СВОБОДА И/ИЛИ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ Тройно-Фунтусова Н.В.

Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина


Номер: 10-
Год: 2014
Страницы: 252-255
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

свобода, самоопределение, личность, freedom, self-determination, personality

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье проясняются понятия «свободы» и «самоопределения» сквозь призму христианского подхода к трактовке понятия личности. Демонстрируется их взаимосвязь на основе взглядов русских философов.

Текст научной статьи

Свобода есть самоопределение воли Н. Левицкий Воля и есть стихия разумного самоопределения И. Ильин Вопрос о прояснении смысла этих двух понятий поставлен не случайно.На их взаимосвязь указывают не только мыслители, чьи суждения вынесены в эпиграф статьи, но и ряд других русских философов. Н. Бердяев в работе «Философия свободного духа» пишет, что «свобода есть самоопределение изнутри, из глубины, и противоположна она всякому определению извне, которое есть необходимость» [1, 136]. Е. Трубецкой говорит о том, что освобождение человека посредством жертвы Христа возможно только «при условии самостоятельного самоопределения его воли» [9, 136] и только «самоопределение человеческой свободы» может быть всеобщей победой над грехом. Трубецкой считает очевидным, что «свобода по своему понятию есть возможность творческого самоопределения, иначе говоря,- способность творить новое, от века не бывшее!» [9, 182]. Очевидно, что свобода не сводится к понятию самоопределения, так же как самоопределение - не является исчерпывающим определением свободы. В конечном счете, главный вопрос, требующий рассмотрения, формулируется так: свобода - это самоопределение: тавтология, или нет? Актуальность темы данной статьи обусловлена необходимостью прояснить понятия «свободы» и «самоопределения» как тесно взаимосвязанных. Это продиктовано необходимостью четкой постановкивопроса о свободе и самоопределении. Целью статьи является уточнение смысла указанных понятий через призму понятия «личность» с целью дальнейшей разработке исследования свободы и избегания неоднозначности суждений и придания им конкретности и однозначности. Литература, посвященная проблемам свободы и самоопределения крайне обширна в истории философии, ведь вопрос о свободе является одним из основных в философии. Мы сконцентрируемся на взглядах и суждениях русских мыслителей и их последователей. Среди них стоит упомянуть как классиков серебряного века, таких какВл. Соловьев, Н. Бердяев, Б. Вышеславцев и др., так и современных исследователей. Особый интерес представляют работы В. Вольнова, С. Хоружего, В. Бибихина. Кроме того, мы обратимся к православным богословам для прояснения вопросов, которые возникнут по ходу исследования. Такими авторами станут для нас Х. Яннарас и Вл. Лосский. Самоопределение подразумевает, что в человеке есть нечто, что может и должно быть реализовано. Причем, условия и пути его реализации заложены в нем самом1. Самоопределение есть определение не из силы внешней природы и не из моей собственной природы. «В свободе я ничем не определяюсь извне, из чужой мне природы, и даже не из моей природы, но определяюсь изнутри собственной духовной жизни, из собственной энергии духа, т. е. нахожусь в своем собственном, родном мне духовном мире»[1, 220]. В то же время самоопределение предполагает вычленить себя из чего-то другого, определить, а, значит - отличить. Оно как раз возможно только при условии чего-либо «другого». Но не определяется этим чем-то, им не обусловлено. Это противоречие снимается в личностном способе бытия. То есть в способе бытия как отношения. В этом случае то, что выполняет функции «другого» находится в самом субъекте. Личность, восходящая к русскому слову «лик», имеющем одним из своих значений «множество», «совокупность»2, по определению содержит в себе некое различие, онтологически собранное («стяженное») в единство. Образцом личностного способа бытия представляется триединство Бога. Отношение между ипостасями Бога демонстрирует личностный способ бытия и вменяет его человеку. Собственно, Бог является личностью потому, что он триедин. Как указывает Лосский, именно «тринитарное богословие открывает перед нами новый аспект человеческой реальности - аспект личности»6 [Цит. по 8]. По аналогии с ипостасями Св. Троицы личностность «является невысказываемым бытием в лоне единой природы» [там же]. Именно поэтому одним из самых емких и полных определений личности в православии является определение личности через способ ее бытия как отношения (Яннарас)». Таким образом, личность может осуществить свою свободу, самоопределившись. Для иллюстрации обратимся к философии Л. Карсавина, который на основе тринитарного догмата построил концепцию симфонической личности. Пользуясь определением личности в философииКарсавина, можно сказать, что свобода заключается в ежеминутном утверждении победы одного момента над другим, победы личности над самой собой в смысле собственного стремления к саморазъединению.Симфоническая личность за счет своего множества-в-единстве, своей телесно-духовной цельности получает возможность самоопределяться, оставаясь самой собой и сохраняя свое бытие. Самоопределение в контексте понимания человека как личности предстает в качестве оформившейся свободы. К такому пониманию самоопределения, но другими путями приходит Ильин - в акте самоопределения Бог и человек обретает конкретность. То есть о его свободе можно говорить постфактум. Прежде она потенциальна, как только «оконкречивается» - становится актуальна. Но свобода всегда уже-свершена. И только с этим уже-свершенным можно иметь дело и называть актом или опытом свободы. Самоопределение - это акт, переводящий свободу из потенциального в актуальное состояние. Самоопределение не есть акт выбора, это есть акт «овозможнивания» (см. подробнее [6, 88]). Акт человеческой свободы есть переход из возможного в действительное. «Возможность по определению многозначна, в то время как действительность может быть только однозначной» [6, 86]. Самоопределение - конкретная свобода. Это свобода, которая обрела конкретность3. Левицкий настаивает, что сам деятель конкретен, он одновременно и реален, и идеален. Выражаясь в духе Н. Лосского, он есть «конкретно-идеальное бытие», или «субстанциальный деятель».По Лосскомуон не исчерпывается своей природой, своими потенциями, а может свободно творить самое себя, то есть обрастать той или иной природой, приобретать те или иные склонности. Свобода субстанции в том, что она есть творческое самоопределение [7, 256]. Остается понять каким образом это возможно. По Левицкому человек должен «мыслится не как неизменно пребывающая сущность, а как творческий источник бытия, способный к самоопределению» [7, 76]. Свобода его обременена необходимостью решения. Так, в личности необходимым образом должно присутствовать нечто, оформляющее свободу в акт самоопределения. То, за счет чего это «решение» принимается. Для Ильина «сфера объективного духа раскрывается в элементе человеческой воли, насыщенной разумом и выросшей до состояния свободного самоопределения [4, 281]. Свобода невозможна вне разума. А самоопределение, в свою очередь, есть сущность воли. Самоопределение - это свобода, в которой участвуют разум и воля. Свобода сама по себе подразумевает только наличие свободного субъекта. Не участвующего в своей собственной свободе.В понимании Ильина свобода и самоопределение практически совпадают. Самоопределение предстает основной функцией воли, при наличности которой воля имеет бытие, а без которой воли нет. Воление состоит в том, что именно воля как движущая сила личности запускает и полностью проводит акт самоопределения: «замыкается в себе», «наполняет себя из себя», «дает сама себе содержание» и оказывается рефлектированной в себя и «тождественной с собою». Сущность воли в том, что она повинуется только себе и, сливаясь с собою, остается «у себя». «А это и означает, что воля свободна, ибо самоопределение есть не что иное, как сама свобода»[4, 288]. Воля же в свою очередь есть самоопределение разума, «само определившее себя к осуществлению абсолютного самоопределения»[4, 289].Дух свободен, когда знает, что он есть абсолютное самоопределение. И хотя мы, вслед за А. Шопенгауэром полагаем, что «свобода не в действии, а в бытии», но именно в действии, только широко понятом, свобода находит свое воплощение. Движение разума, воли, сам акт самоопределения есть действие в широком смысле. Детально занимавшийся проблемами естественного познания Г. Башляр полагал, что философия рационалиста - это философия в действии. Примечательно, что у В. Зеньковского в христианской системе координат мы находим ту же роль, отведенную разуму. Он говорит, что разум должен быть понят динамически4. Он никогда не равен сам себе, не покоится в застывших формах, он готов к преображению в каждый момент времени. Христианин каждый раз делает выбор, его разум, все его существо готово к мгновенному проявлению, осуществлению свободы. Это рассуждение справедливо для категории личности в целом. «Я сам» являюсь личностью, но не самостью, а, значит, не являюсь чем-то статичным, одиночным, устойчивым, раз и навсегда данным, за-данным. Имея способ бытия как отношения, «я сам» как личность в каждый момент времени утверждаю в качестве самого себя один из своих моментов, не нарушая при этом собственной целостности. «Я сам» предстаю не «единственным», но «единым»5. Так, мы видим, что на первый взгляд логически понятия свободы и самоопределения находятся в отношении подчинения. Понятие свободы шире, чем понятие самоопределение. Оно включает наряду с онтологическим его политические и социальные аспекты. Но с появлением категории личности, они становятся несводимыми друг к другу. Строго, если мы говорим о личности, всегда корректнее говорить о самоопределении. _ 1Здесь может возникнуть справедливый вопрос о том, значит ли это, что человек является набором неких предзаданных конфигураций любого бытия, которые в то тили иной момент реализуются, в чем выражается свобода. Если бы было так, то это исключало бы творческий элемент в формировании человека и его свободы. Значит, эти любые бытия образуются в самом человеке (на что, собственно, и указывает первое из слов, составляющих интересующее нас понятие, а именно «само-». «Абсолютная свобода есть возможность всего. Но абсолютная свобода присуща лишь абсолютному существу - Господу Творцу. Всякому частному бытию свобода может быть присуща лишь в частных, индивидуальных рамках. Ибо всякое частное бытие ограничено самим собой» [7, 85]. К слову, Трубецкой, считая человеческую личность частным выражением личности Божественной, пишет: «свобода есть самоопределение: но вне идеи, выражающей замысел божий о нем, сотворенное существо не имеет самости и не в состоянии ее определить» [9, 166]. 2Например, «причислить к лику святых», синоним - сонм. Материал из викисловаря. 3В словосочетании «конкретная свобода» не стоит искать аппеляций к его гегелевскому пониманию как той, при которой «личная единичность и ее особенные интересы получают (курсив - Н. Т. -Ф.) свое полное развитие и признание своего права для себя (в системе семьи и гражданского общества) и вместе с тем посредством самих себя частью переходят в интерес всеобщего….» [2, 89]. Такая трактовка корректна в правовом поле и смысловом пространстве философии права, в контексте данного исследования контрарным понятием для «конкретного» выступает «абстрактное», но не «всеобщее». 4Зеньковский пишет, что разум христианина неотделим от познания сердца, И. Кребель указывает на изначальную сращенность,единство познавательных процессов именно у русских, это особенность рациональности, получившей воплощение в русскоязычной философии, основанном на живом и подвижном восприятии мира через язык, культуру, ландшафт. (Такое определение представляется корректным для определения полноты и разнообразия того, что принято называть русской философией: «Русские представляют собой имперский организм, удерживаемый существом и пластикой русской речи, ее дословным» [6, 15].(См. Гиренок, Ф. Удовольствие мыслить иначе / Ф. Г иренок. - М.: Академический проект, 2008. - с. 193 - 197)). Полагаем, такое восприятие напрямую связано с укорененностью русской рациональности в религии. Оно является антитезой так называемому «Ratio-speculum - ключевому принципу так называемой классической европейской рациональности. Причиной такого подхода является рассекание Фомой Аквинским единой целостности познавательного процесса и мира набожественных явлений и мир профанных сущностей. «Это разум - зеркало, разум, ориентированный на отражение; отсюда тотальность устойчивых метафор, канализирующих мысль, таких как «мировоззрение», «точка зрения», «отражение» и т.п».[6, 43]. Зеньковский: «Вся ошибка Аквината состояла в том, что он берет понятие «естественного разума» понятие неподвижное, тогда дело идет в христианском мире вовсе не о том, чтобы «христиански употреблять» разум, а о том, чтобы в Церкви находить восполнение и преображение (курсив - В. Зеньковский) разума» [2, 14], то есть разум не равен всегда сам себе. Православный всегда открыт для свободы. 5См. подробнееТройно - Фунтусова Н. В. Два пониманияличности и возможностисвободы в философиивсеединства // Философiяiполiтологiя в контекстi сучасної культури. - 2013. - Вип. 6 (III). - с. 47-51.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.