о том, что это нечистое дело боится света и гласности» («Из дневниковых записей 1983-1984 годов»). Устойчивость концептополей свет/тьма - не только атрибут времени, но проявление контрастивной концептуализации социума; в 1994 году менее известный мемуарист И. Клейман завершит свои скорбные «Воспоминания в письмах» надеждой: Нужен перелом, и он будет <…>. Потому что свет сильнее тьмы, правда сильнее лжи, любовь сильнее ненависти, жизнь сильнее смерти. Перспективность дальнейшего изучения этих ментальных образований - в их неисчерпаемой смысловой ёмкости, роли в языковой (когнитивной) картине мира и лексической организации разножанровых текстов, значимости для филологического анализа текста [7].

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.