ВНУТРЕННЯЯ ДИНАМИКА ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ И ОСОБЕННОСТЬ ЕЕ ПРЕПОДАВАНИЯ Карпицкий Н.Н.

Югорский государственный университет


Номер: 8-1
Год: 2014
Страницы: 274-276
Журнал: Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук

Ключевые слова

история философии, преподавание, картина мира, античная философия, русская философия, history of philosophy, teaching, picture of the world, ancient philosophy, Russian philosophy

Просмотр статьи

⛔️ (обновите страницу, если статья не отобразилась)

Аннотация к статье

В статье рассматривается специфика преподавания истории философии и определяется значение для преподавания принципа контекстуальности и принципа культурно-мировоззренческого противопоставления. Раскрывая противоречие между философским пониманием и культурно-обусловленным восприятием, преподаватель может объяснить студентам внутреннюю динамику развития философской мысли, а также эволюцию культурного самосознания.

Текст научной статьи

Философская система имеет ценность не сама по себе, а в силу того, что выражает жизненный опыт и мировосприятие человека. Поэтому нет никакого смысла изучать историю философии вне соотнесенности с личным и культурно-историческим опытом. Философские системы древности имеют для нас значение в той мере, в какой они показывают видение мира человека другой культуры, расширяя тем самым наше мировосприятие. Благодаря этому открывается возможность посмотреть со стороны на собственную картину мира и заметить в ней нечто, что мы не могли увидеть раньше, когда воспринимали ее как единственно возможную. Собственно, философы других эпох, с которыми мы мысленно ведем диалог по мере изучения их трудов, открывают нам дверь в иные пространства культуры. Этим определяется подход к преподаванию истории философии. Устное преподавание открывает такие возможности, которые крайне трудно реализовать, обучая по учебным и научным текстам. Обращаясь к аудитории, преподаватель с ориентацией на слушателей выстраивает ассоциативное поле, задающее новый контекст понимания, в котором знания соотносятся с личным жизненным опытом студентов. В связи с этим можно выделить принцип контекстуальности как один из основных принципов преподавания философии. Этот принцип используется и при преподавании истории философии. Ведь раскрыть идеи прошлого, выражающие совершенно иную картину мира, преподаватель может, задав широкий контекст восприятия этих идей, в котором опыт другой культуры будет как-то соотнесен с опытом учащихся. Однако принцип контекстуальности позволяет понять чужую философию, но его недостаточно для того, чтобы раскрыть внутреннюю динамику развития философской мысли. Для этого наряду с принципом контекстуальности также необходим принцип культурно-мировоззренческого противопоставления. На начальном уровне понимания человек склонен видеть общую основу в самых разных мировоззренческих системах. Это связано с тем, что он невольно упрощает всю сложность изучаемого явления до понятного ему уровня. На продвинутом уровне понимания человек начинает видеть своеобразие каждой системы. Естественно, что на начальном этапе студенты закономерно упрощают изучаемые философские системы до своего понимания, и если они вычитывают из учебника, например, что вода в философии Фалеса есть первоначало всего, то, скорее всего, так и поймут буквально, что речь идет о самой обычной воде, которой они умываются. Чтобы объяснить, что у Фалеса речь идет о первозданном хаосе, а не об обычной воде, необходимо показать различие восприятия мира у античного и современного человека. Без этого изучение философии Фалеса Милетского теряет всякий смысл. Однако недостаточно показать противоречие между античной и современной картиной мира, логика развития философской мысли становится понятной лишь тогда, когда будет показано противоречие между позицией самого философа и мировосприятием, характерным для его культуры. Например, учение о числах Пифагора соответствует интуиции античной пластики, являющейся парадигмой античной картины мира. Числа представляются у Пифагора также конкретно и наглядно для ума, как конкретно и наглядно для органов ощущений представляется человеческое тело. Это позволило Пифагору выделить идеальное бытие само по себе - мир чисел, однако данное учение об идеальном бытии тесно связно с учением о метемпсихозе, согласно которому душа и тело противопоставлены, что противоречит античной интуиции тела. Это противоречие стало движущим принципом развития античной мысли, и мы наблюдаем, как на последующих этапах развития античной философии в самом учении о переселении души степень противопоставленности души и тела снижается. Именно античная интуиция привела Парменида к открытию вечного, неподвижного, идеального Единого, но философски обосновывая свою идею он объявил весь эмпирический мир данным не «по истине», а лишь «по мнению». Эта позиция противоречила античному мироощущению, для которого реальным было всё, и духовная, и телесная сфера. Зенон Элейский, сформулировавший четыре апории, пошел на открытый конфликт с античным мировосприятием, в котором недопустимо было что-либо считать мнимостью. Поэтому неизбежно должны были возникнуть философские концепции, призванные снять возникшее у Парменида противоречие между философским пониманием и мироощущением. Одним из вариантов ответа Пармениду было учение Демокрита об атомах и пустоте, которое, в свою очередь, породило новые противоречия иного рода. Другим вариантом ответа было учение о мире эйдосов Платона. Также мы видим, что и философская позиция Сократа формировалась как реакция на мировоззренческий конфликт софистов с картиной мира жителя античного полиса. Раскрывая эти противоречия, можно объяснить студентам необходимость возникновения тех или иных философских позиций в истории античной мысли. Гносеологическая ориентация западной философии также обусловлена противоречием между новой гносеологической установкой - теорией отражения, и стремлением обосновать естественное убеждение человека о познаваемости мира. Ведь, если мы признаем, что в сознании нам даны только образы отраженной действительности, то столкнемся с принципиальным гносеологическим препятствием при попытке доказать, что образы сознания отражают действительность адекватно. Философские концепции Р. Декарта, И. Канта и других формировались в стремлении преодолеть это противоречие между философской установкой и личным мировоззренческим убеждением. Без понимания противоречия между позицией мыслителя и культурно-обусловленным мировосприятием невозможно понять логику развития русской философии. Ведь толчком к ее формированию послужил конфликт преобладающего в обществе представления о месте России в истории с позицией П.Я. Чаадаева, заявленной в его первом «философическом письме». Общественное российское сознание определялось завышенными претензиями на духовную исключительность, в то время как П.Я. Чаадаев в своем письме указал на отсутствие реализации этой претензии в эмпирической жизни. Это шло в разрез с господствующим пониманием места России в истории, что вызвало крайне агрессивную ответную реакцию общественности и власти. Однако, как показал Н.А. Бердяев в своей книге «Русская идея», именно этот конфликт философской позиции П.Я. Чаадаева с российским общественным сознанием стал толчком для формирования оригинальной русской философской мысли [1, 72]. Необходимость дать именно философский ответ П.Я. Чаадаеву привела к формированию двух общественно-политических течений русской мысли, представленных западниками и славянофилами, и возникновению философии истории в России. В философии В.С. Соловьева мы также находим противоречие между личной религиозной позицией мыслителя, понимавшего тварной мир как нечто принципиальное иное нетварному, и философским оформлением этой позиции в учении о Софии, где граница между тварным и нетварным уже не была столь ясна. Однако именно это противоречие подтолкнуло к дальнейшему развитию метафизики всеединства и привело к разнообразным философским способам осмысления Софии. Более того, вся русская религиозно-философская традиция конца XIX начала XX веков противоречила естественной гносеологической установке - теории отражения, определяющей европейское и российское мировосприятие. В соответствии с этой установкой сознание обязательно предполагает познающего субъекта, а познание осмысляется как отражение действительности в сознании. Однако В.С. Соловьев говорит о Софии, которое можно понимать как сознание, предшествующее познающему субъекту, и о вере как об особом интуитивном восприятии сущего до всякого отражения в сознании. Такое понимание соответствует естественной установке античного человека, не имевшего представления о теории отражения, однако противоречит современному мировосприятию. Не только позиция В.С. Соловьева, но и позиция других русских мыслителей намного ближе к античному и средневековому мировосприятию, чем к современному. Это противоречие позволяло, с одной стороны видеть в современной картине мира то, что не замечают философы, разделяющие ее установки, с другой стороны, служило движущей силой дальнейшего развития русской философии, которая должна была привести к новым открытиям, если бы линия ее развития не была насильственно прервана репрессиями. Таким образом, можно утверждать, что понимание конфликта между философской позицией и культурно-историческим контекстом этой позиции позволяет понять логику развития истории философии, также как и эволюцию культурного самосознания, которая привела к современной общественной ситуации.

Научные конференции

 

(c) Архив публикаций научного журнала. Полное или частичное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администрации, а также с указанием прямой активной ссылки на источник.