СОЦИАЛЬНО-ОРИЕНТИРОВАННАЯ ЭКОНОМИКА ИТАЛИИ НА ПОРОГЕ ХХI ВЕКА Вербец Ю.В.

Московский автомобильно-дорожный институт


Номер: 4-3
Год: 2017
Страницы: 95-100
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Европейский союз, приватизация, модернизация, European Union, privatization, modernization

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуются социально-экономические преобразования в Италии в конце ХХ в., на которые правительство вынуждено было пойти, чтобы выйти из кризиса, в котором страна оказалась с середины 1970-х гг.

Текст научной статьи

С начала 1980-х гг. в Италии произошла смена концепций экономической политики. На смену кейнсианской политике, которая имела успехи ( в послевоенный период страна была второй по среднегодовым темпам роста ВВП и производительности труда среди ведущих стран Западной Европы, а по темпам роста капиталовложений занимала седьмое место), неолиберальная волна пришла в Италию относительно поздно и была встречена без энтузиазма. Свою роль сыграло понимание итальянской общественностью институционального своеобразия страны. Тем не менее, первые попытки итальянских властей пересмотреть промышленную политику были сделаны уже в середине 70-х гг. под влиянием нефтяного кризиса и резкого ухудшения экономической ситуации в стране, а 80-е гг. стали для Италии периодом “молчаливой психологической революции”, связанной с переосмысление в духе современных западных теорий возможностей государства как предпринимателя и банкира, с одной стороны, и общественной роли предприятия - с другой [14]. В кризисе оказалась вся система государственного регулирования, сложившаяся в послевоенный период. Обращение к политике сдерживания инфляции методом “стоп и вперед” не дало ощутимых результатов. Поворотным пунктом в политике доходов стали события 1980 г. на ФИАТ, который провел массовое увольнение рабочих в знак принципиального отказа от дальнейших уступок профсоюзам. Одновременно происходит поворот в плане управления долгом: прекращается его финансирование посредством увеличения денежной массы и начинается выпуск “коротких” казначейских обязательств с повышенной процентной ставкой для поглощения излишков. В 1981 г. “оформляется развод” между Банком Италии и Казначейством; в июле 1982 г. отменяется подвижная шкала заработной платы. Все это помогает сократить темпы инфляции до однозначной величины, но оказывается недостаточным для преодоления экономического кризиса. Поскольку важнейшим элементом экономической политики Италии всегда было поддержание курса лиры, после вступления в Европейскую валютную систему (ЕВС) в 1979 г. она придерживалась ориентации на немецкую марку. Однако ни сдерживание роста заработной платы, ни меры денежной политики не могли перевесить действие факторов, дестабилизирующих экономику - отвлечение сбережений от производительного инвестирования, роста ценовых диспропорций и т. п. Инфляционный разрыв между Италией и ведущими партнерами по ЕС нарастал, увеличивался внешний долг. С 1990 г. величина государственного долга превышала размеры ВВП (в 1995 г. она достигла 125 % ВВП), а объем выплат по внешнему долгу сравнялся с положительным сальдо текущих расчетов. В сентябре 1992 г. разразился валютный кризис - девальвация и выпадение лиры из ЕВС. Он совпал с политическими событиями, получившими название “конец I-й Республики”: распадом системы власти ХДП, расколом и уходом со сцены ведущих политических партий. Начался поиск новых подходов к государственному строительству и экономической политике. Реформы, проводимые сменявшими друг друга правительствами после 1992 г., представляли собой попытку преодолеть неблагоприятные тенденции 70 - 80-х гг. и ввести основные параметры итальянской экономики в общеевропейский контекст. Целью реформ была модернизация экономики и хозяйственной политики страны при опоре на членство в Экономическом и валютном союзе (ЭВС), образованном в 1999 г., которое рассматривается как важнейший дисциплинирующий фактор. Составными частями нового экономического курса должны были стать реформа системы социального обеспечения, хозяйственного управления, налоговой системы и рынка труда. Главное препятствие для реализации реформ заключалось в противостояние им со стороны сложившейся в стране системы корпоративных интересов. Международные эксперты выражали сомнение в том, что итальянским властям удастся преодолеть традицию расходования бюджетных средств, в частности в рамках госсектора. Итальянский рынок в ЕС считается одним из самых зарегулированных. Поэтому целью проводимой в стране хозяйственной реформы были либерализация и изменение системы управления корпоративной собственностью. Для верхнего эшелона итальянской корпоративной структуры характерна высокая степень концентрации капитала в руках семейных групп, имеющих пирамидальную структуру и контролирующих значительную часть национальной экономики через финансовые холдинги. Финансово-промышленные группы Италии объединяют под своим контролем около 1/3 фирм с ½ общей численности занятых [2, 164]. Другой компонент корпоративной структуры - государственный сектор. На его долю в начале 90-х гг. приходилось 19,4 % добавленной стоимости, 23,6 % инвестиций и 15% занятых (без учета сельского хозяйства). По суммарному вкладу госсектора в экономику, рассчитанному как среднее арифметическое этих трех показателей - 19,3 % - Италия уступала только Португалии и Греции (20-21 %) [6, 36]. Неэффективность системы, выражавшаяся в огромном росте дефицита бюджета и государственного долга, заставила начать приватизацию, одну из самых масштабных в ЕС. К 1999 г. приватизации подверглись более 30 крупных предприятий госсектора, в том числе “Телеком”, энергетические группы ЭНИ и ЭНЭЛ, три ведущих банка (“Сан Паоло ди Торино”, “ИМИ”, “Банка ди Рома”) и вторая по величине страховая компания ИНА, выведена за рамки государственного национальная сеть железных дорог. Изменения в банковской системе опирались на разработанное в соответствии с рекомендациями ЕС новое законодательство. Оно сменило законодательство 1936 г., согласно которому долгосрочное кредитование в Италии велось небольшим числом специализированных институтов публичного права и использовалось как инструмент государственной политики развития отдельных отраслей и районов, а краткосрочный кредит был отдан коммерческим банкам и являлся главной формой их участия в инвестиционной деятельности нефинансового сектора. Коммерческие банки не имели права владеть акциями промышленных предприятий. Имелось только три банка, широко занимавшихся инвестиционными операциями: ИМИ и “Медиокредито чентрале”, специализировавшиеся на поддержке госсектора, и банк с преобладанием частного и иностранного капитала “Медиобанка”, обладавший высокой степенью независимости от государства. Новое законодательство, вступившее в силу с 1994 г. ввело в практику различные типы инвестиционных фондов, новые финансовые инструменты. Специальные кредитные институты были преобразованы в акционерные общества с продажей 49 % их капитала на открытом рынке, значительно облегчались ограничения коммерческих банков на владение акциями нефинансовых предприятий. Целью реформы являлось приблизить итальянскую банковскую систему к модели “универсального банка”, восстанавливающей эффективный контроль банков над промышленностью и их непосредственное влияние на хозяйственную стратегию предприятий. Реформа ввела и новый тип корпорации - многоотраслевую инвестиционную компанию, а также поэтапно модернизировала систему расчетов по финансовым операциям. Было предоставлено трехлетнее сокращение налога на корпорации с 36 % до 20 %, с целью побудить более широкий круг компаний, особенно мелких и средних предприятий, к выходу на фондовую биржу [11, 53 - 55, 77, 94 - 97]. Реформа оживила рынок капитала: объем биржевых операций только до 1997 г. увеличился более чем на 60 % [4, 143]. Диффузия акционерной собственности, рассматриваемая правительством как средство демонтажа старой корпоративной структуры экономики, несколько затруднена из-за традиционной слабости рынка капитала. Капитализация крупнейшей в стране миланской биржи составляла в 1996 г. всего около 30 % ВВП. Этим объясняется растянутый характер приватизации, особенно в банковской сфере. Правительство стремится избежать передачи основной части государственной собственности в руки немногочисленных крупных собственников и разрабатывает альтернативные схемы, реализация которых требует времени. Для рассредоточения отчуждаемой государственной собственности среди возможно большего числа мелких держателей законом устанавливались пределы единоличного участия в капитале приватизируемых предприятий. В 1990 г. в Италии было принято антимонопольное законодательство, вводившее нормы регулирования картелей и ограничения возможности злоупотребления доминирующем положением, а также ставившее под контроль процесс слияний и поглощений [10, 26-29]. Реорганизацию начали и некоторые ведущие компании частного сектора. В 1998 г. было объявлено, что пост генерального директора концерна “ФИАТ” займет П. Фреско, являвшийся вице-президентом американской компании “Дженерал электрик”. Это было воспринято общественностью как поворотный пункт в истории итальянского “семейного” капитализма. В ряде других ведущих монополистических групп управление тоже переходит в руки внешних профессиональных менеджеров. Однако для ФИАТ этот опыт оказался недолгим, после кризиса на концерне в 2002 г., к управлению компанией вновь вернулась семья основателей концерна. Перестройка системы хозяйственного управления будет сопровождаться административной реформой, а также реформой регионального управления. Предполагается продвижение Италии к модели бюджетного федерализма, дающей регионам больше прав при проведении экономической и социальной политики. Эти меры должны поднять статус регионов до уровня, уже достигнутого в других ведущих странах ЕС. Одним из главных нормативов, установленных для вступления страны в Европейский валютный союз, является сокращение дефицита государственного бюджета до уровня, не превышающего 3 % ВВП, а государственный долг не должен быть более 60 % ВВП [1]. У Италии дефицит государственного бюджета достигал в 1992 г. 12,1 %, причем около 1/5 общей суммы бюджетных расходов уходило на выплату процентов по государственному долгу [4, 143-144]. С. Романо так охарактеризовал подписание Маастрихтского договора: “Международный инструмент, который придает, наконец, смысл и необходимость существованию Италии, выявляет в то же время ее пороки и недостатки” [15, 40]. В плане оздоровления финансовой ситуации правительство разработало среднесрочную стратегию антиинфляционных мер и управления государственным долгом, включающую сокращение бюджетных расходов ( в первую очередь за счет некоторых типов пенсионных выплат и перестройки системы здравоохранения), борьбу с уклонением от уплаты налогов и изменение структуры налоговых поступлений в сторону увеличения доли косвенных налогов, а также экономию на текущих расходах государственного аппарата. В 1996 - 1997 гг. были приняты чрезвычайные меры (“европейский налог” на доходы частных лиц, дальнейшее урезание социальных программ) и проведена реклассификация бюджетных расходов, одобренная Евростатом. Валютный союз дисциплинирует национальные правительства. В Италии только за 1997 г. дефицит госбюджета уменьшился с 6,7 до 2,7 % [9, 189-191]. Значительное пополнение бюджета дала приватизация: если за 1992 - 1995 гг. доходы от нее составили более 35 трлн. лир, то за 1997 г. - 22 млрд. Исходя из этого, прогнозировалось в 1998 г. достичь дефицита приблизительно 2,7 - 2,8 % и снять препятствия на пути присоединения к ЕВС. Чрезвычайные усилия прилагались для укрепления национального бюджета комплексом структурных реформ. Налоговая реформа направлена на упрощение действующей системы налогообложения и поощрение инвестиционной деятельности. С этой целью в проект бюджета на 1998 г. было включено сокращение налога на корпорации с 53,2 до 37 % и введена новая ставка в размере 2/3 прежней для операций по инвестированию прибыли и выпуска ценных бумаг. Предполагалось постепенное сокращение налогового бремени. Отменялись взносы предпринимателей в фонд здравоохранения. Выполняя требуемое Маастрихтскими соглашениями обязательство уменьшить разрыв в величинах национальных и европейских процентных ставок, правительство уже в январе 1998 г. сократило его до 1,4 % (что ниже обязательного норматива в 2 %). Улучшение мировой экономической конъюнктуры (снижение импортных цен) и благоприятная динамика удельных трудовых издержек относительно роста цен и производительности труда, наблюдаемая в Италии с 1993 г., позволили уменьшить инфляцию до 1,5 % в 1997 г. по сравнению с 3,9 % годом раньше. Укрепилось положение лиры, которая в октябре 1996 г. вернулась в ЕВС. Достигнутые рубежи пока удерживаются. По данным на октябрь 2001 г., бюджетный дефицит не превышает 2,2 % ВВП (свести его к нулю предполагается в 2003 г.), рост потребительских цен в годовом исчислении - 2,8 %, государственный долг уменьшился до 107,5 % ВВП; за последние годы выплаты процентов на его обслуживание сократились почти на треть. Доходы от приватизации за 2001 - 2002 гг. должны были составить более 23 трлн. лир. С другой стороны, бюджетная реформа потребовала известного напряжения от экономики: за последнее десятилетие налоговое бремя увеличилось с 36,9 до 43 % ВВП, удельный вес текущих бюджетных расходов в валовом продукте сократить правительству не удается (31,1 % в 2001 г.) [7, 45,48,92,95]. Законом 1992 г. была прекращена финансовая деятельность Агентства по делам Юга, а его ресурсы переданы в введение фонда при Казначействе, откуда они впредь распределяются между министерствами в соответствии с приоритетами бюджета. Государственную поддержку южному региону, оказываемую в форме льгот по социальным отчислениям предприятий, предполагалось в течение пяти лет снизить более чем в пять раз (с 10 трлн. до 1,8 трлн. лир), компенсируя связанный с этим ущерб для предпринимателей за счет ускорения реализации инфраструктурных проектов на Юге и более полного использования средств Структурного фонда ЕС, а также за счет дерегулирования местного рынка труда и режима заработной платы. Законом 1995 г. с согласия ЕС введены льготные меры для новых капиталовложений на Юге - субсидии и изъятия из налогообложения, предоставляемые на срок 18 месяцев и варьирующиеся в зависимости от размера предприятия и его местонахождения. Создан гарантийный фонд для содействия местным МСП путем поддержки венчурного кредитования и мер по увеличению капитала предприятий [12,83-84]. Хозяйственная реформа продолжила политику поддержки малого бизнеса, проводившуюся на протяжении всего послевоенного периода. Главное значение придавалось мерам по увеличению капиталов малых фирм, стимулированию НИОКР, приобретению оборудования. Существенное значение для малого и среднего бизнеса имели “закон Тремонти” (1994 г.), направленный на стимулирование роста производства и занятости на МСП путем сокращения ставок налогов для молодых фирм и освобождение от налогообложения операций по реинвестированию капитала, и “закон Оссола” (1977 г.), установивший систему страхования экспортных кредитов. По мере углубления интеграционных процессов в Европе все явственнее проступает значение социального развития, результатом которого является стабилизация общества и создание социального фона, благоприятного для экономической интеграции и политического сплочения. Так, в 1989 г. была принята Хартия основных социальных прав трудящихся Сообщества, закрепившая гарантии 12 прав каждому гражданину Европейского Сообщества. А Маастрихтский договор о Европейском Союзе, подписанный 27 февраля 1992 г., впервые включил социальную политику в перечень основных направлений деятельности, осуществляемой на уровне ЕС. Процесс легитимизации социальной политики как особого направления деятельности ЕС был завершен в Амстердаме, где был подписан в октябре 1997 г. ревизованный вариант Договора о Европейском Союзе. В него вошел Раздел XI - “Социальная политика, образование, профессиональное обучение, молодежь”. Существует целый ряд проблем общих для всего пространства континента и связанных традиционно с жизнеобеспечением различных социальных групп и категорий общества. К наиболее актуальным проблемам можно отнести не нашедшую пока соответствующего решения проблему занятости и ее наиболее болезненный аспект - массовую безработицу, феномен отторжения целых категорий населения; проблему эффективной поддержки наиболее обездоленных групп молодежи, женщин, престарелых, семей с низкими доходами; корректировку и развитие систем образования и профессиональной подготовки. По данным Евробарометра, 92% европейцев отдают приоритет борьбе с безработицей, 89 % полагают, что особых усилий также требует преодоление бедности и социального отторжения [8]. В борьбу с этими “болезнями” общества включается не только государство и социальные структуры, но и профсоюзы, неправительственные организации, церковь. Под эгидой Европарламента в феврале 1999 г. была организована широкая встреча (более 600 участников), которая приняла заявление под названием “Европейский призыв к полной занятости”, где предлагалось исходить из того, что путь к полной занятости не зависит от ситуации и должен учитывать также социальные, экономические и конституционные моменты. Через коллективные переговоры, совещания социальных партнеров, заключение “Пактов доверия за занятость” и другие меры помогли руководству ЕС разработать общую стратегию в области занятости и начать ее реализацию. В 1994 г. появилась специальная директива, оговаривающая ответственность национальных властей за применение на их территории европейского законодательства. Но нарушения не так уж редки. В последние годы в Европейском суде неоднократно возбуждались дела или выносились частные определения в адрес Франции, Греции, Бельгии, Италии, Португалии, Люксембурга. Предметом претензий было несоблюдение директив о рабочем времени, о Европейских советах по труду, о равном обращении с мужчинами и женщинами в системах социального обеспечения и др. [3, 239]. В социальном плане, самым негативным фактором в 90-е гг. являлась безработица, достигшая своего пика в Италии в 1997 г., когда ее среднегодовой уровень составил 12,3 % экономически активного населения страны [13, 191]. С точки зрения государства и работодателей эта проблема связана с негибкостью рынка труда и неэффективностью трудового законодательства. До принятия С. Берлускони законопроекта(2002 г.), отменяющего статью Статута трудящихся, обеспечивавшую работнику высокую степень защиты от увольнений, увольнения в стране были крайне затруднительны, особенно в госсекторе. На страже интересов трудящихся стоя профсоюзы, объединяющие 40 % лиц наемного труда, это мощная сила, с которой правительство вынуждено считаться. Только 5 % рабочих мест, в основном женские, функционируют в режиме частичной занятости. Социальные выплаты предпринимателей находятся на самом высоком уровне в ОЭСР (в процентном отношении к ВВП) и практически удваивают среднюю стоимость рабочей силы [4, 145]. Реформа рынка труда началась с подписания в июле 1992 г. соглашения с профсоюзами об отмене индексации заработной платы, что стало предпосылкой для проведения политики экономии на трудовых издержках. Новый подход к проблеме занятости наиболее четко был сформулирован в принятой ЕС в июле 1994 г. Белой книге “Европейская социальная политика: путь для Союза”: “Слишком долго Европа концентрировала основные усилия на регулировании безработицы, тогда как высшим приоритетом должно стать стимулирование создания новых рабочих мест” [5, 160]. Задача совершенствования систем образования и профессионального обучения поставлена на первое место отнюдь не случайно, так как развитие человеческих ресурсов рассматривается как центральный компонент стратегии занятости. Не адаптировав эти системы к общей цели экономического роста, повышения конкурентоспособности и создания новых рабочих мест и не вложив в это капитал, нельзя обеспечить экономику работниками, квалификация которых соответствует мировому уровню. Очевидно, что никакие существенные перемены на уровне предприятий невозможны без активного взаимодействия институтов ЕС и правительств с представителями труда и капитала. Так что составной частью новой стратегии занятости является активизация социального партнерства. В сентябре 1996 г. в Италии было подписано трехстороннее соглашение о проведении комплекса структурных преобразований на рынке труда, включающих дифференциацию ставок заработной платы путем широкого применения нестандартных трудовых контрактов; использование “местных” контрактов в зонах депрессии, предполагающих координацию усилий местных властей и социальных партнеров по созданию новых рабочих мест; более широкое применение контрактов, относящихся черному рынку труда; введение новой трехлетней системы налоговых льгот в размере 15 трлн. лир (в частности, замена взносов предпринимателей на здравоохранение налоговыми поступлениями из местных бюджетов); улучшение инфраструктуры в депрессивных районах с помощью государственных инвестиционных программ; увеличение вложений в человеческий капитал, за счет удлинения сроков школьного обучения и большего количества стипендий; повышение эффективности государственной службы занятости путем ее децентрализации и перехода от пассивной регистрации ищущих работу к активному консультированию [4, 145-146]. Эта серия соглашений представляет собой попытку компромисса между стремлением сохранить социальный консенсус в течение всего периода реформ и необходимостью поднять эффективность национального производства для упрочения конкурентных позиций страны на внешних рынках. Но это не снимает напряженности на рынке труда. Развитие новых аспектов социальной политики связано с концепцией устойчивого развития, суть которой состоит в эволюционном переходе от индустриального к социально - ориентированному постиндустриальному обществу, призванному обеспечить продвижение человечества в социальной и экономической области и гармонично интегрировать его в окружающую среду. Теория устойчивого развития привлекательна тем, что устанавливает четкие связи между экономической, социальной и экологической политикой, поднимает вопрос о рациональном и бережном использовании природных и людских ресурсов, развивает понятие социальной экологии, т. е. нацеленной на создание благоприятной социальной среды для всех групп и слоев общества. Концепция устойчивого развития направлена на поддержку социально-ответственного бизнеса, людских ресурсов и окружающей среды, а также заостряет внимание на защите здоровья и безопасности людей. Итак, сегодня социальная политика рассматривается шире, чем это было ранее, когда она сводилась в основном к решению вопросов условий и оплаты труда, профессиональной подготовки, пенсионного обеспечения и системы пособий. Ныне такие понятия, как социальное пространство, социальная база, людские ресурсы, социальные технологии, отражают возросшую роль социальной политики. Все современные теории развития общества, где заметное место отводится социальному аспекту, могут воплотиться в жизнь лишь объединенными усилиями государства, политических партий, неправительственных организаций при использовании возможностей и интенсификации социального партнерства. Важным моментом в социальном развитии Европы и Италии, в частности, является то, что современная концепция социальной политики исходит из признания несводимости социального прогресса к увеличению денежного дохода людей и накоплению материального богатства. Суть ее заключается в том, что традиционные экономические показатели, такие как ВВП, среднедушевой доход и др., не могут считаться характеристиками развития людских ресурсов и даже экономического роста. Отсюда увеличение роли политического и психологического аспектов социальной политики, в ходе реализации которой формируется социальная база, способная поддержать или, наоборот, препятствовать политике правящих кругов.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.