ГАРМОНИЗИРУЮЩЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ КАЗАХСКОГО КЮЯ Астанаева А.Ж.,Темиргалиева А.Д.,Мукушова Ж.М.

Казахская национальная консерватория имени Курмангазы


Номер: 3-2
Год: 2017
Страницы: 118-121
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

психологическая адаптация, коңыр күй - исцеляющая мелодия, музыка как средством психологической регуляции и психологической защиты, psychological adaptation, healing melody, Music as a means of psychological regulation and psychological protection

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

Категория кюй - это состояние объединяющее мир человека и мир Вселенной, через мирочувствование отдельного человека раскрывается состояние Мироздания. Именно поэтому в традиционной культуре душевное состояние, настроение каждой Личности - глубоко важно, ибо ее благополучие (душевное здоровье) гарантирует благополучие единства, целостности Мира, в котором человек является органичной частичкой. Кюй - дитя неразделяемых миров: искусства и жизни. Музыка в рамках ритуала, включается в поток реального психологического взаимодействия людей, и сама становится главным «действующим лицом» общения. Являясь важнейшей частью жизни, кюй непосредственно влияет на нее, гармонизует бытие, излечивает физические и душевнее недуги.

Текст научной статьи

Термин «психотерапия» в переводе с греческого означает «уход за душой», т.е. заботу о душевном равновесии человека, его настроении, чувствах, переживаниях. «Суть психотерапевтической деятельности заключается в оказании вербального (словесного) и невербального воздействия на эмоции, суждения, самосознание человека» [1]. Кюй и, в целом, инструментальная музыка, помимо эстетических, воспитательных, познавательных функций, выполняла роль невербального посредника, передающего информацию в тех случаях, когда необходимо избежать конфликта или негативных последствий для человека. Традиционная музыка казахов - прекрасный пример такой психологической защиты. Ритуальные плачи невесты «Сынсу» и плачи по умершему «Жоктау», и, в целом, вся последовательность обрядового «сценария», на деле, выполняли важнейшую роль в жизнедеятельности социума - служили мошным и проверенным веками средством психологической адаптации и защиты индивидуума от нервно-психологических срывов и предоотвращения фрустрации (тяжелого эмоционального состояния). «Представитель хорошо развитого в этом смысле этноса в таких ситуациях способен на бессознательном уровне воспроизводить целый комплекс ритуализированных рекций, эмоций, поступков, что дает возможность пережить ее с наименьшими психологическими потерями» [2]. Традиция плачей и причитаний по покойному имела важное с терапевтической точки зрения значение - проговаривание, «пропевание» горя для выхода негативных эмоций и снятия внутреннего стресса, напряжения. Плач, обозначаемый лексемой қоңыр - это трагическая рефлексия мыслящей личности, плач, связанный с философским осмыслением жизни, ее бренности. Первая функция причета - терапевтическая, позволяющая достойно пройти обряд расставания. Регулировалось и эмоциональное наполнение плача, осуждалась слишком сильная экспрессия плакальщиц, если они выходили за рамки общепринятых норм. Вторая функция плача - социальная, выводящая горе на уровень общественного, деля его на всех, то есть, становясь музыкальным, помогало человеку справиться с личным горем, организоваться, становилось общественным. Если для зар, зарлау характерна открытость, то для қоңыр, даже самого экспрессивного, характерно такое исполнение, которое как бы сдерживает, тормозит и не дает излиться в полную силу потоку эмоций, но от этого он действует сильнее. Қоңыр күй - ‘исцеляющая мелодия’, это музыка таинства жизни, передаваемая вибрациями обертоновых оттенков. Қоңыр күй, отражающий неуловимую тайну бытия, является результатом долгого поиска и тщательного подбора звуковых средств, воплощающих тенгрианский тип мышления музыканта. В қоңыр күй мы чувствуем неуловимую грань соприкосновения миров - видимого, таинственного, параллельного, погружаясь в безграничность и вечность бытия, испытываем магию «ускользающей красоты звука». Мы рассматриваем қоңыр күй, қоңыр дауыс, қоңырлау в контексте мифологических представлений как первоисточника, содержащие глубокие, древнейшие знания о традиционном мировосприятии мира нашими предками и их психотеропевтических особенностях. В казахской традиционной музыке широко распространена такая форма общения как музыкальная иносказательность, как форма музыкального мышления, она выражает опосредованные связи между миром реальным и тем содержанием, которое стремится выразить музыкант. Музыкальная иносказательность проявляется в сообщениях о смерти или в выражениях соболезнования, в свадебных ритуалах и т.д., где предпочтение отдается не вербальному, а музыкальному языку. Обусловлено это онтологическими основаниями картины мира, когда сопряжение с инобытием достигается через музыку. Музыка выражает вполне определенное содержание, примером может служить кюй-легенда «Аксак кулан», когда домбра в руках баксы спасла жизнь не только ему, но и многим другим людям, боявшимся сообщить скорбную весть хану гибели его единственного сыну: «Единственный сын хана, Жоши, любит охотиться на куланов. Отец знает это опасно, и не разрешает сыну ездить одному на охоту. Но однажды царевич тайком от отца уезжает один. Он встречается с табуном куланов, поет радостную песню и начинает стрелять в них из лука, куланы один за другим падают от стрел ханского сына. В азарте он не замечает, что стрелы кончились. Почуяв, что ханский сын остался безоружным, вожак стада, хромой кулан, ударом ноги убивает юношу. Узнав об исчезновении сына, хан объявляет, что, осмелившимся сообщить о его смерти, вольют расплавленное олово в рот. Отец не хочет слышать ужасной вести. Никто, конечно, не осмеливается сообщить хану о трагической участи, постигшей его сына, боясь получить обещанную «награду». Но вот один из слуг сообщает, что некто, знающий о судьбе царевича, хочет видеть его отца. Хан велит впустить пришельца. Входит баксы. Хан просит его рассказать все без утайки. Тогда баксы берет в руки инструмент и, сказав: «… обо всем поведает вам мой кобыз», - играет кюй. Вначале кюя баксы искусно изображает скачку коня. Хан волнуется, думая, что его любимый сын вот - подъедет к дому. По его лицу пробегает улыбка. Но в это время баксы переходит к зловещей теме рока, которая проходит во втором голосе: кобыз плачет, рыдает. Хан роняет голову на грудь, чувствует недоброе. Надежда сменяется тяжелым предчувствием. Баксы играет песню радости ханского сына, увидевшего табун куланов, затем изображает свист стрел, прорезающих воздух, топот скачущих куланов - все это ведет хана от одной думы к другой. На его несчастье, он хорошо понимает язык музыки. Вот баксы дошел до кульминации кюя - кобыз теперь издает звук, похожий на крик отчаяния, на предсмертный вздох человека. Хан вскочил с места, закусил губу, сжал кулаки, глаза его налились кровью. Тем временем баксы возвратился к первоначальной теме рока, которая теперь звучит тихой печалью и заканчивается на чуть слышных нотах, рисуя перед мысленным взором хана жалобу уходящей от мира души. Хан закрывает руками лицо, мокрое от слез. Но быстро овладев собой, пожелал, во что бы то ни стало исполнить свое слово: «Ты, кобыз, виновен в том, что сообщила о смерти моего любимого сына, ты и получишь наказание!» Так музыка избавляет людей от смертельной опасности…». Как видим, интонации музыки здесь рассматриваются как слова, подтверждая мнение Б. Асафьева [4] о том, что музыкальный язык представляет собой коммуникативную систему, выработанную для передачи специальной информации. И все это - благодаря невербальному посредничеству музыки. Под музыкальным языком имеется в виду совокупность художественных приемов и средств, составляющих неповторимую специфику музыки. По мнению А. Решетниковой базисной единицей языка соответствуют архаические мелоформы, являющиеся основой импровизационных культур, подобно лингвистическому, музыкальный язык объединяет понятие акустического образа» [5]. О музыкальном языке как системе, близкого к вербальному, пишет М. Арановский [6]. Кюй - инструментальная пьеса, небольшая по времени звучания, но очень глубокая по содержанию и отточенная по форме, со сложным ритмом и развитой мелодикой, отражающая жанровые черты, логику музыкального мышления. Звуковой ткани кюя присущи утонченность, прозрачность и определенный минимализм, внешне неброские приемы и средства выразительности создают мощное энергетическое поле, способное оказывать сильнейшее эмоциональное воздействие и наполняться безграничной выразительностью. В структуре кюя с его трехуровневым пространственным делением, соответствующие трем мирам: нижнему, среднему и верхнему, откристаллизовалось его содержание, моделировавшее пространственно-энергетический образ Мироздания. Информационная наполненность кюя поражает своей емкостью, в нем можно обнаружить и пространственно- энергетическое запечатление рефлексий сознания, функциональность универсальных энергий природы. В трехуровневой структуре кюя можно увидеть музыкальную проекцию триединства энергетических полей: внутреннего, земного и космического миров. Слово кюй - общетюркское, его древнейший смысл означает важнейшую категорию миропонимания - ‘состояние’. Нам представляется, что лексема кюй имела значения ‘душевное состояние человека’, ‘эмоциональное взаимоотношение человека с действительностью в конкретной ситуации’, ‘состояние жизни вообще и в минуту творческого процесса’. Кюи - музыка созерцания, передающая эмоциональные состояния. Сладостность момента художественного общения, трогающее сердце чувственное воздействие, встречающиеся во всех кюях. Кюй в казахской культуре служил в качестве средства эмпатии. Кюй обладает удивительной способностью психологического присоединения к внутреннему состоянию собеседника, не вторгаясь при этом в его «личное пространство» - делалось это бессловесно, только через язык «чистой музыки». Кюй в казахской культуре не только является средством психологической регуляции межличностных отношений через избежание конфликта и тайную передачу информации, но и был средством эмпатийной передачи сочувствия и утешения. Найти тот единый стержень, ту тайную душевную струну, которая позволит войти в душевный мир собеседника и тем самым утешить его - в этом пафос музыки казахов и доказательство ее психотерапевтических качеств. Средством снятия психологической напряженности, является также и айтыс (вокальное состязание), делающий это в явной форме (через вербальное общение), тартыс (инструментальное состязание), сходный с ним по своим функциям - в неявной, посредством языка инструментальной музыки, самого чистого ее воплощения, в них усматриваются некоторые закономерности психоанализа. Айтыс выступает как способ публичного вынесения своих «тайных» мыслей наружу (снимает и социальную напряженность в обществе). Причем это происходит все людно - когда в роли главного судьи и «психоаналитика» выступает народ. Айтыс погружая слушателя в переживание пройденного, возвращает его к точке начала и пере воссоздает космос человеческой психики. Возможно, именно это возвращение к самому себе и исцеляет «душу», отсюда - психотерапевтический эффект инструментальной музыки. Как проводник жизнетворящей энергии домбра раскрывает тамыры (кровеносные сосуды, жилы, энергетические каналы), которых у человека 62. Открыв 62 тамыра, можно вернуть к жизни умирающего человека: «В старину у хана погиб в битве единственный сын. Никто не мог его утешить и развеять его печаль. Отвернувшись от людей, не принимая пищи, лежал хан на своем ложе и умирал от горя. Вдруг раздались звуки. Кто-то играл, сидя на пороге юрты. Звуки кюев трогали душу, несли утешение, и открывались один за другим тамыры в теле хана, возвращая ему жизненные силы. Когда отзвучали все 62 кюя, повернулся хан, увидел мальчика-подростка и сказал: «Я думал, увижу умудренного жизнью старца, познавшего все горести жизни. Как же ты смог так сыграть, и что ты играл?» Мальчик ответил: «Ваше горе - это тоска по одному сыну, моя же музыка вобрала в себя горе всего народа. Я играл кюй «Қосбасар» [7]. Казахская музыка «полна семантически значимыми музыкальными формулами-образами, которые типизируют сильнейшие эмоциональные переживания. Передавая типические смысловые значения, они (формулы) в какой-то степени абстрагируют человека от его личных эмоций и тем самым выводят его на общечеловеческий, глубинный смысл бытия. Важное место, которое занимали этнические музыкальные жанры в традиционном обществе - свидетельство не только их особой психологической предназначенности, но, прежде всего доказательство большой духовности и высокой развитости общества, в котором психологическое благополучие всех без исключения членов социума было важнее всего. Музыкальная релаксация носила не только эмоциональный, но и интеллектуальный характер, музыка помимо эстетической потребности, дарило чувство покоя, помогало не только справляться с болью, но и поднимала над уровнем повседневности в высшие сферы. Специально подобранная музыка, оказывала мощное энергетическое влияние на организм слушателей, нормализовала ритм дыхания, снимала напряжение. Музыка в традиционной культуре отражала: этнопсихологию казахского народа - философскую созерцательность и в тоже время неудержимую наступательную энергетику жизненного ритма кочевников; уважение и внимательность к душевному состоянию каждого, идущего рядом с тобой по жизни человека и др.; служила средством психологической регуляции и психологической защиты в обществе через невербальную форму избегания опасности - использование бессловесной музыкальной информации кюя; ритуализацию (типизацию) пограничных эмоциональных состояний; снятие психологической и социальной напряженности посредством музыкально-поэтического соревнования - айтыс; излечивала физические и душевные раны благодаря особо тонкой психологической природе инструментальной музыки, в которой органично соединены настоящее и вечное, переходящее и незыблемое.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.