РАСПРОСТРАНЕНИЕ СЛУХОВ ОБ ОТРАВЛЕНИИ ВО ВРЕМЯ ЭПИДЕМИИ ХОЛЕРЫ 1830/1831 ГГ. В РОССИИ: СЛУЧАЙ В ПСКОВЕ Егоров А.К.


Номер: 8-1
Год: 2016
Страницы: 117-119
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

слухи, отравление, холера, rumours, poisoning, cholera

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматривается один из конкретных эпизодов распространения слухов об отравлении во время эпидемии холеры 1830/1831 гг. в России.

Текст научной статьи

Эпидемия холеры 1830/1831 годов вызвала среди населения европейской части России панику, вызванную боязнью отравления. Главной причиной паники были слухи об отравителях, распространявшиеся летом 1831 года по России. Суть слухов сводилась к тому, что «злонамеренные люди» якобы отравляют народ, выпуская яд в колодцы, пищу, реки и водоемы, поля и огороды. Испуганные люди заколачивали колодцы, опасались покупать еду в лавках и ловили любого, чье поведение давало основание для подозрений в отравлении. Крайней формой проявления паники стали холерные волнения и бунты, прокатившиеся по ряду регионов России в июне-июле 1831 года [7, 8, 9, 11] Целью данной статьи является рассмотрение одного происшествия в Пскове, случившегося как раз во время пика холерной паники в июле 1831 года. Оно поможет нам лучше понять, каким образом слухи об отравлении функционировали и передавались из одного места в другое. 13 июля 1831 года в Псков прибыл из Петербурга почтальон с почтой. Когда он стал слезать с повозки, к нему подошел господин в штатском и спросил его о том, все ли благополучно в Петербурге [1, 1]. Вопрос был не праздный, поскольку в Петербурге 21-24 июня того года имели место массовые беспорядки, связанные с мероприятиями против эпидемии холеры. Почтальон ответил ему, что в Петербурге все благополучно, добавив, что болезнь холеры происходит от отравы, которую помещают в хлеб булочники; что касается задержанных по подозрению в нападении на больницы в Петербурге во время июньских беспорядков, то все они, по словам почтальона, были признаны невиновными и освобождены с награждением [1, 1-1об]. Этот случай должен был кануть в лету как случайный разговор на улице между двумя незнакомыми людьми, если бы господин в штатском не оказался псковским губернатором А. Н. Пещуровым - параграф выше есть изложение его версии разговора. Он приказал полиции немедленно задержать почтальона. Поскольку дело было очень важным, то незадачливого почтальона доставили в Петербург [1, 2]. Выяснилось, что почтальона звали Яков Яковлев, и что он не знал, что господин, спрашивавший его, был сам губернатор [1, 5об]. С другой стороны, он не признался в том, что говорил слова про «отраву» и невиновность участников беспорядков в Петербурге [1, 6]. По его словам, господин спрашивал его «о действии холеры в Петербурге», на что он ответил, что «болезнь уменьшается». Другой вопрос господина был таким: «Правда ли, что в Петербурге опаивают?». На это почтальон ответил, что не знает, но «только велено всем воздерживаться» [1, 6]. Итак, перед нами две версии разговора. В первой, губернаторской версии, опасные слова об «отраве» и оправдании участников беспорядков сказал почтальон. Во второй версии, изложенной почтальоном, сам губернатор своим вопросом фактически высказал предположение, что в Петербурге «опаивают», то есть, «отравляют». В конечном итоге расследование встало на сторону губернатора, а Яковлев за «распускание в Пскове нелепых слухов об отраве» был разжалован в караульные [1, 7]. Версия губернатора о словах Яковлева подтверждается событиями в других губерниях. Люди, вышедшие из Петербурга после июньских беспорядков 1831 года, говорили на дорогах подобные слова - что никакой холеры нет, а есть отравление, и что народ в Петербурге смог справиться с отравителями и сам царь лично поблагодарил его за помощь. [2, 45; 3, 391; 5, 77-80]. С другой стороны, и версия Яковлева имеет право на существование, поскольку представители элиты, несмотря на официальный дискурс, отрицавший отравления и называвший холеру заразной болезнью [6, 741-743], верили в возможность отравления [4, 96; 5, 73]. Более того, слова губернатора об «опаивании» могли быть еще опаснее в контексте эскалации распространения слухов, поскольку исходили от высшего официального лица в губернии. Описанный нами случай в Пскове - один из тех способов, каким слухи распространялись по России. Почтальоны имели возможность быстрого, по тем временам, передвижения по территории России, преодолевая территории, даже блокированные противохолерными карантинами, доставляя как новости, так и слухи о том, что происходило в других регионах страны. И происходило это не только прямым разглашением опасных слов почтальоном, дело в самом этом разговоре, когда поднимался опасный вопрос об «опаивании». Известно, что коммуникация между людьми оказывает серьезное влияние на распространение и трансформацию слуха. Слух - это не достояние одного человека, а массовый феномен, и его жизнеспособность основана на диалоге людей между собой, когда слух обсуждается и истолковывается [10, 69]. Обсуждая слух об отравлении, губернатор и почтальон невольно поддерживали его жизнь, а, учитывая наличие возможных свидетелей разговора, создавали условия для его дальнейшего распространения.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.