ЯПОНЦЫ В РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ 1904-1905 гг. (ПО МАТЕРИАЛАМ ЗАПАДНОЙ МЕМУАРНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ) Черенкова О.С.

Дальневосточный федеральный университет


Номер: 6-1
Год: 2017
Страницы: 27-29
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

русско-японская война, японские военнослужащие, мемуары, субординация, досуг, Russian-Japanese war, Japanese servicemen, memoirs, subordination, leisure

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье исследуются организация и досуг военнослужащих японской императорской армии и флота во время русско-японской войны 1904-1905 гг., а также их поведенческие особенности соблюдение субординации, отношение к противнику.

Текст научной статьи

Российская историография насчитывает множество трудов о русско-японской войне с подробным описанием военных действий и состояния армии и флота противоборствующих сторон. Отдельное внимание уделяется действиям и поведению русских солдат и офицеров. Зная, что представляли собой русские военнослужащие в те годы, мы не можем ничего сказать о японской стороне: кем были эти люди, как они были организованы, что чувствовали, отправляясь на поле сражения. Данная статья представляет собой краткий обзор жизни, быта и нравов японских военных в годы русско-японской войны. Так как в русских источниках и исследованиях эта тема практически не рассматривается, большую ценность при её изучении представляют труды зарубежных авторов, особенно очевидцев военных действий, таких как Н.С. Сеппинг Райт и Я. Гамильтон. В своих записках они показывают японских солдат и офицеров такими, какими видели своими глазами, тем самым рисуя живые портреты представителей Императорских армии и флота страны Восходящего солнца. Прежде стоит сказать об устройстве армии и флота Японии. Армия имела прекрасную выучку благодаря приглашенным германским инструкторам. Офицеры постигали военное дело за границей: так, адмирал Х. Того учился в Великобритании, а генерал М. Ноги изучал европейские тактику и стратегию в Германии. Европейская выучка сочеталась у высших чинов с приверженностью к самурайской традиции. Офицерами являлись потомственные представители военных родов, добиться высокого военного сана выходцам из народа было невозможно. Основу японской армии составляла жёсткая иерархия и дисциплина. Несмотря на европейское военное образование, армия Японии имела свои особенности. Одной из отличительных ее черт являлась беспрекословная покорность. Японский солдат никогда не нарушал дисциплину и четко следовал указу командира. Это же качество наблюдалось и у офицеров, однако, как отмечал Я. Гамильтон, «они хорошо выполняют приказы, но не отличаются особой решимостью, когда действуют по собственной инициативе» [1, 143]. Покорность проистекала из искренней преданности, о которой говорил лейтенант Мияки: «Мы постоянно на службе и редко получаем отпуск. Мы миримся с этим, потому что любим императора и свое морское дело так сильно, что без жалоб подчиняемся всем требованиям, предъявляемым к нам» [4, 83]. Другой же особенностью японских солдат можно назвать преданность начальникам как таковым, но не к их личностям. Гамильтон, сравнивая их с европейцами и русскими, писал о том, что последние, в отличие от первых, «идут только за человеком, а не за мундиром, и если этот человек не завоевал себе их уважения и симпатий, то они не захотят и не смогут под его командой напрячь все свои усилия для победы» [1, 144]. Подобное отношение было совершенно чуждо японцам, беспрекословно шедшим за своими предводителями. При этом командиры обычно не вели себя надменно, а относились к своим подчиненным как к равным, последние же никогда не злоупотребляли подобной снисходительностью. Отношения начальников и подчиненных в армии и флоте были подобны отношениям между отцом и детьми. Интересна информация, которую дает Н.С. Сеппинг Райт об организации флота. И офицеры, и матросы питались качественными продуктами, так как всякая пища тщательно осматривалась докторами и ревизорами до и после приготовления. Не менее заботливо относились и к здоровью матросов. Сеппинг Райт писал: «при малейшем недомогании доктор внимательнейшим образом осматривает больного. Каждый солдат и каждый матрос подвергается обязательному взвешиванию, по крайней мере, раз год. Если его вес оказывается выше или ниже нормального, сообразно с ростом и возрастом, назначается особая медицинская комиссия для исследования причин» [4, 44]. Также матросам запрещалось употреблять спиртные напитки. Разбивая лагерь, солдаты всегда убирали осколки снарядов и окровавленную одежду, остававшиеся после сражений. Это делалось из гигиенических соображений, ведь подобные следы сражений могли стать источником заразы. Понимание необходимости строжайшей гигиены обусловило малое число заболеваний, которые могли возникнуть в японской армии [4, 154]. Не менее интересен и досуг японских военных. Праздность и леность - чуждые для них понятия, поэтому даже в свободное время они находили для себя занятие. Так, Сеппинг Райт отмечал, что большинство матросов ежедневно посвящали час или два изучению иностранного языка или совершенствованию знаний своей специальности. Матросы любили пить чай, курить папиросы и играть в карты, шахматы или старинную японскую игру го [4, 44]. Часто по вечерам слушали концерты на граммофоне [4, 124]. Что касается алкоголя, то японские матросы и солдаты были весьма равнодушны к нему, предпочитая чай, вкус которого они любили больше всего. Как отмечал Сеппинг Райт, «японцы не нуждаются в спиртных напитках для возбуждения весёлости; за чашкой чая велась совершенно такая же оживлённая и весёлая беседа, как в английской курительной комнате за бутылками виски с содовой» [4, 144]. Моряки содержали при себе сверчков, за которыми они заботливо ухаживали. Экипажи кораблей могли содержать птиц - соколов, голубей или уток. Они считались талисманами, которые приносят счастье команде. Не лишним будет отметить отношение японцев к их противникам. Они с уважением относились к русским и в некоторых ситуациях были с ними весьма обходительны. Так, Я. Гамильтон рассказывал, как после одного сражения русские отступили, а на груди ближайшего к японским позициям павшего была обнаружена записка с просьбой похоронить убитых. Японцы не только исполнили эту просьбу, но даже украсили место захоронения цветами [1, 82]. Не менее трогательный эпизод описал М. Барнинг: «В ущелье, прорезанном потоком, через которое под смертельным огнем прошли враги, вперемежку, как листья в осеннем лесу, лежали мертвые и умирающие. Здесь мне встретилась трогательная группа - раненый русский, сопровождаемый двумя японскими солдатами. Они сделали ему ложе из шинелей, полностью опустошили свои фляги с водой, чтобы он мог промочить пересохшее горло, закурили для него сигарету и уселись рядом для уютной беседы, поскольку раны и смерть имеют общий язык, не требующий переводчика» [2, 158]. В записках Сеппинг Райта говорится о сближении русских и японских траншей в заливе Дальний. По его словам, «между противниками установились очень дружелюбные отношения, так что японцы часто даже перебрасывали русским папиросы» [4, 121]. С пленными японцы обращались достойно. У Сеппинг Райта в его записях можно найти эпизод со спасением команды потопленного «Рюрика»: японцы помогали пленным входить по трапу, отдавали им честь, давали им всё, что они просили, оказывали медицинские услуги [4, 46-47]. После сдачи Порт-Артура пленных подвергали внимательному медицинскому осмотру, и в случае малейшего подозрения на болезнь их отправляли в карантин, а затем распределяли в соответствующие госпитали [4, 144]. В японском плену русские могли рассчитывать, что их права не будут нарушены. Некоторые бывшие пленники даже оставались в Японии жить. Как бы ни были японцы благосклонны к русским, всё же они были противниками, поэтому в своих оценках японские военные не руководствовались лишь позитивными суждениями. Ярким примером неприязненного отношения к русским является дневник «Акацуки» перед Порт-Артуром», автор которого Нирутака - японский морской офицер - в весьма резких формах отзывается о врагах. Часто он называет русских тупоголовыми или дураками, предаётся бахвальству, превознося свою нацию над другими. Одна из множества цитат явно показывает подобные настроения японского офицера: «Я заранее радуюсь смерти каждого русского, так как ненавижу эту нацию, потому что она одна мешает величию Японии» [3, 3]. Не менее занимательными выглядят и следующие слова: «У нас ведь совсем иной материал под руками, чем у этих тупоголовых русских, действующих как послушные автоматы. У нас каждый сражается сознательно за будущее величие Японии» [3, 12]. Впрочем, столь прямые эмоциональные суждения скорее исключительны, так как японцам более свойственна сдержанность по отношению к кому бы то ни было - друзьям или врагам. В воспоминаниях Сеппинг Райта присутствует эпизод о спасении японцами английского капитана, где он пишет следующее: «Я опасаюсь, что англичанину пришлось бы плохо, если бы вместо японцев он попал в плен к русским. Как говорили мои японские друзья, они, вероятно, сначала бы его застрелили, а затем уже предали суду» [4, 89-90]. Захват территорий не сопровождался актами насилия над местным населением. Везде поддерживался порядок, нигде не было буйств и грабежей. Если же кто-то осмеливался грабить дома, его тут же арестовывали и передавали военным властям [4, 157]. Ведущая роль в управлении оккупированными территориями отдавалась китайцам. Японцы не проявляли свойственного победителям высокомерия. Сеппинг Райт даже упоминает случай, когда полк солдат уступил дорогу едущим навстречу дрожкам, управляемым веселым русским извозчиком [4, 159]. Однако нельзя отрицать, что у японцы весьма неприязненно относились к китайцам. Один из японских друзей Сеппинг Райта, отзываясь о вкусовых предпочтениях китайцев, говорил, что «китаец наполовину свинья, наполовину обезьяна, и, вообще, животное всеядное» [4, 63]. Японцы не стеснялись отпускать насмешки и издевки в адрес китайцев. При захвате китайских джонок, возивших провизию для русских в осаждённый Порт-Артур, они откровенно выказывали своё надменное отношение к их капитанам. Русско-японскую войну называют «последней джентльменской», потому что обе стороны почтительно относились друг к другу. Западные авторы описывали японцев как людей благожелательных и учтивых. Однако японская учтивость не всегда исходила от сердца. В то время в Японии начала работать машина милитаризма, плоды которой в полной мере вкусили жертвы страны Восходящего солнца во времена Второй мировой войны. В годы русско-японской войны в Японии ещё было сильно уважительное отношение к Западу, к тому же, возможно, успехи в войне благотворно действовали на японскую военнослужащих, удерживая их от актов жестокости.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.