ТРАДИЦИОННЫЕ ФОРМУЛЫ КАК ЗНАКОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ФОЛЬКЛОРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ Егорова О.А.

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова


Номер: 9-1
Год: 2016
Страницы: 270-274
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

культурология, язык фольклора, народные сказки, традиционные формулы, факты культуры, cultural studies, folklore language, folk tales, traditional formulae, culture facts

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Научная статья посвящена анализу традиционных формул, которые являются отличительной особенностью фольклорных жанров, и в особенности народных сказок. В статье обобщается все сделанное до сих пор в области идентификации традиционных формул и делается следующий шаг в решении этой проблемы. В исследовании анализируются причины и закономерности возникновения традиционных формул в различных фольклорных жанрах и дается их определение. Устанавливаются наиболее общие признаки, по которым в тексте выделяются формульные стереотипы. Автор статьи приходит к выводу, что традиционные формулы, создававшиеся многими поколениями сказочников, являются духовным наследием народов, ярким проявлением их культуры. Они представляют собой неоспоримые образцы фактов культуры обоих типов, то есть как прецеденты, так и правила, и поэтому весьма интересны для культурологии.

Текст научной статьи

Язык фольклора всегда привлекал внимание учёных самых разных специальностей: литературоведов, историков, этнографов и культурологов. Не подлежит сомнению тот факт, что каждый из жанров фольклора обладает собственной поэтикой, своими языковыми особенностями, являющимися культурным наследием народов. Общеизвестно, что наиболее значимой особенностью языка фольклора является традиционность. В сказках она находит выражение, в первую очередь, в использовании многочисленных и разнообразных традиционных формул. Различные качества характера, внешность героев описываются формулами, через них также можно проследить сюжетные ходы, композиционные особенности сказок. Традиционные формулы глубоко самобытны, в них ярко отражается национальная сказочная специфика, культурные особенности, создавшего их народа. Однако следует указать, что кроме наиболее употребительного сейчас термина “формула”, исследователями используются и иные терминологические обозначения, зачастую одних и тех же элементов сказок. К таковым относятся “типические места” (А.Ф.Гильфердинг), “общее место” (А.Н.Веселовский, П.Г.Богатырёв, Е.М.Мелетинский и др.), “формульное выражение” (А.Лорд), “лейтмотив” (П.Г.Богатырёв, Л.А.Астафьева), “атрибутивные описания”, “переходные типизированные описания” (Л.А.Астафьева) и некоторые другие. “Типические места” как характерная черта фольклорного стиля в героическом эпосе давно привлекали внимание исследователей. Одной из первых работ в этой области была монография Ф.Миклошича, где “loci communes” изучались автором на материале сербохорватского, болгарского, украинского и русского эпоса [7, 203-236]. Так было положено начало изучению языковых формул в русской фольклористике. А.Ф.Гильфердинг и Вс. Миллер, изучая поэтические средства былин, также выделили “loci communes” как характерную черту их стиля. Так, А.Ф.Гильфердинг выделили в былинах две составные части: “места типические, по большей части описательного содержания, либо заключающие в себе речи, влагаемые в уста героев, и места переходные, которые соединяют между собой типические места и в которых рассказывается ход действия” [3, 57]. Вс. Миллер рассматривал типические места в былинах уже как традиционные, сложившиеся издавна в среде певцов-профессионалов и передававшиеся устно из поколения в поколение. Типические места, полагал он, включают в себя описание конкретных, привычных бытовых действий: седлание коня, поездка богатыря, игра палицей, стреляние из лука, приезд к князю, вход в палаты, вопрос к богатырю (кто он), питьё чары, благословение, хвастовство, одевание шубы и др. [8, 42, 43, 52]. В англистике фольклорные языковые формулы изучались также главным образом в эпических произведениях (например, анализировались “Беовульф” и “Брут”), хотя исследователи обращались и к другим фольклорным жанрам, особенно в последнее время. В западной фольклористике в работах М.Перри [19] и А.Лорда [18] и их многочисленных последователей было разработано понятие эпической формулы (epic formula), определены место формул в эпических памятниках, характер их использования с точки зрения исполнительской техники, соотношение традиции и импровизации, предлагались классификации формул. М.Перри особенно пристально изучал роль традиционных формул в творчестве Гомера и установил их строгую приуроченность к определённому месту в стихе. По мнению М.Перри, сила, которая заставляла Гомера придерживаться строго определённых формул, могла заключаться лишь в устном и, что особенно важно, импровизационном характере его творчества. Теория М.Перри была развита А.Лордом. По словам А.Лорда, “формулы - это не окостеневшие клише… они способны изменяться и часто порождают новые формулы” [18, 4-5]. Возникшая и продолжающаяся до настоящего времени неоднозначность употребления термина “традиционные формулы” диктует необходимость остановиться более подробно на вопросе о сущности данного явления. Как известно, в фольклоре общие места (loci communes) составляют один из тех специфических элементов, которые призваны лишний раз подтвердить коллективный характер устного народного творчества. Они возникли и отшлифовались в ходе длительного живого бытования, как результат богатого и разнообразного художественного опыта. Являясь плодом сложного творческого процесса, в котором принимали участие десятки поколений, общие места в конечном итоге превращались в важнейший элемент устной традиции, и вместе с другими традиционными элементами они образуют всеобщее культурное достояние носителей фольклора. Один из самых крупных отечественных исследователей эпоса В.М.Жирмунский считал, что сущность типических мест лежит в традиционности жизни и быта средневекового общества, что именно этим обстоятельством определяются особенности эпического стиля. Основную особенность последнего он формулирует следующим образом: “Основная особенность стиля народного эпоса заключается в господстве типического над индивидуальным. При этом направление типизации даётся традицией, чрезвычайно прочной, иногда очень древней, соответствующей уровню народного сознания, коллективному опыту народных масс. Коллективное, традиционное определяет рамки индивидуального, личный почин сказителя может проявиться лишь в рамках сложившейся традиции. Это соответствует общим особенностям всякого устного творчества: только прочная традиция стиля делает возможной творческую устную импровизацию и самоё воспроизведение по памяти обширных произведений эпического творчества, воспроизведение, которое всегда является лишь частью воспоминанием, а частью творческой вариацией в рамках существующей традиции”[5, 426-427]. Впоследствии исследователи уточнили саму сущность языковой формульности. М.Н.Сперанский, сравнивая “шаблонные” формулы воинских повестей древнерусской литературы и типические эпизоды былин, сделал вывод, что сам процесс сложения былин сопровождался использованием уже существующих формул [16, 216-217], что впоследствии было подтверждено и А.В.Позднеевым [9]. Вопрос о том, что понимать под традиционной формулой, неразрывно связан с вопросом типизации явления. В этой связи следует отметить, что в числе важнейших особенностей языка фольклора исследователями назывались: а) различного вида повторы, от простого лексического, когда внутри отрезка текста (предложения, строфы) повторяется одно и то же слово, до повторения, почти буквального, целых описаний, так называемые loci communes (общие места); б) употребление постоянных эпитетов; в) использование постоянных сравнений; г) синтаксический параллелизм. Самой крупной теоретической работой в этой области остается известное исследование Н.Рошияну. На материале главным образом румынских сказок, а также сказок некоторых славянских, западноевропейских и восточных народов Н.Рошияну проанализировал состав формул и определил их функции. Предложенная Н.Рошияну классификация формул является сегодня общепринятой. Все формулы делятся на три группы в соответствии с их положением в композиции сказки - инициальные, медиальные и финальные. Рассматривая структуру традиционных формул и идентифицируя функции их морфологических элементов, Н.Рошияну устанавливает инвариантные модели, по которым реализуются конкретные варианты. Эти модели отражают, в конечном итоге, закономерности, которые лежат в основе традиционных формул [14]. Есть и другое, более узкое понимание формулы. Н.М.Герасимова, опираясь на исследование Н.Рошияну, выделяет структурные элементы инициальных и финальных формул и именует формулами то, что румынский фольклорист называет морфологическими элементами. Так, анализируя структуру начальных и заключительных формул, Н.М.Герасимова пишет: “Сказочник часто использует традиционные формулы в присказке и зачине” [2, 19]. По ее мнению, зачин может состоять и из одной начальной формулы одного типа, максимальное же число таких типов для русской сказки - пять: формулы времени, формулы пространства, формулы существования героев, формулы наличия или отсутствия кого-либо или чего-либо и формулы недостоверности. Н.М. Герасимова выделяет две основные закономерности варьирования формул. Это формульная синонимия, т.е. замена одного элемента другим, с аналогичным значением, функцией и в той же структурной позиции, и амплифицирование или редуцирование формул. Различное соединение этих типов формул и составляющих их элементов и создает их разнообразие. Такое более узкое понимание формулы нам представляется более точным. Таким образом, диапазон тех явлений, которые могут (в большей или меньшей степени) считаться стилистическими стереотипами формульного характера, достаточно широк. Вопрос же идентификации и определения формул сказок остаётся открытым. Его решение зависит от того, насколько широко понимать формульность применительно к фольклорному стилю в целом и к жанру сказок в частности. В работах последнего времени по языку и стилю русских сказок можно найти несколько развёрнутых определений фольклорной формулы. Н.М.Ведерникова определяет формулу как “поэтические штампы, часто повторяемые в пределах одного текста, которые используются волшебными сказками различных сюжетов” [1, 62]. Согласно О.А.Давыдовой, формула определяется как “устойчивое сочетание слов, состоящее не менее чем из двух знаменательных слов, неоднократно воспроизводимое в тексте сказки несколькими сказочниками при описании определённой ситуации”[4, 12]. Г.Я.Симина описывает свойства формул следующим образом: “В сказках многочисленны устойчивые сочетания, которые воспроизводятся в раз и навсегда заданной форме, ритме, составе и всякий раз повторяются по крайней мере трижды в рамках сказочного повествования. Эти устойчивые формулы представляют собою предложение или группу предложений, ритмически организованных внешней или внутренней рифмой, лексическими повторами”[15, 110]. Определения эти в чём-то дополняют друг друга. Первое подчёркивает повторяемость и межсюжетность, второе - ситуативность и независимость от личности исполнителя и, наконец, последнее - языковые средства стабильности. Важное различие между приведёнными определениями состоит в том, что две последние формулировки учитывают лишь внешние, формальные признаки традиционных клише. Между тем, в определении формулы должны сочетаться указания на стабильность состава и языкового оформления, на устойчивость в процессе передачи традиции с указанием на смысловую определённость, цельность формульного значения. Видный исследователь русского фольклора И.А.Разумова наиболее общими признаками формульных стереотипов считает: 1. стабильность, основанную на жесткой структуре, синтаксической и лексико-семантической идентичности и, в большинстве случаев, на ритмико-звуковой организации; 2. устойчивость - постоянство в процессе передачи традиции, иными словами “формула сохраняется во времени (на определенном этапе бытования жанра) и воспроизводится разными исполнителями, встречается в сказках на разные сюжеты, повторяется в одном и том же тексте”; 3. цельность заключенного в стереотипе смысла, значения. “Этот признак наиболее сложен, так как требует для своей конкретизации обращения к истории и специфике жанра” [11, 21]. Нетрудно заметить, что какой-либо один из этих признаков сам по себе не даёт возможности чётко определить границы формул. Поэтому для надежной идентификации сказочных формул в английских сказках, в которых подобное исследование проводится впервые, мы будем руководствоваться наличием всего комплекса указанных критериев их выделения. В западной фольклористике М.Перри дал формуле следующее описание, долгое время считавшееся классическим: “группа слов, регулярно употребляемая в одних и тех же метрических условиях для выражения данной существенной мысли” [19, 80]. Г.Керк уточнил определение М.Перри, предложив считать формульными и отдельные слова, которым свойственны яркие формульные тенденции [17, 67]. С нашей точки зрения, такое понимание формулы вполне правомерно, поскольку в русских сказках формульными можно считать названия многих волшебных предметов и имена героев, представляющие собой сложные слова, такие как: жар-птица, скатерть-самобранка, гусли-самогуды, ковер-самолет, Иван-дурак, Баба-Яга и т.д. В.Я.Пропп убедительно доказал возможность объяснять сказку через “обряды, мифы и формы первобытного мышления” [10, 35]. Закономерно и то, что, устанавливая традиционно-бытовую, обрядовую основу волшебной сказки, В.Я.Пропп неоднократно обращался к содержанию традиционных формул, “расшифровывая” их в контексте архаической культуры. Древнейшие представления отразились в структуре и “плане реалий” формул, а также оставили в наследство сказочному стилю образцы ритуально-иносказательной речи. Как показано современными исследованиями, сказка наследует универсальность мифологической картины мира, и “основные глобальные координаты сказочного мира…одновременно являются наиболее важными фундаментальными категориями мира, как он задан обыденному сознанию: это человек, место, время” [6, 9]. Поэтому не случайно, что значительная часть традиционных формул воплощают представление о пространстве и времени. Рождаясь вместе со сказочной поэтикой, все традиционные формулы выполняют знаковую функцию по отношению к сказке. “Формулы служат показателем сказки, поскольку они несут заряд “чудесного” [12, 77]. При этом наиболее выраженная знаковая функция присуща обрамляющим формулам. Очевидно, что функционирование формул определяется сюжетикой сказок, отдельными мотивами и образами. В то же время формулы являются воплощением устойчивых мотивов сказок: “формулы - один из способов выражения содержания, заключенного в мотиве… Формулы выражают сущность мотива и тем самым служат знаком последнего. …это постоянные формулы для известных положений, неотделимые от них, приставшие к ним, как пристает к слову характеризующий его эпитет” [12, 83]. Заметим, что большинство формул связано с ограниченной группой сюжетов. Более того такая формула, как по щучьему веленью, по моему прошенью, используется лишь в одном сказочном сюжете. Она многократно повторяется в сказке как лейтмотив и одновременно является опознавательным знаком самого сюжета. Формулы фиксируют существенные, отличительные моменты сюжета в устойчивой форме. Многие из них входят в сюжет в связи с определенными сказочными образами. Во-первых, они называют персонажей и выполняют тем самым означающую и типизирующую функции. Во-вторых, большинство формул группируется вокруг основных типов сказочных персонажей, представляя их атрибуты, действия или высказывания, а также отношение к другим персонажам. Таким образом, с чисто лингвистической точки зрения, понятие традиционной формулы, в соответствии с комплексом критериев ее выделения, охватывает явления всех уровней языка - от одного слова до целых предложений и даже абзацев. В общефилологическом плане формулы также представляют собой широкий спектр разнородных явлений: постоянные эпитеты, сравнения, устойчивые выражения, встречающиеся в строго определенных местах текста, лексические и синтаксические повторы и прочее. С точки зрения культурологии, все многообразие перечисленных выше лингвистических и - шире - филологических явлений, отвечающих критериям фольклорной формульности, согласно теории Ю.В.Рождественского о фактах культуры [13, 6-15], можно обозначить как прецеденты и правила. Первые представляют собой “выражения” народной эстетики и мудрости, в готовом виде вносимые в текст, вторые задают правила соединения определенных элементов в сказочном тексте. При этом и те, и другие служат неоспоримыми признаками принадлежности текста к фольклорной традиции, то есть народной культуре.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.