ТУРЕЦКО-ИЗРАИЛЬСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В «ЭПОХУ ЭРДОГАНА»: ФАКТОР УГЛЕВОДОРОДОВ Нуриев Б.Д.,Колтыпин А.С.

Уфимский государственный нефтяной технический университет


Номер: 6-2
Год: 2017
Страницы: 143-146
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

Турция, Израиль, Т. Эрдоган, неоосманизм, Мави Мармара, углеводороды, газопровод, Turkey, Israel, Erdogan, neo-Ottomanism, Mavi Marmara, hydrocarbons, pipeline

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматривается эволюция турецко-израильских отношений в период правления в Турции Партии справедливости и развития, основанной президентом страны Т. Эрдоганом. Авторами подчеркивается, что охлаждение между Анкарой и Иерусалимом было вызвано новым внешнеполитическим курсом кабинета Т. Эрдогана, который был нацелен на сближение со странами арабского мира. Однако кризис в российско-турецких отношениях конца 2015 г. послужил причиной сближения Турции и Израиля. Основой улучшения отношений между двумя странами послужил фактор израильских углеводородов: страны пришли к соглашению о совместном строительстве газопровода и транспортировке сжиженного газа в Европу.

Текст научной статьи

Израиль занимает если не центральное, то, безусловно, важное положение во внешнеполитической доктрине Турецкой республики. У данного обстоятельства имеется целый ряд причин, наиболее важная из которых заключается в том, что израильское государство и отношения с ним играют своего рода уравновешивающим фактором во внутриполитических перипетиях Турции. Два непримиримых блока в турецкой политии - исламистский, который включает в себя, как радикальных, так и, так называемых, умеренных политиков, с одной стороны, и, либерально-националистический, нацеленный на сотрудничество с США и укрепление связей с тюркским миром, с другой стороны - используют «израильскую карту» в собственных интересах. Подобное противоречие имеет глубокие философские корни, уходящие вглубь веков. Еще в эпоху господства Арабского халифата, как известно, иудейский фактор во многом определял формат межцивилизационного диалога на Ближнем и Среднем Востоке. Так, если борьбу за тюрков-кочевников арабские средневековые мыслители безоговорочно выиграли, сумев навязать большинству кочевническому миру Центральной Азии, Кавказа, Урало-Поволжья ислам ханафитского толка, то в период Новейшей истории, особенно после формирования еврейского государства на Восточном Средиземноморье, Турция, пусть это будет сказано условно, втянулась в орбиту влияния Израиля. Это было вызвано тем, что турецкий национализм мог и может самореализоваться как общественно-политическое движение, только в союзе с США, и в прямой конфронтацией с арабским миром [1, с.11-18]. С приходом к власти в Турции в 2002 г. Партии справедливости и развития (ПСР) вектор внешнеполитической доктрины Турции вновь сменился - политическая элита страны была нацелена на укрепление отношений с арабскими странами, что, в свою очередь, требовало пересмотра всего формата турецко-израильского сотрудничества. Одна из целей данной статьи - показать, как Т. Эрдоган реагирует на ключевые события, прямо или косвенно связанные с Израилем, что он говорит в своих многочисленных интервью, о чем пишет в собственных публикациях. Безусловно, как бы не вел себя турецкий лидер, стиль его поведения, мышления, аргументации соответствовал стилю лидера нации, стоящей перед выбором: на кого следует отныне ориентироваться официальной Анкаре, в ком искать поддержку - в столицах арабского мира или в Иерусалиме. Нами не будет предоставлен развернутый обзор, затрагивающий все аспекты турецко-израильских отношений. Предпочтение будет отдано отдельным примерам, демонстрирующим, как проводимая Т. Эрдоганом политика оказывает влияние на внешнеполитические связи Турции и Израиля в период, относящийся к 2002 - 2016 гг. Отношения между Израилем и Турцией начали портиться после того, как на Мировом Экономическом форуме в Давосе Т. Эрдоган публично обвинил своего израильского коллегу Ш. Переса в том, что он очень «хорошо знает, как убивать». Данное событие произошло в 2009 г. Эти слова относились к противостоянию в секторе Газа. После того, как Израиль атаковал флотилию, следовавшую в Газу, убив при этом восемь турецких граждан в мае 2010 г., отношения стали ухудшаться с геометрической прогрессией. Заметим, что личностные качества и лидерский стиль Т. Эрдогана, явно прослеживаются в его ответной реакции на эти события. Руководствуясь принципами так называемого директивного или авторитарного стиля лидерства, для которого было важно повысить свой личный статус, Т. Эрдоган дал понять мировой общественности, что дружба и сотрудничество Иерусалима и Анкары подлежит ревизии. Одновременно турецкий лидер начал работать над выстраиванием отношений с другими странами, что было вполне ожидаемо. В июне 2010 г., спустя лишь несколько недель после известного инцидента с Мави Мармара, Т. Эрдоган дал интервью Кристиану Аманпуру, известному журналисту США, в котором задел крайне острые проблемы двухсторонних отношений. Когда ему был задан вопрос, почему он объявил Израиль самой большой угрозой миру на Ближнем Востоке, Т. Эрдоган пояснил: «Я содействую установлению мира. Мне бы хотелось, чтобы Израиль тоже содействовал мирному процессу. Если мы говорим об этом как о содействии, это одно, а если как об угрозе - то это совсем другое» [2, с.95]. После инцидента с международной флотилией, Т. Эрдоган заявлял: «Эта атака ясно показывает, что израильское государство не желает мира в этом регионе». Т. Эрдоган также назвал нападение на турецкий корабль «кровавой резнёй» и заявил, что Израиль должен немедленно прекратить «бесчеловечное эмбарго сектора Газа» [2, с.96]. Плюс к этому, турецкий премьер - министр в интервью другому известному американскому журналисту Чарли Роузу в 2010 г. заявил, что действия Израиля по отношению к флотилии являются «установлением террора» и назвал Израиль «избалованным ребёнком Запада». Каждое из этих заявлений турецкого лидера, жесткое и бескомпромиссное, свидетельствует о его решимости и крайне критическом настрое. Действительно, Т. Эрдоган предпочел отказаться от дипломатического языка, выйдя за рамки допустимого в своей речи. Авторитарные наклонности турецкого лидера провялились в том, что Т. Эрдоган был склонен к тому, чтобы убедить своих оппонентов в собственной правоте. Одним из таких ограничений, которые целенаправленно игнорировал турецкий лидер в контексте отношений с Израилем, был и остается именно язык дипломатии. Т. Эрдоган постоянно принимает данные ограничения как вызов, что сделало его известным жесткими высказываниями и резкой критикой израильского государства. В 2011 г., Дэвид Грин из Национального Государственного Радио (США) спросил Т. Эрдогана, сожалеет ли он о своих предыдущих высказываниях. Турецкий премьер ответил: «Устроить шоу или выставить себя хорошим для кого - либо не является моей целью. Я получаю сведения посредством наблюдений. И вот что произошло: на детей, игравших на пляже были сброшены бомбы. И что мне остается в таком случае сказать? Молодец, хорошая работа»? [2, с.96] Когда Чарли Роуз спросил его, использовал ли он такой жесткий язык для того, чтобы увеличить степень доверия со стороны арабских стран, Т. Эрдоган остроумно ответил: «Почему вы смотрите на это именно так? Почему вы оцениваете ситуацию таким образом? Для меня нет разницы между арабами и неарабами. Я человек. И я отражаю свое человеческое отношение. И когда я использую слова, то я их выбираю. И я выбираю их осознанно и никогда не говорю об израильском народе. Мои замечания адресованы израильскому правительству». Подобное использование резких выражений, невзирая на реакцию журналистов и международного сообщества, указывает на то, насколько Т. Эрдоган был решителен в пересмотре отношений между двумя бывшими союзниками. В то же время, использование подобных выражений также демонстрирует, насколько Т. Эрдоган бравирует своей властью. Как-то Т.Эрдоган объяснил, почему он отзывается от сотрудничества с израильскими коллегами: «Никогда не забываю о том, что как лидер своей страны, как её премьер - министр я несу ответственность. Я говорю не только о 74 миллионах граждан Турции, за которых я тоже несу ответственность, но и обо всем населении арабского мира. Они ждут нашей реакции и наших ответов на эти события» [2, с.97]. Так или иначе, Т. Эрдоган понимал, что у него есть моральное обязательство не только перед своим электоратом в Турции, но и за её пределами, что, в целом, соответствовало проводимой политике его команды. Неосманизм не ограничивал их рамками собственной страны. После инцидента с Мави Мармара, Турция обратилась за поддержкой к мировой общественности. Был достигнут договор с зарубежной адвокатской компанией для расследования инцидента. Турция закрыла воздушное пространство страны для израильских военных самолётов и отозвала своего посла из Тель-Авива. Это были своего рода акты возмездия. Отметим, однако, что экономические связи между двумя странами оставались стабильными. Очевидно, что Т. Эрдоган не воспринял атаку Израиля на Мави Мармара как явную угрозу для Турции. Напротив, как можно было ожидать, исходя из лидерского стиля Т. Эрдогана, ему было жизненно важно сохранить репутацию Турции, и ключом к решению этой задачи было укрепление сотрудничества. Как Т. Эрдоган объяснил в интервью журналу «Тайм» в 2011 г., он требовал от Израиля исполнения трех требований: «Сейчас, пока они отказываются приносить извинения за девять человек, жизнь которых оборвалась в той флотилии, пока они отказываются выплачивать компенсации семьям пострадавших, и конечно, пока не снято эмбарго с сектора Газы, отношения между двумя странами никогда не нормализуются». Хотя Т. Эрдоган был явно раздражен нападением на флотилию и выражал это посредством жесткой риторики, он не принял иррациональных ответных мер. Другие лидеры, возможно, нанесли бы ответный удар или разорвали бы отношения; в Турции же не сделали ничего подобного. В 2011 г. Эрдоган объяснил ситуацию в интервью CNN: «Кто бы ни подверг сомнению наши права и нашу свободу, мы обязаны защищаться. Мы предупредили Израиль. Это причина, из-за которой можно начать войну. Это то, чего нельзя делать в нейтральных водах, но мы, будучи великой нацией, очень великодушно простили Израиль, ведь также мы очень терпеливые» [2, с.98]. Фактически, на этом фоне испорченных отношений, экономические и деловые связи развивались в штатном режиме в период 2010-2013 гг. Поэтому можно сказать, что Т. Эрдоган очень хорошо разбирался во всей подоплеке событий. Хотя отношения между Турцией и Израилем в течение длительного времени не возвращались до прежнего уровня, в то же время, было очевидно, что дно кризиса уже пройдено. Это демонстрирует, что Т. Эрдоган рассматривал инцидент с флотилией как одномоментный эпизод и что у него не было потребности углублять конфликт, т. к. существовала большая доля вероятности того, что подобные инциденты больше не повторятся. Как было упомянуто ранее, Т. Эрдоган потребовал извинений от израильских ВВС. В марте 2013 г. Израиль принес свои извинения. Отношения между Израилем и Турцией начали стабилизироваться. В действительности, Т. Эрдоган добился выполнения почти всех своих требований: Израиль принес извинения за инцидент с Мави Мармара, была проведена встреча между израильскими и турецкими официальными лицами, чтобы обсудить план выплаты компенсаций для пострадавших. Также были проведены переговоры на предмет ослабления блокады в секторе Газа. Следует добавить, что экономические отношения улучшились и из-за сирийской гражданской войны: частный бизнес в Турции был вынужден использовать Израиль как коридор в обход Сирии, чтобы доставлять товары на Ближний Восток. Переломным моментом в развитии турецко-израильских отношений стали последние месяцы 2015 г. После инцидента с российским бомбардировщиком Су-24 в ноябре 2015 г. турецкая политическая элита вынуждена была срочно пересмотреть ряд положений внешнеполитической доктрины. В кулуарах многочисленных совещаний высшего руководства страны было принято решение: отношения между двумя странами нуждаются в нормализации. В декабре 2015 г. ряд информагентств Израиля сообщил нежданную новость: Т. Эрдоган намерен инициировать проведение мероприятий, целью которых будет улучшение двухсторонних отношений [3]. Возвращаясь из Ашхабада после очередного визита в Центральную Азию, на борту самолета в ходе разговора с журналистами турецкий лидер заявил, что мир на Ближнем Востоке невозможен без сотрудничества Анкары и Иерусалима. Реакция Израиля не заставила себя долго ждать. Представитель внешнеполитического ведомства этой страны генерал Доре Голд заявил: «Израиль всегда желал нормализации отношений с турками и искал возможности для этого» [3]. По мнению многих экспертов, основной причиной, подтолкнувшей турецкого лидера к диалогу с Иерусалимом, стал пресловутый фактор природного газа. Турция, будучи связующим звеном между Европой и Азией, будучи страной многоликой и поликультурной, имеющая собственные влиятельные диаспоры во многих ведущих странах мира, в последние годы стремится стать неким международным хабом углеводородов на Восточном Средиземноморье. И данное стремление Анкары, в целом, приносит свои результаты. Так, например, международный порт Джейхан, расположенный на турецком побережье Средиземного моря, в настоящее время является одним из наиболее крупных в мире с точки зрения транспортировки сжиженного газа. После того, как был сбит российский истребитель, как известно, проект так называемого Турецкого потока, разработчиками которого были российская и турецкая стороны, был заморожен на неопределенное время. И как никогда вовремя оказалось предложение премьер-министра Израиля Б. Нетаньяху начать поставку израильского газа в Турцию. Безусловно, находясь в столь сложных условиях, Анкара не смогла отказаться от данного предложения [3]. Добавим, что Израиль становится одним из важных игроков на международном ранке углеводородов. На территории Израиля, а также в прилегающих водах Средиземного моря в последние годы были открыты богатые месторождения природного газа. «Проект, привлекающий большое внимание экспертов, - подводный трубопровод из Израиля в Турцию, себестоимость которого относительно низка. Данный маршрут является самым дешевым способом транспортировки газа из Левантийского месторождения»[4]. Действительно, как и ожидалось, в ноябре 2016 г. в Стамбуле состоялась первая встреча официальных представителей двух стран, на которой обсуждался вопрос строительства газопровода из Израиля в Турцию с целью дальнейшей его транспортировки в Европу [5]. Итак, в 1990- е гг отношения между Турцией и Израилем переживали свой небывалый расцвет. Две страны, прилагая усилия по борьбе с терроризмом, подписали ряд военных соглашений и протоколов. Вдобавок, двусторонние торговые связи значительно улучшились в данный отрезок времени. После выборов 2002 г., открывшие дорогу к власти турецким умеренным исламистам, отношения между Турцией и Израилем все еще оставались стабильными, но быстро пошли на спад в 2007 г., когда Т. Эрдоган открыто осудил действия Израиля в секторе Газа. Отношения продолжили ухудшаться после случая в Давосе в 2009 г. В 2010 - 2013гг. Т. Эрдоган ужесточал свою риторику и настойчиво сопротивлялся произраильским силам как внутри Турции, так и за рубежом. Считается, что Т. Эрдоган был озабочен своей собственной репутацией и репутацией своей страны, что уходило корнями в директивный стиль лидерства премьер - министра, склонного к авторитарным методам воздействия на оппонентов. Этот же стиль определял турецко - израильские отношения некоторое время. Инцидент с российским военным самолетом в корне изменил ситуацию: лишенная собственных запасов углеводородов Турция, в то же время, настойчиво стремящаяся к тому, чтобы стать ключевым транспортным узлом газа и нефти в Евразии, пересмотрела свои отношения с Израилем. Начиная с конца 2015 г. сотрудничество двух стран было не только реанимировано, оно приобрело новый формат, более интенсивный и продуктивный, нежели ранее. Безусловно, затронутая нами тема не может быть обойдена вниманием российских исследователей, ученых и аналитиков.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.